Город тысячи слов

Элизабет допоздна просидела в библиотеке Тайм-лиги, разбирая не только свою папку, но и ту, которую ей оставил наставник, Вильям. Это случалось далеко не впервой, поэтому Элизабет привыкла, что приходится работать сверхурочно за простое спасибо. Впрочем, ей нравилось копаться в бумажках и анализировать чужие наблюдения. Элизабет мечтала, что в будущем какой-нибудь стажер будет также сидеть за этим столом и читать ее отчеты о путешествиях во времени. — Милочка, сколько уже можно тут сидеть? — добродушная хозяйка библиотеки всегда с умилением обращалась к юной девушке и частенько ругала Вильяма за столь неподобающее отношение к ученице. — Спина болеть будет. Оставь все как есть и иди отдыхать. Я закрою зал, так что никто твои записи не возьмет. — Спасибо, миссис Пафф! Подхватив свою сумку и нацепив на голову новенький красный берет, Элизабет с чистой совестью покинула стены библиотеки и направилась в центр Лондона уже по своим личным делам. Несмотря на тяжелый день, Элизабет не собиралась идти домой. Ей нужно было заскочить в одно заведение, чтобы вернуть Майку ключи от мастерской и заодно поболтать. А если состроить глазки, то Элизабет сможет рассчитывать на угощение в виде сока или пива. К тому же, у Майка был ее фотоаппарат. Паб «Виноград» был излюбленным заведением многих англичан. Здесь пили все, начиная от криминальных авторитетов и заканчивая политиками. И, конечно же, здесь коротали свои вечера хрононсисты из Тайм-лиги. А еще этот паб был любимым местом Вильяма. Элизабет захаживала сюда довольно часто, поэтому многие ее тут знали и здоровались. В основном это заслуга Вильяма — он постоянно таскал свою ученицу по сомнительным местам. Конечно, столь юная девушка в бежевом пиджаке с эмблемой Тайм-лиги и белой блузке больше напоминала студентку Лондонского университета, а не любительницу хорошего пива. Но Элизабет редко выпивала, она приходила сюда пообщаться. — Привет, Майк! — крикнула Элизабет, пробравшись к стойке. — У вас как всегда полно народу. — Здравствуй, Лиззи, — крупный мужчина с густой рыжей бородой и в белой рубашке, что была ему в обтяжку, аккуратно пожал хрупкую женскую ладошку. — Фотоаппарат готов. Майк достал из-под стойки отремонтированный аппарат с мгновенной печатью. Элизабет купила его на одной барахолке, но уже дома с сожалением обнаружила, что он не работает. А когда рассказала о своем горе Майку, тот с радостью предложил над ним поработать. — Спасибо! О, я ключи принесла, — Элизабет тут же принялась рыться в сумке. — Спасибо, ты меня очень выручил! Если бы я не успела починить хроноскоп, меня бы вышвырнули из Тайм-лиги. — Рад был помочь, — Майк убрал ключи в карман и наклонился к Элизабет. — Не знаешь, что случилось с Вильямом? Вопрос несколько удивил Элизабет. Еще утром Вильям вел себя, как обычно — свалил на нее всю свою работу и отправился по делам, которых у него, конечно же, не было. Возможно, что-то случилось, пока Элизабет торчала в библиотеке. — А что с ним? — Элизабет начала волноваться. Майк указал в сторону столика, что располагался далеко в углу. Там, прямо на столешнице, лежал явно перебравший посетитель. Рядом с ним разлилась лужа из опрокинутого стакана. Вильям, конечно, имел нездоровую тягу к спиртному, но в таком состоянии Элизабет видела его впервые. — Он тут уже несколько часов сидит. Пьет. Сначала просто пиво хлестал как не в себя, а потом перешел на что покрепче. Три стакана «Реки крови» это тебе не шутки! Его же так никто не откачает. Элизабет прекрасно знала, что такой напиток как «Река крови» в пабах не подают, но ради Вильяма и двух других любителей Майк делал исключение. По словам самого Майка, один стакан этого напитка может сбить с тог того, кто не умеет пить. Поэтому Вильяму понадобилось три. — Ладно-ладно, не напирай! — усмехнулась Элизабет, когда поймала лукавый взгляд здоровяка Майка. Она поняла, на что он так тонко намекал. С пьяным Вильямом разговаривать в принципе бесполезно, но Элизабет не привыкать. Благодаря своей миниатюрности она быстро пробралась сквозь толпу посетителей и буквально плюхнулась на свободный стул за столиком Вильяма. От резкого удара, с которым сумка Элизабет упала на столешницу, Вильям дернулся и вскочил, начав размахивать руками. Увы, стакан такой встряски не пережил и был сброшен на пол, где и разбился. — За стакан сама платить будешь, — промямлил Вильям, укладываясь спать дальше. — А когда