Город тысячи слов

Арнуил. Северная долина, окрестности Марр. 455 год до расцвета эпохи Кай.

Косой дождь ронял тяжелые капли оземь, размывая дорогу и превращая её в целую реку грязи. Конь вяз в мокром песке не хуже, чем в болотах Трафаргарского леса. А там утонуть — плевое дело. Не лес, а настоящее болото, усеянное уродливыми витиеватыми деревьями, сплошь покрытых зеленым ковром мха. Что за твари в этом лесу водятся, так никто и не узнал, но прежде таких нигде не встречали. Наверно поэтому-то в Трафаргарский лес ходят самые смелые… но не возвращаются. Ливень усиливался. Со стороны Братских гор доносились раскаты грома, но молния так ни разу и не сверкнула. Давно такого дождя в Маррах не было. Оно и к лучшему: народ искренне верил, что если в полнолуние пройдет сильный дождь, то урожай будет богатый. Время покажет, так ли это. Лошадь постоянно фыркала и дергала головой: капли дождя попадали то в уши, то в глаза, даже длинная грива не спасала. К слову и хвост, и грива волочились по дороге шлейфом, вбирая в себя комья грязи. И коню это не нравилось. — Тише, Гром, — всадник потрепал коня по мокрой гриве, на что лошадь лишь обижено мотнула головой. — Ладно тебе… Не обижайся. Кто ж знал, что дождь пойдет? Всадник знал. И мог это исправить, но не хотел. Обычно именно в такую погоду появляется возлюбленная Фарвэ — молния. Этого эльфа считали сумасшедшим даже его собратья. Подумать только, влюбиться в молнию! Да всерьез! Из-за своих необычных чувств к природному явлению Фарвэ заработал дурную славу и стал изгоем везде, где слышали его историю. Вот только никто не мог знать, что заночевав в храме у статуи богини грома и молнии, Фарвэ получит ее благословение. Ския была настолько поражена его чувствами и их глубиной, что не смогла остаться в стороне. Она подарила подслеповатому эльфу глаза, да необычные. Глаза Повелителя Бури. И теперь еще опасались называть сумасшедшим. Его глаза напоминали окна, через которые видно небо. Если присмотреться, можно увидеть и проплывающие облака, и тучи, и молнии, и дождь. Какое небо над его головой, такое и в его глазах. И Фарвэ в любой момент мог переписать картину. Над горами змеей меж туч проскользнула любовь всей жизни этого эльфа. Фарвэ улыбнулся. Косолапый тракт шел ровно, не петлял как пару миль назад. Гром был этому безумно рад: не по душе ему извилистые тропы, особенно узкие тропинки. Дорога плавно уходила на запад туда, где мелькали огни небольшого города. Город медленно приближался, огни становились ярче и впереди возник частокол. Ворота были открыты. Двое подвыпивших стражников сидели под навесом, увлеченные разговором. Старый серый пес, что лежал у них под ногами, приподнял голову, чтобы взглянуть на ночного гостя, и, сочтя его неопасным, зевнул и перевернулся на другой бок. Стражники ничего не заметили. Понятное дело, что в такую погоду на улице никого не будет. Беспризорные псы прятались под навесами и крыльцами, лишь бы не мокнуть под дождем. Ставни были наглухо закрыты, а шторки задернуты. Из дымоходов трактиров шел сизый дымок. Отовсюду слышались громкие голоса, смех и крики. Город не спал. Пройдя четверть города, Фарвэ набрел на таверну. Над входом висела вывеска с изображением смирно сидящего пса, да и название было соответствующее — «Добрый пёс». У таверны имелась веранда, на которой взгромоздилась стопка пивных бочек и ящики, меж которых стояла неприметная скамейка. А рядом находился большой козырек, к которому и побрел конь, не смотря на возражения всадника. Мужчине все же удалось убедить упрямую лошадь идти туда, куда нужно. — Успеешь погреться, — шикнул он. На самом деле