- Умру ли я сегодня? Я решу сам

      Раскрепощённой походкой парень минует секьюрити, виляя бёдрами, попутно даря незнакомцам воздушный поцелуй. Он подмигивает какому-то левому парню, соблазнительно облизываясь, закусывая нижнюю губу, кажется, вызывая у того стояк. Опять по привычке зачёсывает пряди непослушных волос назад, бросая свой взгляд куда-то в толпу, прекрасно зная, что он хорош.       Розовые волосы небрежно уложены, слегка вьются, спускаясь на светлое лицо, острые густые брови, о которых может позавидовать любая девушка. Расчётливый холодный взгляд, виднеющийся в слегка подкрашенных глазах, только создавал ещё больший контраст между обычным миловидным лицом и властным образом, которым он всегда пугал своё окружение. Уши увешаны серебряными серьгами различной формы, и ни одна из них не повторялась. Шарму добавляли массивные кольца на коротких пальцах, имеющие для хозяина особое значение, и сейчас эти украшения слегка поблёскивали в лучах разноцветных огней, отливая разными оттенками, вместе с парочкой окольцовывающих руку браслетов.       Уже на входе оглушает громкая музыка, моментально пуская мурашки по всему телу. Для этого места, парень весьма по-сучьи выглядит. В прямых лучах прожекторов стразы на его пиджаке блестели, отражаясь на первом встречном россыпью из разноцветных пятнышек. Ноги, подчеркнутые узкими чёрными джинсами, привлекали ещё больше внимания, и ему, бывало, присвистывали вслед, засматриваясь на подтянутые ягодицы. Парень чувствует себя прекрасно, хоть и не сильно жаловал подобные места.       Плавными движениями он пытается протолкнуться через толпу пьяных тел, двигающихся в каком-то хаотичном танце. Идя, он пихает каждого надоедливого самца в бок, отталкивая на сколько это возможно. Парень подшофе, и ничто не сможет помешать его сегодняшней сделке, после которой он прилично обогатится. Сердце продолжает стучать в такт громким битам играющей музыки, и уши сию же секунду закладывает, лишая возможности разобрать слова песни. Чимин принюхивается, и на его лице моментально появляется лукавая улыбка — он узнал запах приличной травки, которую продал на прошлой неделе.       Сегодня ночью тут должна произойти сделка. С Тайланда должен приехать человек, но дело, как всегда, пахнет дерьмом. Парень предпочитает не думать об этом, но всё же невзначай ищет пути отступления, пробираясь через толпу. Сейчас всё идёт гладко, непривычно ровно, никаких блюстителей закона на хвосте, будто вся полиция Шанхая вымерла.       В клубе слишком душно и мало места, но парень всё-таки идёт дальше, уже раздражённо расталкивая всех в разные стороны от лица подальше. Люди почти ничего не соображают и легко поддаются сильным толчкам, шатаясь из стороны в сторону. Сложно оценить обстановку — всё слишком сумбурно. Парень усмехается, подходя к барной стойке, небрежно запрыгивает на высокий стул, садясь боком и складывая ногу на ногу. Волноваться пока не о чем, хотелось бы верить.       — Малиновый коктейль, — мило озвучивает свой заказ Чимин. Он ни капли не заинтересован в смазливом и слишком уж неприятном лице мужчины, поэтому решает отвернуться в сторону танцпола.       Он непринуждённо кладёт руку на ствол, спрятанный за длинным пиджаком, вспоминает, как запихивал его по самые гланды одному мудаку, который рискнул перейти ему дорогу. В памяти всплывают картинки, как тот умолял сохранить ему жизнь. Беспощадный выстрел и… Парень морщится и закатывает глаза, когда его мысли прерывает «сладкий» голос со стороны барной стойки.       — Какая звезда к нам заглянула, — громко произносит мужчина, заставляя обратить на себя внимание. — Двадцать один хотя бы есть? — он усмехается. — Плохо не станет от такого количества алкоголя? — его уголки губ ползут вверх, являя Паку широкую улыбку, отчего парень еле сдерживается, чтобы остановить рвотные позывы.       — Упустил момент, когда мы перешли на «ты», — тянет Чимин, поднимая тонкую бровь. — Отъебись. — последнее слово звучит довольно грубо, но никого это не смущает.       Бармен опять усмехается и ловко достаёт откуда-то сверху бутылку с малиновым ликёром, вырисовывая трюки, которые не очень-то и впечатляют.       «Жалкое зрелище» — думает Пак, наблюдая за тем, как бармен уж слишком хорошо старается.       Этот цирк медленно, но верно близится к концу, и Чимин уже успел порядком заскучать. Откровенно не скрывая своего недовольства, парень с силой постукивает пальцами по гладкой поверхности. И всё-таки через несколько минут этого ненужного трюкачества, молодой человек за барной стойкой открывает крышку бутылки, с характерным звуком выуживает пустой стакан и, быстро переворачивая, ставит его прямо перед носом Чимина.       «Надеюсь, он больше не откроет свой рот» — думает Пак, закатывая глаза, когда бармен всё-таки ставит перед ним красивый стакан, украшенный листьями мяты. У него такое самодовольное лицо, что просто хочется знатно подгадить ему настроение, выдавив глазные яблоки пальцами.       Чимин поднимает на него безразличный взгляд, и брови сами приподнимаются, являя человеку напротив новую эмоцию. Ему бы, по-хорошему, успокоиться уже и спокойно отвалить, но, видимо, мужчина имеет несколько жизней в запасе, поэтому он не останавливается.       — Малыш, ты такой милый персик… — приторно ласково тянет мужчина, но в ответ получает лишь холодный взгляд и две приподнятые брови. — Первый раз тебя здесь вижу, — продолжает он, не дожидаясь ответа на свои предыдущие слова. Пак и ухом не ведёт, отпивая из трубочки, всё также продолжая молчать. — Ты не слишком разговорчивый. Случилось чего, Моти? — говорит мужчина, делая акцент на прозвище.       Парень мгновенно застывает, вспоминая красочные картинки тринадцатилетней давности.

Тринадцать лет назад

      В детском доме стояла гробовая тишина, и только из, довольно большой, потрёпанной гостиной слышались детские крики, нарушаемые жестоким свистом армейского ремня.        — Нет! — кричит мальчишка, и голосовые связки уже не выдерживают, комната в очередной раз наполняется криками от боли. — Пожалуйста! Тётушка, не надо! — слышится ещё один безжалостный удар. Кожа неприятно жжётся и адски горит. Спина, в том месте, куда попал кожаный ремень, окрасилась в красный, оставляя полосы.        — Я тысячу раз повторяла тебе! Нельзя выходить за пределы этого двора! — почти визжит женщина, хватая обессиленного парня за волосы. — Смотри! — она тыкает его лицо в окно, проводя пальцем по линии железного забора. — Туда тебе нельзя! Не смей нарушать дисциплину!       Женщина цокнула языком, беря в костлявые руки светильник, и тихо, как призрак вышла из комнаты, забирая с собой последний свет в этой комнате. Она скрылась в темноте за деревянной дверью, как и надежда на хорошую жизнь в этих тошнотворных стенах. Мальчишка лежал свернувшись в клубок, тихо всхлипывая от боли в спине. Тысяча вопросов в голове, на которых никогда не узнать ответа. Необдуманная бредовая мысль. Всего одна, но которая заела в его голове настолько сильно, что было решено бежать из этих грязных стен в другие. И у него получилось уйти из этой тюрьмы, надеясь на то, что его никогда больше не найдут.       Парень долго ходил по большому незнакомому городу, пока не забрёл в какие-то совсем уж дальние районы, где жили люди победнее. Некоторые стены были расписаны, иногда огромными рисунками, которые вызывали восхищение мелкого паренька, иногда просто нецензурной лексикой. Остатки ночи тогда пришлось пережидать в какой-то грязной подворотне рядом с мусорными баками. Но проснулся он в другом месте: в небольшой квартире, принадлежавшей, как выяснилось местной банде. У пухлощёкого парнишки с выбором негусто было, пришлось остаться. Кто-то из местных мужиков ляпнул, что от похож на рисовый пирожок. Так и появилось прозвище «Моти», которое со временем приелось к его шкуре. Старики хохотали, а пареньку было плевать.       — Не хожу сюда в детское, — оттаивает Чимин и решает замолчать, зачёсывая розовые пряди волос назад. Уж слишком внезапно его накрыла волна ностальгии по своему «счастливому» детству.       Проходит секунда на осознание того, что это прозвище устарело, и этот кусок дерьма точно не должен знать его. На лице, не выражающем никаких эмоций, появляется улыбка, глаз нервно начинает дёргаться. Пак манит пальчиком, чтобы тот наклонился чуть ближе, и бармен послушно наклоняется. Цепочки, которые были у того на шее, звенят, он облокачивается на руки, застывая в неудобном для себя положении.       