Амнезия.

      Диана держала руль одной рукой, в другой была зажата сигарета. Часть тура была позади, и она получила наконец заслуженную передышку. Арбенина въехала во двор дома, припарковала машину и вышла. Вокруг была тишина. Тишину нарушали лишь её шаги по снегу. Она откинулась спиной на дверь машины и подкурила новую сигарету, дым от которой красиво выпустила в небо.       В доме её никто и не ждал. Дети и Гриня были в городе, на квартире. Оттуда было ближе ездить в школу. Мама после тура так же предпочла остаться в Москве. И лишь сама Диана рванула за город.       Одиночество физически ломало. Но оказаться сейчас в кругу гомонящих двойняшек, ворчащей матери и жалующейся няни она не могла. Сил не было совсем. Одно слово — ломка. Арбенина ощущала себя наркоманом без дозы. Вот только это одиночество не развеют ни дети, ни друзья, ни концерты. Нужен был один конкретный человек. Света Сурганова. Диана горько ухмыльнулась и вновь затянулась. Можно было сколько угодно хорохориться перед ребятами из группы, пускать пыль в глаза знакомым и фальшиво улыбаться на камеры. Но правда от этого не становилась слаще.       «Светка, Светка…» — Она покачала головой, окунаясь в свои собственные мысли и воспоминания трехнедельной давности.

***

      Диане до чертиков надоело состояние неопределенности. Ну это она думала, что они со Светой находятся в состоянии неопределенности. А для Сургановой было всё давно решено.       Свою интервенцию Диана начала ещё с подготовки к Олимпу. В этот раз она решила, что всё срастется, что у них все получится. Но не помогли ни совместные репетиции, ни постоянная переписка, ни секретные, в тайне от Сургановской жены встречи, ни новые песни. Ничего. Света шла на контакт, при встрече улыбалась, обнимала. С удовольствием слушала Диану, и сама много говорила.       Арбенина же распалялась все больше. Узнавала от Жуковой на каких концертах отсутствует Элла, приезжала, ждала у служебки и только завидев хрупкую фигурку хватала из-под носа у директора. Лена только лишь успевала заметить пепельные пряди торчавшие из-под черной шапки и круглые темные очки. Причем очки были на Арбениной даже если вокруг была темнота. Их сотрудничество с Жуковой держалось на договоренности. Лена сообщала об отсутствии бдительного ока жены, а Арбенина выкрадывая скрипачку, всегда должна была вернуть ту в целости и сохранности, накормленную и довольную жизнью, аккурат к следующему концерту или перелёту.       Диана долго пыталась найти подход к Лене. Но та на все Арбенинские действия отвечала лишь, «что ей не нужны лишние проблемы. А Арбенина одна ходячая проблема.». Но, в конце концов, вода камень точит. Диана нашла подход и к Лене. Сработала смесь шантажа, угрозы и подкупа.       — Жукова, ты же хочешь довольную и счастливую Сурганову? А не вот это унылое нечто? — не выдержав, однажды рявкнула в трубку Диана. Это была уже сто тысячная попытка получить Жукову в союзники.       — Хочу. Но еще больше я хочу, чтобы у Сургановой было здоровое сердце и психика. А ты и здоровье две параллельные не пересекающиеся, — спокойно ответила Лена.       — Ну Лен, ну, пожалуйста! Слушай, а давай попробуем один разик, а? Если я накосячу, то без вопросов свалю в закат, — продолжала гнуть свою линию Диана. Хотя знала, ни при каких обстоятельствах не свалит.       — Арбенина…- начала Лена со вздохом и тут же была перебита.       — Нет, Лен, ты подумай. Один раз. Мы все можем от этого выиграть! Ты получишь довольную жизнь Сурганову, я отвалю от тебя. Смотри как заманчиво? Ну, Лен, соглашайся…       — Ага, не пожалеешь? Так у тебя в песне? — подколола Жукова. — Хорошо, фиг с тобой, Арбенина.       Через два дня Диана получила смс с местом и временем, когда и где можно похитить главу всея оркестра. Сурганова давала интервью на радио, и домашний терминатор в этот раз отсутствовал.       Как только Диана запихнула Свету в машину, ей пришла еще смс, «Завтра в 19:00 будь добра, доставить Свету в Шереметьево, сытую, довольную жизнью и точно в срок. Опоздаешь или накосячишь…». Продолжение отсутствовало, но было ясно, что лучше не дразнить гусей. В первый раз Сурганова была в шоке, порывалась остановить машину и вернуться к группе.       — Динь, ну как так-то? Куда ты меня везешь? Ребята же будут волноваться… — но довольно быстро это вошло в привычку. Их встречи стали чаще. Если города тура были достаточно близко, Диана срывалась и летела к Сургановой. Сама Света стала всё реже возить с собой жену, а в Москву совсем перестала брать.       А Диана летала на крыльях счастья. Она была уверена, что скоро всё будет хорошо. Что скоро жене будет дана отставка, что Светка наконец-то будет только ее.       Но это блаженное счастье всё не наступало и не наступало. И Диана решила задать уже прямые вопросы. В конце концов, им не по 17 лет, чтобы украдкой бросать взгляды, краснея держаться за руки в ресторане, целовать друг друга в щеки при расставании. Хотелось полновластно владеть, и хотелось отдаваться самой.       И вот, наконец, их разговор состоялся. Диана, узнав вновь об отсутствии Эллы, принеслась к очередной служебке, умыкнула свою жертву, попутно успев сунуть Жуковой два билета на концерт группы Korn в Москве.       — Выгуляешь свою девушку, — прокричала на ходу Лене и прыгнула в мерседес.       Лена покачала головой и грустно улыбнулась. Она то уже разговаривала со Светой на тему Арбениной и знала, что ни к чему хорошему это всё не приведет.