Фарвэ уже был в этом городе пару дней назад, когда искал работу. Хозяин этой таверны нанял его, чтобы эльф избавился от чудовища, которое живет у озера и крадет детей. Уже троих забрал. А скотины сколько переворовал! Местные и сами хотели с ним расправиться, но не нашли. Потому и решили обратиться за помощью к тому, кто уже давно на всяких тварей охотится. — Вот выполним работу и, может быть, задержимся тут. Конь нарочито шел медленно, постоянно попадал копытом в лужи, наступая в них как можно громче и сильнее, чтобы брызги достали до сапог всадника. Но вскоре Фарвэ надоели проделки вредного коня. Он грубо пнул лошадь в бока, и Гром едва ли не галопом поскакал через город. Город остался позади, впереди вновь показался высокий частокол, а за ним — лес. Объезжать город долго, поэтому быстрее было проехать через него. Почувствовав, как натянулись поводья, Гром остановился. Всадник покинул седло и, ведя коня за узду, зашагал к ближайшему дереву, к которому Грома и привязал. Взяв из вьюков то, что было нужно, эльф похлопал коня по его мускулистой шее и исчез в кустах. Ругаясь себе под нос, Фарвэ пробирался сквозь лес. Плащ промок насквозь, как и сапоги — в них уже хлюпала вода. Не имея и малейшего представления о том, сколько он прошел, эльф упрямо перелезал через выпирающие корни. Наконец-то, впереди показалось небольшое озерцо. Народ утверждал, что чудище живет у воды. Фарвэ остановился, затаился под елью и старался не издавать ни звука. В воде плескалась рыба и лягушки, последние вдобавок еще и громко квакали в камышах. Вот уж кто точно рад долгожданному дождю! Но лягушки не единственные, кто притаился в камышах. Что-то большое и непонятное сидело прямо перед Фарвэ, согнувшись в три погибели. От существа исходил странный звук — хруст. Оно ужинало. И смутно верилось, что хрустели вишневые косточки. Если бы не дождь, то эльф бы моментально почуял запах крови. Но и без этого стало понятно: ужин был не для вегетарианца. Хрустели кости. Интересно знать, чьи? Существо, не подозревая о Фарвэ, что затаился позади него в кустах, продолжало пировать. Видать тушка явно не заячья, раз ест без продуху. Эльф прекрасно понимал, что сидеть так в засаде можно долго, да только это ему не нужно. Цель он уже нашел. Рука медленно потянулась к рукояти меча, что висел у него на поясе. Тихо и осторожно эльф вытащил меч из ножен, при этом не сводя глаз с чудовища. Тот ничего не заподозрил. Фарвэ медленно поднялся на ноги и, подобно кошке, прокрался к камышам. Подойдя ближе, он не стал мешкать и тут же занес меч для удара. Лунный свет предательски блеснул на лезвии меча, испортив момент. Существо заметило охотника. Отбросив недоеденный ужин, чудовище отскочило в сторону, уклонившись от меча, и прыгнуло на того, кто поспел прервать его трапезу. В свете луны сверкнули его острые когти. Защитившись мечом, эльф избежал ужасной участи стать его добавкой к ужину. Чудовищу удалось повалить Фарвэ оземь. Яростно нанося удары когтистыми лапами, оно хотело располосовать нападавшего на куски, но мешал меч. Эльф извернулся и ударил ногой чудищу в живот со всей силы так, что тот отступил и попятился назад, злобно шипя и сверкая алыми глазами полными гнева. Фарвэ, не теряя ни секунды, поднялся на ноги и вновь пошел на чудовище в атаку. Его когтистые лапы разрезали воздух со свистом, эльф чудом уклонялся от его атак. Чудище было очень сильным. Но охотнику он уступал в смекалке. Эльф отпрыгнул в сторону, угодив в камыши, и сорвав один начал размахивать им перед собой, словно играясь с котенком. Чудище купилось. Многие подобные ему уродцы крайне туповаты, хоть и