Чимин склоняет голову набок, кокетливо улыбаясь и закусывая свою мягкую губу. Маленькой ладошкой мягко ведёт сначала по плечу бармена, поднимаясь вверх, обхватывая шею. Парень застывает в нескольких сантиметрах от чужого лица, продолжая открыто соблазнять: закусывает губы, облизывает их, имитируя поцелуй. Глаза несчастного мужчины ужасно не вовремя опустились именно на них, следя за изгибами такой привлекательной картинки. Он не успевает опомниться, его резко дёргают на себя, впиваясь сумасшедшим взглядом в самую, казалось, глубину души.       — Слушай сюда, — начинает Чимин, — мне насрать, откуда ты знаешь, но… — цедит парень, сильнее сжимая руку на его шее, — …если не хочешь, чтобы твои внутренности висели тут как новогодняя гирлянда, полагаю, что тебе будет лучше сейчас сказать, откуда ты узнал это имя.       — Какого ху…       — И за что ты простых смертных мучаешь, м-м? , — раздаётся глубокий томный голос где-то позади Чимина, и парень недовольно цокает, закатывая глаза. Он со всей силой отталкивает бармена подальше от себя. Тот, теряя равновесие, ударяется о заднюю полку с пустыми стеклянными стаканами разных размеров.       — И хули ты лезешь не в своё дело, Чон? Тебе тоже жить надоело? — шипит парень, сверля взглядом наглое лицо бывшего полицейского.       Этот парень, именуемый Чоном, игнорирует поступившую в его адрес угрозу, элегантной походкой подходя к бару, будто ничего и не произошло.       — Дай-ка мне бутылочку пива. — Чуть ли не поёт брюнет, улыбаясь пострадавшему мужчине.       — Да, сейчас будет, — бубнит мужчина за стойкой, закатывая рукава белой рубашки. — Мне нужно сходить за ним, — договаривая, продолжая сверлить взглядом розовую макушку. <tab — Беги, малыш, — Чон отправляет ему воздушный поцелуй, и когда тот поворачивается спиной, указывает длинным пальцем на полку, заставленную алкоголем. Чимин ищет взглядом что-то подозрительное и натыкается на ствол.       — Он коп, — спокойно выдаёт Чон, наблюдая за реакцией. — Я слышал, сегодня будет большая облава, — деловито продолжает он, заставляя обратить на себя внимание, расплывшись в дьявольской улыбке. — Мне сказали, что сегодня накроют двух самых крупных наркодилеров, — тянет парень, поворачиваясь лицом к Чимину, подпирая кулаком свою щёку.       — У них на меня ничего нет.       — О, я бы не был так уверен, — его взгляд мгновенно темнеет, делая довольно милое лицо в разы суровее. — Я удивлён, что ты так расслаблен. Если бы на меня объявили охоту… — тянет Чон и усмехается, заставляя Чимина вздрогнуть. — Ты в ловушке, Чи.       Лицо Пака осталось неизменным, но волнение проявляло себя. Глаз слегка задёргался, а губы рефлекторно поджались. Взгляд стал холоднее, чем обычно. Видно, что тот был очень зол, и Чон почувствовал это ауру, словив мурашки, но не подал виду. В гневе Чимин был страшен.       — Кто-то из твоих людей проболтался, — говорит брюнет. — У них полно оснований, чтобы засадить тебя, — продолжает Чон, и резко дёргается, когда Пак со всей силой ударяет по барной стойке, отчего мирно стоявший на ней пустой стакан подпрыгнул.       — Чёрт! — розоволосый откровенно бесится. — Сколько?       — Всегда хотел увидеть безысходность на твоём лице, — мило тянет Чон, получая в ответ холодный взгляд.       — Я спросил, сколько? — давит Чимин, подходя вплотную к парню, оставляя двадцать сантиметров между их лицами. — Чонгук, сколько? — уже тише говорит Пак, а в его глазах блестит азарт. О, Чонгук уже знает это выражение лица, Чимин азартный игрок. Выбор никогда не был велик: либо жизнь, либо ад.       Никакого страха перед смертью, а лишь неисчерпаемый азарт. Брюнет тихо вздыхает, прикрывая глаза.       — Два спецназа, — начинает Чон, — оцепление по всей территории клуба, подставные омоновцы сейчас в этом зале, и их точно больше десяти. Но это только те, которых я знаю и смог посчитать, — договаривает парень, открывая глаза, встречаясь взглядом полным сумасшедшего огня. — Тебе не уйти сегодня, Чим.       — Какая честь, — тянет Пак и на несколько минут застывает на месте.       