***

      — Динька, куда на этот раз? — поинтересовалась Света, поудобнее устраиваясь в машине.       — А куда ты хочешь? — Диана бросила хитрый взгляд. Внутри всё бушевало. Сегодня всё решится, и внутри Диана была уверена, решиться в её пользу.       — Хочу… — она задумалась. — Поехали на патриаршие пруды? Сто лет там не была.       — Как пожелаете, мой капитан, — игриво отдала честь Диана. Света покачала головой на дурашливость Арбениной.       — Сущий ребенок.       Найдя где припарковать машину Диана уставилась на Сурганову.       — Ресторан?       Света скривилась.       — Нет, пойдем пройдемся? Хочется воздухом подышать.       Диана выскользнула из машины, её слегка потряхивало. Какое-то время шли молча, разглядывая всё вокруг. Наконец Диана не выдержала.       — Свет, я поговорить хотела, — голос срывался, на шёпот, ладошки потели, сердце билось где-то в горле. Света оторвала взгляд от созерцания природы и кивнула.       — О чем, Динь?       Арбенина набрала воздуха в легкие, шумом его выпустила. Остановилась и развернула к себе Сурганову.       — О нас, — буквально прошептала Диана. — О нас, — уже увереннее повторила она.       Диана взяла ладошки скрипачки в свои руки. В очередной раз, за эти более чем 25 лет, замечая их миниатюрность, хрупкость. Попутно она вспомнила, что и как могут делать эти руки.        « Ты чертова фетишистка, Арбенина!» — Прокричала здравая часть сознания. Но в силу того, что это была самая малая часть её сознания, Диана просто не обратила на это внимание.       Света прикусила губу. Она знала, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. Знала и боялась. Так как итогом этого разговора будет их разрыв, и вероятно новый виток ненависти со стороны Арбениной.       А Диана обретала уверенность. Потому что Света не послала, не выдернула ладони, а внимательно смотрела и слушала. Всё это обнадёживало ее.       — Светка, давай сначала начнем? А? Без всей этой херни. Без измен, предательств, упреков, лжи, — зеленые глаза светились решимостью и верой в те слова, что она говорила. — Ты и я, вместе. Как и должно было быть всегда! Я же вижу, что ты не остыла, не разлюбила. А я никогда не смогу разлюбить тебя. Ты вшита в мое сердце. — Диана шагнула ближе. — Что скажешь, Свет? Попробуем последний раз и так чтобы получилось навсегда? — Диана замолчала. Она внимательно смотрела на Свету, заглядывая в глаза.       А Света молчала. Она знала, что как только откроет рот и произнесет слова всё вновь разлетится на куски. И вероятнее, что уже никогда она не сможет быть так близко к Диане. А ей жизненно необходимы были эти мгновения, последние мгновения рядом с её Динькой. Молчание затягивалось.       — Свет, не молчи. Скажи, что нибудь.       И Света сказала…

