А может быть всё было наоборот?

Всё утро Аврора загадочно улыбалась, наматывая круги вокруг матери, но ничего не спрашивала. Ей хотелось, чтобы та сама ей все рассказала, однако Малефисента, кажется, вовсе не хотела возвращаться к этой теме. Во всяком случае, сейчас. Без Диаваля. В конце - концов, почему ей приходится отдуваться за двоих? Ведь это их один общий большой секрет. Женщина сидела на кухне, держа кружку с кофе в руках, и тихо хихикала. Ей определённо нравилось, как Аврора пыталась удовлетворить своё любопытство. Незаметно она даже сфотографировала дочь и отправила фотографию мужчине, пожаловавшись, что её держат в «заложниках», выведывая информацию их взаимоотношений. А через минуту получила ответ с просьбой продержаться до вечера. Легко сказать, ведь он уже был далеко, и она не могла передать, как сейчас было напряженно. Несмотря на всю комичность ситуации.

— То есть, пока меня нет дома, ты...

— Да! – без всякого сожаления произносит Малефисента. – И знаешь, я не стыжусь. Во всяком случае, это не измена в годовщину свадьбы, как это делали некоторые. Давай не будем тыкать пальцем в твоего отца.

— Прости-прости, просто... Это так странно.. А когда я гостила у тётушек? Вы уже..

— Да! И на именинах дядюшки Бальтазара и на день благодарения у отца. Аври, мы с ним вместе полгода. Я не говорила тебе, потому что держать наши отношения в тайне – было не сколько нашим общим решением, сколько моим. Я не знаю, на что я надеялась. Но я очень боялась его внимания. Его порыв был таким ярым, что пугал меня не только с психологической точки зрения. И я только сейчас начинаю понимать, что он не пытался мне навредить. Я хотела тебе сказать о нас. Но чуть позже! – она глубоко вздыхает. — Но я рассказывала ему о тебе. Много. И постоянно! Это ещё одна причина, почему я не торопилась. Страх, что ты осудишь, не давал мне покоя, да и сейчас не даёт. Аври, я любила твоего отца всем сердцем, но он мне его разбил. И делал это изо дня в день даже после развода. А Диаваль собрал меня по кусочкам заново. Всеми способами заставлял снова любить жизнь ради тебя! Из-за всего этого нам понадобилось чуть больше времени на притирку, чем мы рассчитывали.

Внезапно она изменилась в лице, застыв с гримасой удивления.

— Боже правый, и теперь мы спим при любом удобном случае.

— Без подробностей, прошу! Не хочу это знать. Ла-ла-ла-ла-ла! Ой, телефон. Папа… Сказать, что тебя нет дома? Хорошо, но мы ещё не закончили. – С этими словами юная особа покинула кухню, но ясно дала понять, что еще вернётся. — Алло, па-а-ап…

Поджав одну ногу, женщина отпила немного кофе из кружки и задумчиво сощурилась, уходя в воспоминания.

Ещё совсем недавно Малефисента с гордостью могла сказать, что она самый счастливый человек на свете, а её семья самая лучшая. Но в один момент всё изменилось. Увиденная картина ещё долго будет терзать её душу. Эта темпераментная женщина могла вынести всё, что угодно, но только не измену. Глубочайшее убеждение этой женщины было в том, что измена - это предательство, а предательство прощать нельзя, да и любить человека, который тебя предал - тоже. Малефисента сидела на скамье в парке, нервно стуча ногтями по колену. С тех пор, как она узнала об измене мужа, сразу подала на развод, что не очень понравилось мужчине. Он был известным человеком в городе, и не мог допустить, чтобы о его семье поползли грязные слухи. Но это было уже неизбежно хотя бы потому что, женщина сразу переехала вместе с дочерью в другое место и никому из своего окружения не давала адрес. Да чего уж там, она и на эту встречу пришла с диким отвращением.

— Надеюсь, ты успокоилась и прекратишь уже вести себя как идиотка? У нас с тобой есть дочь, если ты забыла, и она не должна страдать из-за твоих выходок.