И через мгновение Чонгук чувствует горячие губы на своих, сильные руки, которые прижимают плотно, не давая отстраниться. Он немеет, когда замечает, как горячий юркий язык проскальзывает между его губ, попадая в рот. И его душа покидает тело, когда Пак Чимин устраивается у него на коленях, вплетая руки в тёмные волосы. Парень чувствует, как его сильно щипают за бок, призывая очнуться. Чимин отстраняется с характерным чмоком, застывая в пару сантиметрах от лица брюнета. Внезапно вернувшийся бармен был повергнут в сильный шок, застав такую интимную картину. Мужчина слегка покраснел, на его щеках даже в плохом освещении был виден образовавшийся румянец.       — Пойдём, малыш, — шепчет Пак. Он ловко спрыгивает с его колен, хватая за руку и стаскивая его с барного стула, попутно подмигивая вернувшемуся мужчине.       Они медленно продвигались к туалету, сквозь потную толпу, иногда останавливаясь, чтобы соединить свои губы. Чонгук уже вошёл в свою роль, по пути лапая парня за все части тела, на которые смог дотянуться. Когда они входят в туалет, закрываясь в грязной кабинке, Чон впечатывает Чимина в стену, отстраняясь всего на несколько сантиметров.       — Да ты зверь, — шепчет Пак, впадая в немой шок. — Я чуть из реальности не выпал, — он отлипает от Гука, облокачиваясь о хлипкую стену.       — Между прочим, предупреждать нужно, — отвечает Гук, откровенно смеясь с ситуации, — Какой план? Не просто же так ты решил меня облобызать.       Пак мерит его взглядом от пяток до самой макушки.       — Раздевайся, — уверенно выдаёт он.       — Что?! С ума сошёл? —шёпотом пищит Чонгук. — Хочешь, чтобы тебя Тэ четвертовал?! Так он может! Он мастер в человеческих пытках! — громче и ниже выдаёт брюнет, поджимаясь и пятясь назад, впечатывается спиной в холодную дверцу. Он прикрывает ладонями свой пах, пытаясь откашляться. — Не-не-не, мама, как позвонить в 911, тут извращенцы! — возмущается Чон, на что Чимин закатывает глаза.       — Хочу напоследок насладиться теплом юношеского тела, раздевайся! — громким шёпотом вещает Пак. И не скроешь, что вся эта ситуация его чертовски забавляет. — Давай-давай.       — Подожди, ты сейчас серьёзно?! — выговаривает парень, шокировано рассматривая спокойное лицо напротив. — Ты меня чуть не изнасиловал около бара, а сейчас просишь раздеться, ты прикалываешься? — возмущённо вопит брюнет, пытаясь найти отголоски трезвого ума в глазах Пака, но видит только лукавый прищур.       — А похоже, что я шучу? — тянет Чимин, грузной тучей надвигаясь на поджавшегося в углу парня. Он захватывает его в ловушку, расставляя свои руки по бокам от его головы. — М-м? — склоняет голову вправо, недолго молчит и всё-таки не сдерживается, прыская от смеха, бесшумно заливаясь хохотом.       — Ты такой, мать его, придурок! — шепчет брюнет, пытаясь отдышаться и восстановить сердцебиение. — Мы не в той ситуации, чтобы шутить!       — Видел бы ты своё лицо, даже мой покер фейс треснул, — говорит Чимин, заливаясь новой порцией смеха. — Боже, да простит меня пресвятая дева Мария, — хихикает парень, складываясь пополам от накатывающих истерик смеха.       — Я вообще-то тут твою жопу спасаю, причём, подставляя свою, — напоминает Чон, уже порядком бесится, складывая руки на груди и аккуратно поднимая левую бровь. Ему откровенно не нравится сложившаяся ситуация. — Ну, — резко выдаёт брюнет, — и какой план, мистер Долбаёб?       — План всё тот же, раздевайся, — в перерыве от приступа смеха выговаривает парень. — Мне просто нужна твоя верхняя толстовка и всё, — поясняет Пак, наблюдая за недоверчивым взглядом, которым имел честь одарить его друг. Чон прищурил глаза, с подозрением осматривая лицо напротив. Его лицо исказилось явным непониманием и недоверием к такой просьбе. Он поджал тонкие губы, сжимая собственные локти.       — Это всё? — недоверчиво тянет Гук.       — Да, — соглашается Чимин, заламывая брови. — А ты хотел что-то ещё? — театрально удивляется парень. — Фу, как ты мог…       И после несколько секунд молчания, он закатывает глаза, делая лицо попроще.       — Нет, ну ты точно долбаёб, — выносит вердикт парень, снимая с себя тёплую вещь, протягивая её Чимину. — На, — недовольно тянет Чон, пихая вещь в чужие руки. — В крови не испачкай.       