***

      Стоя сейчас, три недели спустя, после тех сокрушительных слов от Светы, во дворе своего дома, Диана до сих пор ощущала физическую боль от этой правды. Всего несколько слов, но они словно нож или тлеющая сигарета потушенная о кожу причиняли боль.       «Я не могу. — Именно эти слова произнесла в ответ Света. Она видела, как в глазах Диана сначала зажглось непонимание, потом боль, потом ярость… а потом эти зеленые глаза стали пусты. Диана сделала шаг назад, выпрямила спину и отрывисто кивнула.       — Ясно.       — Динь, мне уже не 25 лет, что бросаться в такие омуты.       — Ты любишь её? — вытаскивая из себя слова, спросила Арбенина.       — Какая сейчас разница? — поморщилась Сурганова.       — Большая. Ответь.       — Люблю.       Диане показалось, что её разрубили на куски. Она поморщилась и прикрыла глаза.       — Но это не та любовь, которой я люблю тебя. Ты навечно во мне…       — Но, со мной ты быть не можешь? — перебила Диана.       — Не могу, — кивнула Света. — Эля… — Арбенина скривилась как от зубной боли. — Она надежная, верная, спокойная. Я ей обязана очень многим. А ты Динь, ты замечательная, потрясающая. Но я больше не могу жить как на вулкане. Мне уже не под силу переживать твои шторма. Ты живешь наотмашь, не жалея ни себя, ни других. А мне надо знать, что за моей спиной надежный тыл.       С каждым словом внутри Дианы умирала та самая бабочка, что трепещет в каждом влюбленном.       — Я поняла тебя, Свет, — Диана потерла виски, сжала собственные руки. — Поехали, отвезу тебя к Жуковой.       В машине ехали молча. Лишь у отеля, Света попыталась что-то сказать.       — Динь…       — Не надо, Светка, просто не надо, — она развернулась в сторону скрипачки, взяла снова её ладошки и поцеловала каждую. Диана не скрывала текущие слезы, просто позволяя им капать вниз. Она потянулась, поцеловала Свету в щеку, оставляя свои слезы на её щеке. Следом Арбенина достала из бардачка какие-то бумаги. — Это договор о сотрудничестве с Мироновой. Как я и обещала, — положила на колени опешившей скрипачки, белые листы бумаги. Затем протянула руку, погладила щеку и прикрыв глаза прошептала. — А теперь иди, Светик.       Диана не знала, но ещё долго Света стояла на тротуаре, перед отелем, и смотрела в след удаляющейся машине. А на её щеках и ладонях медленно высыхали соленые Дианины слезы.

***

      Отсыпной дома, затем последовало обещанное время с детьми. Будучи в туре, часто видеть детей не получалось. Те же, поняв, что из мамы можно вить веревки, отрывались по полной. За день они побывали в 5 магазинах игрушек, скупили для Темы немыслимое количество конструкторов, Марта оторвалась в книжном. Так же дети выпросили новую версию приставки, и игры к ней. И к вечеру бесились на скалодроме.       — Мама, а ты можешь как мы? — прокричала откуда-то сверху Марта.       — Не, Марта, она не полезет. Слабо! — подначивал мать Артем.       — Ты, сомневаешься в собственной матери? — конечно же, вызов был принят. Диана получила страховку, прослушала в пол уха инструктаж и разумеется, выбрала самую крутую стенку.       Инструктор позеленел.       — Понимаете, это для тех, кто имеет опыт…       Но, Диана, отодвинув паренька в сторону произнесла, сверкнув исподлобья глазами.       — Я тут самая опытная. Не спорь со мной, мальчик, — разумеется, под опытом Диана подразумевала совсем не то, что имел в виду инструктор.       Она с наскока начала восхождение. И на удивление у нее все получалось. Дети замерли, и не моргая следили за мамой. Диана проворно карабкалась стене, но в какой-то момент ей стали мешать какие-то карабинчики и застежки. Недолго думая, она подергала их. Один отстегнула, что-то ослабила и продолжила.       Дети 300 раз пожалели о том, что сделали.       — Вот видите, ваша мама ещё о-го-го! — прокричала Диана.       — Мама, аккуратней. И вообще мы всё поняли. Ты крутая, слезай, — крикнула Марта.       — Марта, во всем надо идти до конца, иначе нет смысла начинать, — в этот момент она оглянулась на детей. Её руки и ноги уже стали уставать, а внимание было направленно вниз, на Мартемок. В придачу диета из сигарет и голода внезапно дала о себе знать головокружением. Диана не поняла, как одна нога не попала на очередную опору, но внезапно она повисла на руках.       Дети взвизгнули. Марта зажмурилась. Инструктор слился цветом лица с побелкой потолка.       — Всё нормально! — прокричала Арбенина чувствуя, как руки постепенно слабеют.       А в следующий миг она уже летела вниз. И всё бы сложилось благополучно, если бы не шаловливые Арбенинские ручки поковырявшие в креплениях страховки.