— Это я идиотка? Это из-за моих выходок страдает наша дочь? – она широко распахнула глаза, подскочив с места. — Очаровательно... У тебя переизбыток тестостерона, а виновата в этом я. И вообще, по-моему, ты очень поздно о дочери вспомнил. Я никуда её с тобой не отпущу! Забирай свою эту... С которой ты… И езжай куда ты там вообще хочешь!

— Ты прекрасно знаешь, что у меня репутация, я не позволю тебе ставить её под угрозу своими глупыми обидами, — рявкнул он, закипая на глазах.

— Да я плевать хотела на тебя и на твою репутацию! Ты – скотина, испортившая мне жизнь! Шестнадцать лет! Шестнадцать! Одно вранье! Аврора с тобой никуда не поедет! Только через мой труп.

Её глаза наполнялись слезами от обиды, от того, что он снова пытается вклиниться в её жизнь, когда она начала учиться жить без его присутствия. Мужчина прервал её тираду, грубо схватив за запястье и сжав его, он дёрнул её на себя. Она тщетно пыталась высвободиться.

— Не искушай меня, а то я когда-нибудь могу действительно не сдержаться.

— Мне больно, отпусти! Отпусти, иначе я начну кричать!

— Ты жалкая, Мэл! Жалкая, глупая…Никому не нужная! – вкрадчиво шептал он ей на ухо, — Я дам тебе немного времени, чтобы всё обдумать.

Он освободил её руку и, уходя, оттолкнул от себя так, что молодая женщина не удержалась на своих высоченных каблуках и потеряла равновесие. Первые несколько секунд она рассматривала свою коленку сквозь пелену слёз, но потом осторожно перебралась на скамью и расплакалась навзрыд, лишь прикрывая ладонью рот, чтобы никто не слышал её всхлипов. Проходящий мимо мужчина, взглядом оценив ситуацию, поспешно подошёл, опустившись перед ней на колени.

— С вами всё в порядке? У вас кровь.. Хотите, я отвезу вас в больницу?

Он выглядит очень растерянным, потому как раньше никогда не сталкивался с женской истерикой. Но и бросить женщину, возможно, в беде он тоже не мог. Она подняла голову и стрельнула в него уничтожающим взглядом.

— Господи, отстаньте уже все от меня со своей жалостью. Все вы одинаковые…

С этими словами Малефисента отталкивает его и быстро, насколько это возможно, уходит прочь.

***

— Мам, ты плачешь? – вновь послышался голос дочери, выводящий её из омута воспоминаний.

— Нет-нет, что ты… — отвернувшись, она поморгала как можно чаще, дабы отогнать предательски подступившие слёзы. — Ты что-то хотела?

— Оторвать тебя от раздумий минут на пять. Скажи, чем мы будем удивлять нашего гостя?

— Ну... Я думала приготовить птицу: куропатку, утку там. Но не знаю, твой отец говорил, что меня вообще нельзя подпускать к плите, если дорог желудок. Что моей стряпнёй можно только людей на допросах раскалывать. Не хотелось бы его отравить…

«Всё расскажешь, или тебе ещё кусочек пирога от Малефисенты» — она мысленно фыркает, вспомнив, его шутки, связанные с её работой. Неужели всегда было настолько невкусно?

— Может, стоит перенести ужин? Ты приехала домой и… может, мы сходим куда-нибудь? Я извинюсь и попрошу Диаваля не приезжать.

— Так-так – протянула юная особа коронную фразу матери, на что та лишь хмыкнула. – так и скажи, что не хочешь, чтобы мы познакомились поближе.

— Я хочу, очень… Но… Всё так быстро и слишком удачно уж всё складывается. Ладно, дай мне еще немного времени и я возьмусь за ужин.

— Но ты расскажешь, как вы познакомились? А первое свидание? – юная особа подпёрла щеки рукой, уставившись на мать.

— Не самая приятная встреча в моей жизни. И не имеет романтического подтекста. Ну, хорошо… Помнишь тот период, когда я занималась юридическими вопросами музыкального коллектива?