Пак быстро снимает свой яркий пиджак, отдавая в руки Гуку, через голову надевает толстовку, накидывая капюшон на розовые волосы.       — Думаешь, что не узнают? — скептично тянет Чон, пробегаясь взглядом по подкаченной фигуре. — Да тебя и за километр видно.       — Просто попытаюсь слиться с толпой, а там уже… — недоговаривает парень, доставая свой чёрный глок восемнадцатый, поднимает его вверх, показывая Чону, — …как пойдёт, — и зачем-то подмигивает, перезаряжая оружие.       Он уже собирается выходить из душной кабинки, как Чон его отдёргивает.       — На улице вообще-то не май месяц, ты как в такой тряпке пришёл? — возмущается брюнет, тыча пиджаком Чимину в нос. — Совсем что ли? Я-то как пойду в нём? На мне только майка!       Пак только улыбается, пожимая плечами.       Он выходит из кабинки, останавливается около входной двери и прислушивается, но из-за долбящей музыки ничего не слышно. Нет, сейчас выходить нельзя, они, скорее всего, тщательно наблюдают. В голове всплывают приблизительные места, где находятся служебные входы. И чтобы аккуратно слиться, нужно как-то незаметно от чужих глаз проскользнуть прямиком в одну из дверей.       В мыслях крутятся только самые худшие исходы, ведь побег точно будет не из лёгких. Нужно очень сильно постараться, чтобы на этот раз выйти сухим из воды.       Чимин аккуратно приоткрывает дверь, оставляя для глаза небольшую щель. Он сжимает в руке ствол, пряча его за спиной, аккуратно просматривая позицию. В коридоре никого нет, но это вопрос времени. Слышно, как из основного помещения долбит громкая музыка, и это точно сыграет ему на руку.       — Чон! — шепчет парень, и брюнет выползает из кабинки в ярком пиджаке. — Где были те, которых ты насчитал?       — Когда ты сидел у бара, один тусовался на другом конце барной стойки. Ну, бармен уже не считается, — вспоминает парень. — Двое тёрлись около столика рядом со служебным входом, — продолжает брюнет, минуя небольшое расстояние между ними.       — Чёрт. — Выругивается Пак, тяжело вздыхает, прикрывая измученные глаза.       — Остальные по толпе рассыпаны, — бубнит парень, облокачиваясь спиной о стену. — Это бесполезно, был приказ не брать тебя живым, — озвучивает брюнет, закусываю губу.       Чимин на секунду застывает, резко оборачиваясь и осматривая помещение.       — Что не так? Ты меня вообще слушаешь? — подаёт голос Гук, приподнимая бровь.       — Окна.       — Серьёзно? — он искренне удивляется. — Неуловимый наркодилер сольётся через окно в туалете?       — Да, — наивно отвечает Пак, пожимая плечами. — А что? Плюс к сохранению своей шкуры. Учись, кадет, — проговаривает Чимин, отходя от двери, принимаясь обследовать большое помещение. Клуб располагался в пятиэтажном здании, где занимал полностью только два этажа. Если им повезёт, то в таком пафосном месте точно будут хотя бы небольшие окна. — Я укокошу их в следующий раз, — ворчит себе под нос Пак.       И сразу же, коротко осмотрев помещение, Чимин закатывает глаза.       — Чёрт, тут нет окон. Окей, — парень приподнимает оружие вверх, — видел бог, хотел я слиться без жертв, — просто выдаёт парень, пожимая плечами, как будто в магазин за рамёном собрался. — Гуки, будь заинькой, одолжи ствол, а?       — Ты мне должен, — нехотя отдаёт пушку, — не смей поджигать это место, пока я не выйду отсюда.       — Замётано, — шепчет парень, целуя огнестрельное оружие. — Но ничего не обещаю.       Перед тем как выйти в узкий коридор, парень отсчитывает до десяти. Секунды идут чертовски медленно. Они тягучие, приторно-сладкие, подобно карамели, заставляют тело погрузиться в своеобразный транс предвкушения. Кажется, сама судьба вмешалась во временную линию, давая небольшую отсрочку, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, просчитать наперёд несколько шагов на воображаемом шахматном поле. Чимин нехотя пользуется этим, несколько раз спокойно выдыхает, приводя в норму своё подвешенное состояние. Перед тем как всё-таки решиться сделать шаг навстречу пустой неизвестности, он по привычке пару раз хрустит шеей и зачёсывает пряди непослушных мягких волос назад. Парень прячет потрепанный ствол своего друга в переднем кармане толстовки, слегка прижимает её к телу, отдергивая вниз и стряхивая белую кошачью шерсть на кафель. Он накрывает свою голову просторным капюшоном, скрывая розовые волосы от тусклого света мерцающей лампочки, пряча яркую макушку в тени.       