Часть 2
3 декабря 2019 г., 18:21
Коттедж оказался в более плохом состоянии, чем думал Ремус. Он и Сириус были там до полуночи, просто убирая всё непоправимое и накладывая охранные заклинания на все окна и двери. У них были очень напряжённые четыре дня, они работали только после смены Ремуса в кафе, чтобы сделать это место пригодным для жизни.
После того, как они переехали в коттедж, стало немного лучше, но это принесло с собой совершенно новые проблемы. Ремусу приходилось каждое утро аппарировать в свою квартиру, ходить на работу, а затем некоторое время находиться в своей квартире, мало ли он кому-то понадобится, чтобы потом вернуться в коттедж.
Пока Ремус был на работе, Сириус проводил каждый день, ремонтируя дом и укачивая Гарри. Ремус помнил сына Джеймса и Лили как тихого, счастливого ребенка, но было ясно, что потеря родителей оказала травмирующее влияние на Гарри. Он плакал каждый раз, когда его сажали, а спать ему было страшно. Сириус выглядел как живой мертвец, находясь на ногах каждую ночь, когда Ремус возвращался домой.
Прошло чуть больше недели с тех пор, как Сириус появился вместе с Гарри у Ремуса, когда наконец появились какие-то новости.
— Тебе это не понравится, — сказал Ремус, вручая копию «Ежедневного Пророка» Сириусу, когда тот вернулся домой.
— Питер Петтигрю ー бывший член Ордена Феникса, пропал без вести. Пожиратель смерти Сириус Блэк главный подозреваемый, — прочитал вслух Сириус, — дерьмо.
— У меня такое же отношение к этому.
— Эта маленькая крыса! Если я когда-нибудь увижу его снова, я убью его за то, что он сделал с Лили и Джеймсом! — взревел Сириус, разбудив мирно спящего Гарри, который начал реветь.
— Давай я возьму его, — предложил Ремус. Сириус передал Гарри и начал читать статью, а Ремус попытался успокоить кричащего мальчика. Бедный Гарри плохо приспосабливался к жизни без родителей. Если подумать, Ремус должен был признать, что без них он тоже не приспособлен к жизни. Все они объединились, чтобы сражаться с Волан-де-Мортом прямо после Хогвартса, и, несмотря на все смерти, свидетелями которых они были, он никогда не думал, что Джеймс и Лили не будут частью мира, за который они все боролись.
— Лунатик, это действительно та дата? — Сириус размахивая перед ним бумагой, все следы гнева сменились беспокойством, которых не должно было быть на таком молодом лице. Ремус взглянул на дату, напечатанную там: 10 ноября.
— Получается, так, — ответил Ремус, пытаясь подавить растущую панику.
— Тогда это значит…
— Завтра полная луна, — он забыл следить за днями во всей этой неразберихе, а затем предположил, что причиной, по которой он чувствовал себя плохо, был стресс и горе.
— Как? — Сириус указал на Гарри, который снова уснул.
— Мне придётся уйти как можно дальше в лес и приковать себя цепью к дереву, — Ремус не мог встретиться с Сириусом взглядом.
— Луни… — начал Сириус. Нотки беспокойства в его голосе были слишком сильными, поэтому Ремус оборвал его.
— Мне придётся, Бродяга. Я не могу быть рядом с Гарри во время превращения, и мы не можем оставить его одного.
— Отлично.
Ремус поднял голову. На лице Сириуса была смесь беспокойства, вины и того, что Люпин не мог уловить.
За последние пару месяцев Ремус впервые пережил несколько одиноких трансформаций, которые были с тех пор, как его друзья стали Анимагами. Питер… нет, Петтигрю, вбил клин между Ремусом и остальными, предположив, что он шпион. Джеймс и Лили не верили в это, но, когда они скрылись, Ремус потерял с ними контакт, поэтому у него не было никого, кто помог бы ему оставаться в здравом уме во время превращений.