— Он что музыкант? Вааау! У моей мамы бойфренд рок-звезда, — Аврора восторженно захлопала в ладоши, ликуя.

— Тише! Лимон съешь, дочь моя. А то своей счастливой улыбкой ослепишь весь район. Как ты поняла?

— Ну… Его голос, стиль одежды. Хотя, для вас-то вся одежда выглядит одинаково, когда она на полу. Тихо-тихо, спокойно. Я просто пошутила. Рассказывай.

Утро понедельника Малефисента проводила в студии звукозаписи. Она была юристом, но когда скандальный развод немного очернил ей репутацию, многие клиенты отказались от сотрудничества с ней, и поэтому пришлось начинать буквально с нуля. И когда старый приятель попросил её проконсультировать музыкальный коллектив, она не задумываясь согласилась. В силу профессии она носила только брючные элегантные костюмы, и в целом придерживалась строгого стиля. Собственно говоря, выискав что-то похожее в шкафу, она переодевается и уезжает. Желание загрузить себя работой снова даёт о себе знать. Так ей было легче справиться с последствиями болезненных ударов развода. Только вот её никто не предупредил, что её новые клиенты ужасно непунктуальные.

— Феса, извини, что я дёрнул тебя в выходной, но руководитель группы может только сегодня.

— Простите, я опоздал, пробки! – заизвинялся мужчина, заходя в кабинет. Он буквально замер в дверном проёме, оценивая взглядом сидевшую за столом женщину. Её лицо кажется ему очень знакомым, только вспомнить, где мог её видеть он не может. А вот она узнала его сразу и уже была готова провалиться сквозь землю от стыда. Мысль о том, что какой-то чужак видел её такой сломленной, ужасно нервировала. Но то, как резко она отказалась от его помощи тоже всё это время не давала ей покоя. Особенно, когда она действительно с трудом дошла до дома из-за своей истерики. Да и потом, дочери пришлось наврать. Она поняла по его взгляду, что он тоже её теперь вспомнил. Следующие несколько часов они обсуждали рабочие моменты, молодая женщина отвечала на все интересующие его вопросы. Она была настолько убедительна, что тот смело подписал контракт на длительное сотрудничество с новым музыкальным продюсером.

— Постойте… — окликнула его женщина, когда тот собирался уходить после столь долгой беседы.

— Не переживайте, я не стану утомлять вас своей жалостью, у нас будут исключительно рабочие отношения. Ещё пара встреч и вы свободны.

— Извините. Я не должна была так резко… Я тогда была очень обижена, и мне жаль, что вы попались под мою горячую руку. – Она тепло улыбнулась ему, заправив выбившуюся прядь волос из причёски за ухо.

— Я, возможно, приму ваши извинения, если вы составите мне компанию и выпьете со мной кофе.

Вмиг она становится серьёзнее и вновь стреляет в него уничтожающим взглядом. И откуда он такой самоуверенный на её голову? И почему ей вдруг это нравится?

— Извините, но вам придётся пить его одному. Я замужем! И ненавижу кофе!

С этими словами она развернулась на каблуках и поспешно покинула студию. Он рванул за ней и поймал уже у выхода, мягко взяв за руку.

— Стой… Ты врёшь. Будь всё так хорошо, ты бы ни под каким предлогом не вышла из дома в выходной. Хотя бы потому что для людей твоей профессии выходной с семьёй многое значит. И уж тем более заботливые мужья как минимум выбивают зубы тем, кто обижает его любимую. Я ведь верно оценил ситуацию? Впрочем, я всего лишь хотел помочь.

Он уже и сам не понял, когда перешёл эту границу субординации. Но извиняться за это было поздно. Да и нравилось ему, как она пытается возмутиться, глядя на него.

— Диаваль, — представляется он, протянув ей руку.

Она секунд пять с сомнением смотрела на его руку и ответно пожала её.

— Феса..

— Это сокращение от….

— Малефисента!

— Я бы мог сказать, что приятно познакомиться, но… С замужними не знакомлюсь. Позвонишь, когда будешь одна и мы… Познакомимся поближе... Мал!. – он игриво подмигнул ей, оставляя в руке свой номер телефона и удалился, запрыгнув на свой мотоцикл, с рёвом сорвался с места. Малефисента же лишь рассмеялась, покачав головой.