Чимин замирает, когда уши улавливают громкие звуки со стороны узкого коридора. Шаркающие, мычащие, неясные шумы, кажется, скрежет ногтей по бетонной стене. Пак слегка вздрагивает, когда взгляд улавливает две пьяные фигуры, разодетые в дорогие бархатные костюмы. Один мужчина совсем не стоял на ногах, еле перебирал ногами, волоча их из последних сил. Рубашка, рисовавшая в глазах Пака нули на чеке, была залита каким-то спиртным, рукав пиджака прожжен сигарой. Второго не так потрепало, но и трезвее он не выглядел. Дорого, но до боли жалко. Даже их, массивных мужчин немалых лет, выпивка не пощадила, и они, шатаясь подобно марионеткам, из последних сил искали дверь злополучного туалета.       Они шумно, с горем пополам ворвались, чуть ли не снимая дверь с петель. Закрытое помещение сразу же наполнилось неприятным запахом перегара, отчего парни невольно поморщились. Состояние этих мужчин само за себя кричало, и тут дело, похоже, не только в опьянении.       — Вот так нужно отдыхать, Чонгук-и, — шепчет Чимин, даже не скрывая язвительного тона. Он выдавливает из себя что-то наподобие яркой фальшивой улыбки, салютуя Чону двумя пальцами. — Серьёзно, тебе стоило бы поучиться, — язвит парень, откровенно хихикая в небольшую ладошку, прикрывая рот. Он и видит, как Чон демонстративно закатывает глаза, складывая руки на груди и тяжело вздыхая.       — Перед смертью решил свои не смешные шуточки отпускать? — парирует Гук. — Вали уже, — шипит брюнет, приподнимая брови и нервно постукивая носком своих кроссовок о белый кафель.       Чимин аккуратно, возможно в последний раз, подмигивает ему и спокойно выходит из душного помещения, держа в руке оружие, слегка сжимая рукоятку пистолета. Палец аккуратно лежит на курке, готовый в любую секунду пустить пулю в чьё-то бесполезное тело. Тихо. И только биты дерьмовой музыки отдаются в ушах, сливаясь с собственным сердцебиением. Он быстро оглядывается по сторонам, проверяя коридор на наличие живых душ. Пусто.       Медленной походкой парень идёт по пустому коридору, проницательным взглядом цепляясь за дверь впереди себя. И даже нарастающий гул из зала не мог заглушить звук уверенной походки. По мере приближения к выходу, который вёл в большой клубный зал, громкость музыки нарастала с новой силой, сливаясь в непонятный шум. На лице появляется сумасшедшая улыбка, и Чимин тихо хихикает, выпрямляя руку к стене, скользя по ней пистолетом. Слышится скрежет металла о холодный бетон, и внутри него вновь разгорается огонь неиссякаемого азарта, заводя сердце заново в бешеном ритме, реанимируя. Пак сильно прикусывает нижнюю губу, от чего во рту чувствуется привкус солёной крови, странно хихикает, аккуратно посасывая губу. Тело немного начинает пошатываться, и походка становится раскосой. Он почёсывает затылок холодным дулом огнестрельного оружия, всё также держа палец на курке.       Сегодня за его головой пришло большое количество людей, и он соврёт, если скажет, что не нервничает в предвкушении веселья. Как он может позволить им уйти ни с чем? Определённо, милый подарочек в виде холодного металла в различных полостях тела достанется каждому.       Воздух вокруг его спортивного тела густеет, местами электризуется и накаливается до предела. Его лицо полностью расслабленно, а тело находится в сладком напряжении и в дьявольски приятной муке.       Он прячет ствол в кармане, уверенно дёргает ручку, входя в душный зал. Веселье продолжается, люди всё также бешено скачут под музыку, и это напоминает шабаш, или скорее вечериночку сатаны. Мимо Пака пронеслась девушка в тряпке на бёдрах, кажется, это называется мини-юбкой, довольно грубо задевая плечом. Она даже не остановилась, чтобы посмотреть на человека, которого задела — просто промчалась мимо — сверкая своим красным нижним бельём. Парень хмыкает, решая оставить её в покое — слабый пол всё-таки. Он идёт по направлению к бару, где находится служебная дверь, расталкивая особо пьяных навязчивых людей. Чимин за плечи подхватывает какого-то в хлам пьяного парня, забирая у него из рук бокал с чем-то мутным, на что тот даже не реагирует, продолжая брыкаться, как гнедая лошадь, под громкую музыку. Пак подносит к носу странную жидкость и морщится. Она пахнет крепким спиртом, запах которого въедается в нос — там и вправду что-то странное. Он кругообразным движением вертит его, подставляя на тусклый свет, чтобы разглядеть получше, и сверху виднеется тонкий слой плёнки.       