Он нашёл другого оборотня, которому мог доверять, который поддерживал орден, даже если он не был его частью напрямую. Три коротких месяца Джейсон замечательно отвлекал Ремуса от войны и изоляции от своих друзей. Они встретились в коттедже, принадлежавшему одному из предков Джейсона, в полнолуние, чтобы вместе преобразиться, но, что ещё более важно, они также провели много времени в форме людей.
Ремус не был уверен, что он был влюблен в Джейсона, и они так и не выяснили, как точно назвать то, что происходит между ними. Но, когда Пожиратели смерти убили Джейсона, Ремус оплакивал его так, как будто он погиб по его вине.
Он продолжал пользоваться коттеджем, хотя ему было больно, потому что это было относительно безопасное место для трансформации, и он подозревал, что Джейсон одобрил бы это. Ремус надеялся, что Джейсон не будет против того, чтобы они втроём жили в его доме. Сириус не спросил его о том, откуда у него этот коттедж и Ремус не был готов рассказать это, если бы не было необходимости.
Ремус ненавидел полную луну. Это превращало его в монстра, потеря контроля была ужасающей. На этот раз ему было особенно страшно, потому что даже в нескольких милях от коттеджа он чувствовал себя слишком близко к Гарри, что не позволяло чувствовать себя комфортно.
Но когда он дважды проверил замки на цепях, которые он использовал, чтобы привязать себя к самому большому дереву, которое он смог найти, он должен был признать, что часть него смаковала идею отказа от тщательно подавленного горя, гнева, стресса и менее измеримых чувств своего внутреннего зверя на ночь. Возможно, ему было бы полезно выпустить всё это далеко от любого, кто мог бы осудить его или нуждаться в том, чтобы он был сильным.
Это была тяжёлая трансформация. Когда он проснулся на следующее утро, то знал, что это было худшее за последние годы. У него едва хватило сил освободиться от цепей, прежде чем он рухнул на траву и потерял сознание.
Он снова проснулся несколько часов спустя, на этот раз в мягкой постели. Его раны были перевязаны, а на прикроватной тумбочке лежало лечебное зелье. Когда он сел, то заметил, что Бродяга дремлет на полу с Гарри. У него кружилась голова от сильной боли, поэтому он одним махом выпил ужасное на вкус зелье и снова опустился на подушки, дожидаясь его действия.
К обеду он чувствовал себя достаточно хорошо, по крайней мере, физически, чтобы сидеть за столом, но был истощён эмоционально. Ночь в качестве оборотня позволила ему выпустить все свои нежелательные эмоции, правда, это не помогло справиться с ними окончательно.
— Может быть, тебе стоит взять выходной на завтра, — предложил Сириус, поставив перед собой дымящуюся тарелку с супом, балансируя с Гарри в изгибе левой руки.
— Не могу, — проговорил он, — нам нужны деньги.
— Если бы не эта крыса, у меня был бы доступ к моему хранилищу, и тогда тебе не пришлось бы работать в маггловском кафе, чтобы накормить меня.
— Если бы не он, Джеймс и Лили были бы здесь, и тогда мне не пришлось бы кормить тебя, — Сириус выглядел так, словно Ремус ударил его.
— Подожди, Бродяга, я не это имел в виду, — он потянулся и схватил Сириуса за пустую руку. Что он делает? Они не были в лучших отношениях к концу войны, думая, что Ремус был шпионом, а какие взаимные чувства были между ними до того, как всё это произошло?
— Тогда что ты имел в виду? — спросил Сириус, не обращая внимания на сильно сжимающую его руку Ремуса, его лицо было непроницаемым.
— Я не знаю, — признался Люпин, — я боюсь, Бродяга. Мне страшно, что нас найдут, и тогда они заберут тебя и Гарри у меня, и ты начнёшь меня ненавидеть…
— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — голос Сириуса был очень мягким. Он наклонился над Гарри и их забытым обедом и нежно поцеловал Ремуса, это длилось всего секунду, прежде чем он отодвинуться. Люпин моргнул.
— Бродяга, я… — прежде чем он успел что-то сказать, Гарри заплакал, и Сириусу пришлось заняться его кормлением. Ремус чувствовал, что весь его мир, который так сильно изменился за последние две недели, рискует измениться ещё больше.