— Вот гад…

Позже она познакомилась и с остальным коллективом, когда уже преступила к своим непосредственным обязанностям.

Малефисента очень любила свою работу, и всегда старалась трепетно относиться к каждому клиенту, но за свой долгий опыт работы такое с ней случилось впервые. Когда она соглашалась помочь музыкальному коллективу, даже подумать не могла, что её будут дёргать в эту студию чаще, чем адвокат благоверного к себе. Правда молодая женщина до сегодняшнего дня даже не догадывалась, на какие хитрости шёл её новый знакомый, чтобы ещё хоть раз увидеть её. А из-за всех этих неприятностей в студии та проводила времени больше, чем где-либо. Она даже дочь-то толком на этой неделе не видела. Влетев в помещение с такой скоростью, что даже охрана не смогла это пресечь, она отправилась на поиски Диаваля. Искала она недолго, ведь прекрасно знала, что в это время он записывает свою партию. Мужчина улыбается до ушей, когда Малефисента оказывается в поле её зрения. Невольно он стал свидетелем обсуждения её ситуации дома, и решил, что как-то отвлекать её хотя бы работой не самая худшая идея. Женщина сунула звукорежиссеру, работающему с Диавалем, пятидолларовую купюру, шепнув ему, чтобы тот пошёл пообедать. И как только дверь за ним захлопнулась, она нырнула в вокальную кабину.

— Думал спрятаться от меня? — выпалила она, приближаясь к нему. — Сплетни тут про меня собираете?

— А ты меня отругать с пристрастием захотела? Может, тогда стоило запереться со мной в какой-нибудь более уютной и менее людной коморке? Только это… Учти еще, я щекотки боюсь, — усмехается мужчина и теперь сам делает уверенные шаги к ней, заставляя её попятиться назад, пока не упёрлась спиной в стену. Он нависает над ней, прижав руки к стене по обе стороны от её головы. Настолько близко, что его горячее дыхание опалило её шею.

— Зачем ты всё это делаешь, зачем всё усложняешь? Я не хочу больше с вами сотрудничать. Ты можешь просто дать мне уйти?

— Не могу. А, может, ты мне нравишься? Я влюбился и потерял покой! Как тебе такое?

— Бедняжка, — спокойно произносит она. — Переживёшь! И я пришла сказать тебе лично, что я больше не буду бегать, как собачонка, когда мне едва сделают вот так, — она щёлкнула пальцами в воздухе. — Как мне ещё тебе объяснить, что я не хочу иметь с тобой никаких дел? Не хочу, понимаешь? Я не могу тебе нравиться, ты едва меня знаешь! Даже, если и так, ты мне не нравишься . Ты - самовлюбленный эгоист, который воспринимает меня как... Как интрижку на пару ночей. И вы все такие! Вы никогда не думаете головой, а уж тем более о последствиях! А ты знаешь, что у меня есть дочь, которая даже понятия не имеет, почему её родители больше не живут вместе? Она меня проклянет, узнав, что я…. С другим мужчиной! А я не хочу этого! Пожалуйста, оставь свои попытки ухаживать за мной, я не хочу, мне это не нужно! Тебе самому это не нужно! Почему я? Ты ведь музыкант, у тебя полно поклонниц.

Диаваль молча слушал, не сводя с неё взгляда. Он пытался проанализировать всё ранее сказанное ею, всё то, что слышал о её семье, о том, какой сломленной видел её в день их первой встречи. Не составило труда понять, что же на самом деле скрывается за барьерами, которые, кажется, она выстроила совсем недавно. Почему ей так хочется закрыться от него в целом.

— Да, тебе, возможно, сделали больно: предали, обманули, но ты не единственная, кто переживал эти моменты. Я понимаю тебя, и чувствую, что тебя что-то тревожит. И я хочу помочь, потому что вижу, как эта боль разрушает тебя изнутри! Но не могу, потому что ты закрываешься! Ты боишься! Я хочу развеять твои страхи. Одна встреча. Мал, всего одна встреча. И я оставлю тебя в покое, обещаю!