Парень удобнее перехватывает молодого человека, которого он только что так удачно перехватил и шатающимся шагом, заваливаясь то влево, то вправо, передвигается по направлению к служебной двери. Идти трудно, чудак по правую руку что-то бормочет, продолжая двигаться в такт музыки вместе с новым «другом». Пак смотрит в пол, пытаясь вжиться в роль человека, который пришёл сюда нажраться. И у него получается.       Через секунду прекрасной актёрской игры он чувствует, как его опять грубо задевают плечом. На этот раз удар был очень ощутим, но это была не девушка, а здоровенный бабуин, ведь прилетело по руке знатно. Дерзкий тип взглядом находится быстро, когда Чимин на пятках поворачивается в поисках обидчика. Не лучшее время для пустой драки, но горячая кровь вскипает мгновенно, разгоняя по сосудам адреналин. На секунду сердце Пака останавливается, он прищуривается, не прерывая контакта глаз.       Напротив него стоит жилистый паренёк, в меру подкаченный, одетый полностью в тёмные вещи. Лицо незнакомца не выражало никаких эмоций, и только тёмные как смоль глаза прожигали насквозь, а нахмуренные брови и проницательный недобрый взгляд придавали ему жуткий видок. Чимин проскользил взглядом от самой макушки до массивных кроссовок: чёрные узкие джинсы надёжно зафиксированы кожаным ремнём, серебряная цепь болталась на шее, поблёскивала на бледной коже, высветленные волосы лежали небрежно, спадая на лоб хозяина, буквально впитывая различные цвета.       — Смотри, куда идёшь. — Запоздало выплёвывает Чимин, решая, что лучшая защита — это нападение.       Но парень напротив даже и глазом не ведёт. Ни одна мышца на его лице даже не дрогнула. Лицо осталось таким же невозмутимым и беспристрастным, только хмурые брови слегка оживляли его эмоции.       Блондин стоит ещё несколько секунд, затем разворачивается спиной к Паку, не сказав ни слова. Он испаряется в толпе также внезапно, как и появился, оставляя после себя шлейф запаха приятного одеколона. Чимин шипит, закусывает губу и разворачивается вместе с пьяным парнем под руку, решая всё-таки осуществить поставленную цель. Они оба доползают до служебной двери, спокойно проходя в неё.       Пак сбрасывает со своего плеча уже спящее тело на пол, ногой подпинывая его к стене. Парень решает осмотреться.       Помещение выглядит небольшим. Он видит перед собой ещё одну дверь, на которой табличка с небрежно выведенным «КОМНАТА ОТДЫХА» и, недолго думая, входит туда. Там оказалось пусто. Ничего необычного: диван, неброская плита кофейный столик, а в другом конце и кухонный стол, растение, рядом с которым валялась зажигалка. Ничего больше нет, но взгляд невольно цепляется за небольшой предмет на столике.       Пак берёт в руку зажигалку, аккуратно вертит её в ладони, пару раз щёлкает, играясь с пламенем. Недурно. Зажигалка выглядит довольно дорого: аккуратная гравировка, высеченные на серебре инициалы, и небольшая печать красовалась в правом нижнем углу. Нельзя было разобрать буквы, но она показалась Паку интересной. Такая спокойно может стать предметом коллекции, но в голову приходит прекрасная мысль, и слова Чона отдаются эхом в ушах: «Не поджигай ничего, пока я не выйду отсюда!». Чимин подходит к плите и открывает газ на всю, тихо хихикая, как нарочно выкинув из головы (или игнорируя) обещание, данное Гуку в сортире. Сейчас есть вещи поинтересней. Он поджигает зажигалку, оставляя её посередине полупустой комнаты, затем выходит прочь, плотно закрывая дверь.       — Надеюсь, ты свалил, — проговаривает про себя парень, хитро улыбаясь, по привычке зачёсывая пряди розовых волос назад.       