было иначе? — фыркнула Элизабет, отодвигая ногой осколки. — Чего это ты решил напиться? Да еще и один. — Мне повод не нужен, — ответил Вильям, не замечая, что намочил рукав в разлитом напитке. Элизабет сложила руки на груди и надулась. Нет, в таком состоянии Вильям ей ничего не выдаст. Элизабет уже думала, как будет тащить на себе пьяного наставника, как вдруг заметила на полу какой-то мусор — черную скомканную бумажку. Именно цвет привлек внимание девушки… а может, печать Тайм-лиги. Элизабет подняла и развернула комок. Это было письмо. «Уважаемый Вильям Хонт, с прискорбием сообщаем, что ваш брат, Джозеф Хонт, ныне числится потерянным во времени. Примите наши соболезнования». Довольно сухо и кратко. Но Элизабет не совсем понимала, что значит «потерян во времени», хотя уже не раз слышала это выражение. В основном оно звучало на лекциях, когда стажеров учили обращаться с хронометром. И сколько бы Элизабет не спрашивала, никто из наставников и даже опытных хрононсистов не мог точно сказать, что это значит. Одно было лишь ясно — что-то нехорошее. — Ты не говорил, что у тебя есть брат, — сказала Элизабет. О семье Вильяма она в принципе мало что знала, но уж про брата он бы мог ей рассказать. Вильям некоторое время не шевелился, будто бы спал, а потом неохотно поднялся и взглянул на свою ученицу. Его мутный взгляд упал на черную похоронку. — Был, — Вильям с сожалением посмотрел на разбитый бокал. — У меня был брат. — Почему не рассказывал о нем? — у Элизабет было неутолимое любопытство, с которым не мог справиться даже Вильям. — А нечего рассказывать. Элизабет поняла, что искать информацию о Джозефе Хонте ей придется на стороне. Другие хрононсисты наверняка о нем что-то да знают. В крайнем случае, всегда можно обратиться к леди Энафиль. — Ты из-за этого пьешь? — Элизабет слишком поздно решила, что ее вопрос прозвучал максимально бестактно и глупо. — Просто настроения нет. Элизабет вздохнула, убрала похоронку в карман своей сумки и тихонько встала. Она взяла теплую ладонь Вильяма и потянул на себя, заставляя наставника подняться. Но Вильям слишком плохо стоял на ногах. Элизабет пришлось перекинуть его руку через свое плечо и буквально тащить на себе к выходу из заведения. Майк уже спешил ей на помощь, но девушка вежливо отказалась и извинилась за разбитый стакан. — Я не допил, — проворчал Вильям, едва переставляя ноги. — Хватит с тебя, — таким же тоном проворчала Элизабет, ногой толкнув входную дверь паба. — Прогулка вдоль Темзы тебя отрезвит. — Имей совесть, девчонка! У меня брат потерялся во времени! Вильям начал вырываться, но сделал это максимально неудачно и упал. Он расцарапал себе ладонь о каменную мостовую и больно ушибся пятой точкой, но подниматься не собирался. Во-первых, не мог сделать этого самостоятельно, а, во-вторых, не хотел. Элизабет глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках, и присела рядом с наставником, подложив под себя сумку с книжками. Возможно, Вильям прав, и она повела себя не очень уважительно к чужому горю. Но такой уж она была. Сначала сделает, а потом подумает, что именно она сделала. — Прости, Вильям, — Элизабет обняла свои ноги, подтянув их к груди. — Очень жаль твоего брата. — Это был вопрос времени, — Вильям пожал плечами. — Джо любил эксперименты, но при этом не следил за состоянием своего хронометра. Вот и доигрался. Элизабет теперь хотелось разузнать про Джозефа Хонта еще больше, но она сдержалась и промолчала. Спросит как-нибудь в другой раз, когда Вильям протрезвеет и будет не в таком скверном настроении. Ударил колокол Биг-Бена. Его часы отмерили полночь. Ночь выдалась теплой и спокойной. Мимо проносились редкие дизельные экипажи. В книжной лавке напротив уютно горели лампочки, украшавшие окно, как гирлянда — новогоднюю елку. А из пекарни по соседству тянуло свежеиспеченным хлебом. От этого запаха становилось теплее, а мысли уносились в пшеничное поле. Элизабет казалось, что она может просидеть так вечно. Эх, жаль у нее не было с собой пленки — вышел был отличный кадр на память. — Пошли домой, — вдруг сказала Вильям и, что удивительно, самостоятельно встал. — А то замерзнешь. Элизабет подорвалась, набросила сумку на плечо и взяла наставника под руку. Ей было приятно, что даже в таком состоянии он заботился о ней. Вильям никогда на нее не злился всерьез, хотя поводов было немало. За это Элизабет его и любила — за его заботу и отцовскую защиту.