опасны. Но если знать, с кем имеешь дело, можно легко обмануть чудище. Существо медленно подошло, прильнув к земле, и неотрывно смотрело на камыш в руках эльфа. Фарвэ смог выйти на берег, уводя за собой зачарованное существо. Приближался он медленно и осторожно, но чудище интересовал лишь камыш. Меч в его руке вновь сверкнул в лунном свете, но существо не обратило никакого внимания и поплатилось за это. Одним резким движение эльф обезглавил чудище. Голова укатилась в те же камыши и скрылась в темной воде. Туда же Фарвэ кинул и тело. — Болотник обыкновенный, — заключил эльф, достав из воды отрубленную голову. — Интересно, кого же ты с таким аппетитом кушал? А в прочем, сейчас мне лучше убраться отсюда, если не хочу быть съеденным. А ты друг, — обратился он к голове, — станешь ужином для прожорливых сирен. Они любят еду с душком. Фарвэ закинул голову подальше в озеро. В том месте, куда упала голова упыря, тут же появилось множество всплесков. Сирены начали пир. Не меньше десятка. И две из них уже плыли к берегу, чтобы забрать тело. Эльф, едва заметив приближающихся сирен, убежал подальше. Те еще уродины. — Приятного аппетита, дамы, — улыбнулся эльф в поклоне. Сирены лишь злобно зашипели ему в ответ и утащили тело упыря под воду. Несмотря на свое название, болотники обитали не только возле заросших водоемах. Их часто встречали и глубоко в лесах, и в горах. Крайне омерзительные создания — глупые и опасные. Большие любители сырого мяса, особенно человеческого. Но, если повезет, сожрет и эльфа. В последнее время тварей развелось крайне много. Поэтому у охотников вроде Фарвэ всегда была работа. Но с этим болотником могли справиться и обычные мужики с вилами — затыкали бы его, да и все. Фарвэ привык браться за ту работу, где другие бессильны. Он решил, что дар богини Скии поможет ему. — Думаю, хватит, — вздохнул эльф, поднимая лицо к небу. Тучи, сгущающиеся в его глазах, разбежались, открыв спрятанные звезды. И также быстро изменилось небо над головой Фарвэ. Дождь моментально прекратился. Порой удобно управлять погодой. Убрав меч в ножны, эльф поспешил уйти прочь. Фарвэ еще раз взглянул на озеро, в водах которого пировали сирены, и на окружающий его лес, который виделся ему лишь толстой темной полосой. Гром нервно топтался там, где всадник его оставил. За своего коня он не переживал. Его тоже подарила богиня Ския: одним утром конь просто появился на крыльце его хибары, а небо над его головой распиливали сотни молний. Это благодарность богини Скии за то, что он помог восстановить старый храм в Трафаргарском лесу. Боги подобные вещи ценят весьма высоко. — Поехали за наградой, — эльф похлопал коня по могучей шее. Гром шел медленно и ровно, плавно приближаясь к таверне. На третьем этаже горел свет — туда Фарвэ и нужно. И для этого не обязательно проходить через зал, полный гостей. Достаточно поднять по старой деревянной лестнице на второй этаж и оттуда поднять на третий. Фарвэ спрыгнул с коня, привязал его за узду к забору и отправился за своей наградой. Скрип распугал всех мышей. Маленькие жильцы тут же засеменили под ногами эльфа, ища укромное местечко, где их не потревожат. В доме было темно и пахло сыростью. Дощатый пол и лестница скрипели под ногами при малейшем движении. Сквозь щели в стенах пробивался сквозняк. Небольшой кабинет был обставлен скудно и безвкусно. Вдоль стен располагались книжные шкафы, доверху забитые книгами и свитками. Между двумя стеллажами стоял старый диван, видавший лучшие годы своей жизни. На нём, свернувшись калачиком, мирно спал большой черный кот. Ковер, прикрывавший собой страшный пол, выглядел старше