Парень достаёт пистолет и, ни секунды не сомневаясь, выходит в зал. Он входит в пьяную толпу, поднимает его вверх, и несколько раз стреляет в потолок, попадая по светодиодному прожектору. Поднялся гул, осколки стекла полетели вниз на головы, небольшими кусочками, попадая Паку на волосы. Звук выстрела громко отскакивает от стен, и люди, словно тараканы, сию же секунду ринулись к выходу. Они кричали так громко, что заглушали бит музыки, ревущей из огромных колонок. Не теряя ни секунды, Чимин ныряет в эту толпу, давая потоку из потных пьяных тел нести себя. Образовавшаяся давка идёт на руку, и Пак замечает людей, которые выискивают его в неконтролируемом движении большинства.       Его уши улавливают звук включившейся пожарной сигнализации, и сверху полилась холодная вода. Он пару раз стреляет в полицейских, ловко выпрыгивая из толпы, цепляясь рукой за какой-то шест. Один получает холодное железо прямо в живот, резко падая, начинает корчиться в судорогах. Чимин громко и остервенело смеётся, слыша звук стреляющего пистолета. Десятки убитых людей, чьи трупы остались украшать то стрёмное помещение, теперь купаются в лужах бордовой крови, растекающейся по полу. Он спрыгивает обратно в толпу, которая сама понесла его в сторону выхода, умело с ней сливаясь.       Чимин под шум криков и топот разбегающихся людей, выходит на холод, направляясь к полупустой парковке. Он слышит, как со стороны клуба, звучит громкий хлопок и через каких-то несколько секунд, один угол здания охватывает ярким огнём. Сию же секунду поднялся новый шум, сопровождающийся женскими визгами, и грубыми криками о вызове пожарной части. Пак даже не повернулся посмотреть на то, что там происходило, ведь этот сюжет он знал лучше всего. Парень поднимает запястье, чтобы проверить время на наручных часах. У него есть примерно десять минут до прибытия пожарных и полиции.       — ТЫ, БЛЯТЬ, СЕРЬЁЗНО?! — слышится громкий крик со спины, и парень с помятыми розовыми волосами усмехается, закуривая сигарету на фоне горящего здания. — ПАК ЧИМИН! Я ЖЕ СКАЗАЛ, НЕ ПОДРЫВАЙ КЛУБ, ПОКА Я НЕ ВЫЙДУ! МАТЬ ВАШУ, ЧУТЬ КОНЬКИ НЕ ОТБРОСИЛ! — визжит Гук, пытаясь отдышаться. Его голос был хриплым, а дыхание из-за бега сбитым. Чёлка была слегка подпалена, и от него пахло дымом.       — Ну ты и пиздабол, Чон, — шипит Пак, затягиваясь, затем выдыхая клубы едкого дыма в воздух, рисуя несколько колец. Парень ломает свой голос, кривя лицо, и продолжает:       — Два спецназа, бу-бу-бу, — пауза, — оцепление по всей территории, — затем его лицо принимает суровое выражение, он ещё раз затягивается, всматриваясь в глаза напротив. — Да я мог просто выйти через дверь, они бы даже не заметили.       Чимин пальцами откидывает бычок докуренной сигареты куда-то под ноги, он тушит её каблуком, вдавливая в асфальт. Он глубоко вдыхает, ощущая холодный воздух у себя в лёгких. Пальцы рефлекторно тянутся к пистолету, когда затылок чувствует прикосновение ледяного металла. Ему не дают этого сделать.        — Тише-тише, — проговаривает Пак, рефлекторно скалится, поднимая руки вверх. — Спокойней.       — Скоро сдохнешь, — шипит незнакомец, опуская дуло пистолета, пряча его в кармане безразмерной чёрной куртки.       Пак резко поворачивается, взглядом встречаясь с дьявольски тёмными глазами, которые, казалось, сканируют его насквозь. Это был тот парень, который задел его плечом в клубе.       — Любопытно, ты-то ещё кто? — встревает Чонгук, за спиной аккуратно нащупывая пистолет. И тот парень реагирует моментально, поднимая ствол в его направлении.       — Сразу видно — полицейский, — холодно произносит блондин, выводя Пака из своеобразного спящего состояния.       — Слушай, чувак… — начинает Чимин, но его нагло прерывают.       — Ещё увидимся. — Бросает незнакомец, запрыгивая в небольшую неприметную машину, сразу же заводя мотор, уезжая с места преступления. Он давит на газ, и слышно, как машина издаёт неприятный звук, оставляя чёрные полосы на холодном асфальте.       — Ты-то ещё кто?! — со всей силой орёт Пак, не жалея своих голосовых связок. Он не сдерживается, его гордость была унижена, и поэтому средний палец был отправлен вслед за уезжающей машиной. — Пошли, нам нужно уходить, — он поворачивается к Гуку, который откровенно ржёт. — Поедем к твоей жёнушке.