— Хорошо! Но только ради того, чтобы ты оставил меня в покое..

Весь остаток дня и Аврора, и Малефисента провели на кухне, стараясь приготовить что-то особенное на сегодня. Только сейчас женщина поймала себя на мысли, что давно не готовила для мужчины, и поэтому испытывала лёгкое волнение. Аврора осталась накрывать на стол, пока Малефисента приводила себя в порядок, так как Диаваль должен был приехать с минуты на минуту. Такое ярое желание дочери весь день пугало её, но потом она быстро пришла к тому, что дочь всего-навсего желает ей счастья, и ей не всё равно. Резкий звонок дверь прерывает её размышления, и она стрелой летит открывать, закатывая глаза на то, как Аврора передразнивает её действия у зеркала. Она лишь шикнула в её сторону. Этот ребёнок с ума сведёт её своими шуточками. Малефисента одарила мужчину тёплой улыбкой, как только он переступил порог её дома. Она осторожно потянула его за ворот рубашки, приближая его губы к своим. Запах сигарет снова дурманит её сознание, и она не может возмутиться этому.

— Я соскучилась! – прошептала она, вовлекая его губы в глубокий поцелуй. Диаваль удивлённо повёл бровью, явно не ожидая от любимой такого проявления чувств, ведь судя по всему, Аврора была дома. Но и оттолкнуть её он не мог.

— Здравствуйте! – послышался за спиной голос Авроры. Мужчина инстинктивно отскочил от Малефисенты, продолжая раздеваться. — Мне уйти? – хохотнула Аврора, скрестив руки на груди.

— Ничего не было, мы просто…

— Я просто помогала ему раздеться, — закончила за него Малефисента, хлопнув Диаваля по плечу тыльной стороной кисти.

— Н..ну, да! У меня всё готово, можно к столу. – с этими словами она скрылась за углом, ведущим на кухню.

С того момента, когда они сели за стол, Малефисента не сводила с мужчины пристального взгляда. Для неё было важным, чтобы сегодня он был всем доволен, начиная вкусным ужином, а заканчивая атмосферой в целом. Она не успела его предупредить о том, что Аврора немного осведомлена статусом их отношений, потому была удивлена, как тот уверенно держался и даже беседовал с Авророй. Диаваль даже пообещал ей при первой же возможности показать свою коморку в студии.

— И мама была на вашем концерте? Кто бы мог подумать, что она так страстно любит рок-музыку. Одно дело музыканты..

— Мал, к сожалению, не любительница. Но она работает над этим. Ты ведь поможешь ей стать настоящим фанатом? С меня качественный контент и пригласительные.

Аврора расплылась в улыбке и согласно закивала в знак того, что согласна.

— Идти и смотреть, как тебя рвут на части молодые поклонницы… Ещё чего! Хватило с меня прямых трансляций, пока ты колесил по Европе. – Она осеклась, когда поймала на себе взгляд мужчины и быстро проанализировала сказанное. Вот же чёрт.

— Ревнивая собственница… Опасно.

Аврора поднимается со своего места и запихивает свою тарелку в посудомойку.

— Я погуляю с Филиппом и вернусь. Обещаю, буду не поздно. У вас есть немного времени, — шепнула она и, чмокнув мать в щеку, поспешно удалилась.

Малефисента проводила её ошеломлённым взглядом и закатила глаза. И когда она только позволила ей такую манеру поведения. Диаваль рассмеялся и, потянув Малефисенту за руку, пересадил к себе на колени. Его руки сразу обвились вокруг её талии.

— Ревновала, значит?

— Отстань! – отмахнулась она, закатывая глаза в своей манере. Всё ещё чувствуя на себе его испытывающий взгляд, Малефисента стрельнула в него игривым взглядом.

— Останешься сегодня?

— Да! Только не говори, что мне придётся снова где-то прятаться ночью… Она лишь загадочно улыбнулась, опустив голову на его плечо.

— Посмотрим…