дивана в разы. Возле окна находился письменный стол, заваленный кучей бумаг и книг. Старая чернильница протекала и успела испачкать половину листов, рядом с которыми располагалась. Зато перо было новым, чистым и красивым. В подсвечнике догорала свечка, пачкая воском столешницу. В кресле возле книжного шкафа сидел пожилой мужчина с белоснежной бородой и усами. Он дремал. Эльф слышал его тихое похрапывание. Вежливо постучав по дверному косяку, Фарвэ попробовал разбудить мужчину. Вышло с первой же попытки. Сидящий в кресле хозяин дома встрепенулся, поправил очки и встал. — Я уж думал не придете, — усмехнулся мужчина. Руку для рукопожатия он не протянул — боялся. Да и взгляд прятал. Фарвэ к такому уже привык. Многие опасались смотреть ему в глаза. К тому же в этих краях недолюбливали эльфов. К счастью, чудовищ не любили сильнее. — Работа выполнена, — сообщил эльф сухо. — Так что за тварь там была? — начал тараторить тот, явно нервничая в присутствии любимчика богини грома и молний. — Нет, обыкновенный болотник, — вздохнул Фарвэ. — Хотя по вашим описаниям и россказням горожан я должен был наткнуться на гигантскую мантикору. — Напуганный народ что хочешь может сморозить, — усмехнулся хозяин таверны. — Но вы-то могли описать все, как оно есть на самом деле, а не поддакивать напуганным бабкам, — стал упрекать его Фарвэ. — Главное — чудище мертво. Так ведь? — хозяин пропустим мимо ушей грубое замечание в его адрес, и постарался перевести тему. — Я его обезглавил, он стал ужином для сирен, — втянув носом сырой воздух, ответил эльф. — А они не… — Нет, — предвидя вопрос, перебил охотник. — Сирены дальше озера не выберутся. К тому же днем они не показываются, а к берегу редко подплывают. Если быть осторожными, то они не представляют угрозы. Но в озере лучше не купаться. — Что ж поверю на слово, — вздохнул хозяин. — Значит, работа выполнена, — сделал он вывод. Мужчина привстал, доставая из кармана брюк барханный мешочек. Он отдал его эльфу и облегченно вздохнул. — Все ровно. Можете пересчитать. Обманывать Фарвэ тоже боялись, особенно когда дело касалось оплаты. — Я верю, — перекладывая мешочек из ладони в ладонь, ответил эльф. — В таком случае мне пора. — Благодарю за оказанные услуги, — прощебетал хозяин, провожая гостя. — Если еще какая тварь заведется — зовите, — сказал эльф и скрылся во тьме, из которой доносился лишь скрип ступенек. Домой Гром несся, как оглашенный. Порой казалось, что сама земля сотрясается от топота его копыт, не говоря уже про гром. Но сколько бы Фарвэ ни тянул узду, сколько бы ни пинал в бока, а пока конь не встанет в родное стойло его и огнем не остановишь. Но и эльфу тоже хотелось побыстрее войти в родную хибарку. Берлога, как он сам её называл. Солнце лениво выползало из-за Братских гор, разгоняя тьму и тучи. В воздухе пахло свежестью. От ночного ливня остались только размытые дороги и лужи, в которые конь то и дело умудрялся наступать. Впереди вновь стал петлять Косолапый тракт, ведя извилистой лентой на запад. По обе стороны от дороги раскинулся лес из густых ёлок сосен, меж которыми показывали свои богатые кроны могучие дубы. Пушистые еловые ветки, смоченные доджем, искрились на солнце. На больших листьях лопуха покоились крупные капельки росы. В воздухе пахло свежестью. Наступило утро. Вскоре лес начал редеть и по правую сторону показались три одиноких дуба. Некогда могучие братья-деревья лишились своей изумрудной листвы, выставив напоказ крючковатые и уродливые ветви. Кора почернела и отслаивалась как старая кожа. На верхних ветках сидели две вороны, гордо оглядывая лес с высоты. Другие птицы не желали садиться на мертвые дубы так же, как и Гром не желал приближаться к ним. Дорога резко уходила влево, а маленькая и узенькая тропка шла прямо по высокому зеленому холму, что возвышался прямо за жуткими дубами. Уверенно свернув с тракта, лошадь поспешила побыстрее пройти мимо мертвых и измученных временем деревьев. Густая трава приятно щекотала ноги, брызгая на них холодные капельки утренней росы. С холма открывался великолепный вид: на севере стеной возвышался густой лес, на западе петлял меж реденькой рощицей Косолапый тракт, на юг тянулись бескрайние луга, а на востоке виднелись Братские горы. Дух захватывало от такого зрелища! Стоять и любоваться, только и всего. Когда на горизонте показались родные холмы и сосновый бор за ними, на лице Фарвэ проскользнула улыбка. Гром тоже заметно приободрился и понесся вперед ещё быстрее. Вот уж кого хлебом не корми, а дай на лугу рядом с домом попастись. Заставить Грома куда-то идти задачка не из легких, но её удавалось решить парой-тройкой сочных яблок. Почти сразу же в глаза бросилась низенькая лачужка, спрятавшаяся между молодыми дубами. Дом окружал низенький дряхлый заборчик-частокол, который даже девятилетний мальчишка мог перепрыгнуть без труда. Рядом с жилищем имелась небольшая постройка: то ли сарай, то ли курятник. От забора и до дома все заросло густой травой, что доходила аж до пояса. Старое чучело отпугивало не только птиц, но и всякого, кто вздумает приблизиться к забору. Огромная тень от ели падала прямо на лачужку, придавая ей угнетенный вид. За жилищем был ухоженный огород. Вдоль забора росли яблони, вишня, малина и крыжовник. От них к дому тянулись грядки с морковью, картошкой, свеклой и клубникой. По стене на крышу лачужки полз горох, рядом с которым в бочках росли огурцы. Гром бежал изо всех сил. Фарвэ был уверен, что он перепрыгнет через частокол, но он ошибся. Конь резко остановился перед забором, встав на дыбы. Гром отшатнулся назад, злобно фыркая и вспахивая землю копытом. Всадник похлопал лошадь по шее, потрепал гриву и, в конце концов, спрыгнул на землю. Он хотел подвести Грома за уздечку, но тот никак не хотел двигаться с места. Эльф никак не мог понять, чего так испугался его конь. Но, когда пригляделся, понял причину: на одном из кольев висела отрубленная голова летуньи. Кровь все ещё стекала по колышку, собираясь под ним в лужицу. — Чар нет, — подытожил Фарвэ, проведя рукой перед головой чудовища. Эльф без колебаний схватил отрубленную голову за волосы, снял с кола и отшвырнул в сторону. Эльф цокнул себе под нос. Это уже не первый подобный «презент». Однако каждый раз отправитель оставался инкогнито. Не все боялись Фарвэ. Некоторые просто ненавидели и хотели избавиться, забрав себе его волшебные глаза. Никто из девяти рас не мог похвастаться тем, что умеет управлять погодой. Можно скрыться за пеленой тумана. Ударить молнией в недруга. Подарить любимой радугу на голубом небе. Фарвэ не злоупотреблял своими силами, потому его и любила богиня Ския. Фарвэ едва смог уговорить Грома зайти за забор: конь все ещё упрямился, несмотря на то, что голова летуньи уже не висела на частоколе. Сняв с него узду и седло, эльф отпустил его гулять. Гром тут же ушел щипать траву подальше от забора, ближе к хибаре. Весь день Фарвэ то работал по дому, то спал, набираясь сил перед очередной работенкой. Да, утренний подарок изрядно подпортил ему настроение, но это ничего — не впервой. Он знал, что до поры до времени дело ограничится только угрозами вроде той головы летуньи, но дальше в ход пойдет магия. Все же не каждый осмелится выступить против любимчика богини грома и молнии.