- Умру ли я сегодня? Я решу сам

***

       Городской ночной воздух как будто застыл. Темная душная взвесь витала в воздухе, делая его неприятно пахучим, отчего после очередного вдоха хотелось выблевать лёгкие наружу, забывая про правила приличия. В узких переулках, казалось, температура только накалялась, и заходить туда совсем не хотелось. Но путь лежал именно там, ведь в пункт назначения легче всего добраться, проходя именно эти небольшие улочки. Выбирать не приходится, и поэтому парень задерживает дыхание, зарываясь носом в тонкий шарф, противясь своему чувству пойти по головам.        В это время город только просыпался. Народу на тонких улицах становилось больше и больше, чем прохладным ранним утром. Стук чёрных сапог о неровный асфальт отскакивал от толстых стен, растворяясь в громком гуле ночного города. На голову поверх чёрной кепки плотной завесой был натянут широкий капюшон, выцветший после многочисленных стирок. Он крутит в руке нож, пряча её в большом кармане толстовки, перебирает его тонкими пальцами, поглаживает выпуклые узоры на старой стали. Парень не спеша проталкивается через небольшие компании, которые столпились около стен, чтобы поиграть в маджонг. Невысокие люди, больше похожие на беспризорных подростков, шныряют вокруг да около и вечно путаются под ногами. Хиленькие тела, каждый сантиметр которых был покрыт шрамами, полученных на уличных боях.        — Юнги! — слышится со спины.        На плечо вальяжно кладут ладонь, отчего юноша слегка передёргивается, чувствуя крупные мурашки, которые бегло пробежались по его спине, неприятное чувство холода ниже лопаток и непонятную силу, неприятно скручивающая живот, выкручивающую кишки. Он выуживает нож, рефлекторно разворачиваясь, чтобы увидеть лицо смертника. Парень крепко сжимает ручку ножа в руке до побеления костяшек, пережимая тонкие капилляры под бледной кожей и приставляет к горлу незнакомца острое лезвие, глядя, как на шее начинают проступать крупные капли крови.        — Воу, — пугливо вылетает изо рта мужчины, — тише-тише, Мин, это я, — он аккуратно поднимает правую руку в примирительном жесте и тянется к лицу. — Я сниму маску, — поясняет тот и тихо продолжает. — Только без лишних движений, брат.        Человек оттягивает чёрную маску вниз, являя своё добродушное усталое лицо, слишком сильно измотанное временем и уличными драками. Лица друзей не забываются, верно?        — Намджун?! — Мин неосознанно повышает голос, округляя глаза. Юнги кажется, или его вытянутое овальное лицо стало уж очень бледным, а черты лица более заострёнными, глаза всё также выражали спокойствие, но яркий огонёк в них, горевший несколько месяцев назад, потух. А круглые сине-фиолетовые синяки под глазами, кажется, стали ещё больше.        Рука предательски дёргается, молниеносно складывая нож и убирая его обратно в карман толстовки. Блондин прослеживает взглядом, как Ким потирает порезанное место двумя пальцами, тихо шипя от боли, размазывает капли уже свернувшейся крови по потной коже. На секунду в глазах Юнги виднеется беспокойство, которое моментально растворяется в холодном безразличии чёрных зрачков.        — Вашу мать, — недовольно выругивается Мин, демонстративно шлёпая парня напротив по сильному плечу. — Просил же, по имени не называть, — взгляд вдруг опять становится серьёзным. Его тонкие длинные пальцы тянутся к козырьку чёрной кепки, натягивая её плотнее на лоб. — Ты чего тут забыл, Джун? — спокойно произносит Юнги, цепляя парня под руку, уводя его поближе к лавке с пивом.        — По твою душу пришёл, — внезапно выдаёт Ким, с улыбкой поглядывая на беспристрастное лицо мужчины, который рассматривал виды пива, водя тонким пальцем по грязной бумаге, слегка прищуриваясь. Он старался делать вид, что ему очень важно знать, какую бурду нальют в кружку.        — Становись в очередь, — бубнит Юнги, продолжая рассматривать непонятные каракули, буквы которых уже в некоторых местах поплыли, то ли от влажного воздуха, то ли от взвеси пота, летавшей в воздухе.        — Ну так… — в голосе звучит чёткая неуверенность, — ты видел того чудного паренька?        — Видел, — говорит Мин, будто не был совсем заинтересован той хитрой мордашкой, флиртующей с полицейским. Нет, мужчину не заинтересовал тот сумасшедший взгляд, когда тот парнишка лихо стрелял по головам, но он точно помнит то чувство, которое скручивало кишки. И нет, он ни капли не заинтересован.        — Ну, и как тебе Мотти? — давит парень, видимо решая, во что бы то ни стало, докопаться до истины. Ну, или хотя бы каких-либо эмоций со стороны этого камня. Но Мин смотрит прямо настолько пустым и безразличным взглядом, который покорил, наверное, тысячи сердец, и видно, как его глаз начинает немного дёргаться.        — Тебе честно ответить? — слышит Джун, и Мин поворачивается к нему полубоком, одаривая скептическим взглядом, и, не дожидаясь ответа, выплёвывает: — Петух.        — Хах, — Намджун пропускает смешок, слегка отворачиваясь в сторону. — Серьёзно?       Парень нервно хихикает, откуда-то выуживая пачку сигарет. Беззвучно кивает, негласно предлагая разделить по одной.        — Ты же бросил… — выпаливает Юнги, но всё-таки принимает приглашение, доставая из почти пустой пачки сигарету.       Его слова пытаются игнорировать, и почему-то стыдливо отводят взгляд. Парень похлопывает ладонями по задним карманам потёртых джинсов, вытаскивая зажигалку. Светлый огонёк пламени колеблется от шныряющих не сильных горячих потоков воздуха, освещая два лица. Мин подмечает, что Намджун порядком вспотел, и как капля пота стекает по пыльному виску. Мин пытается выдержать контакт глаз, но парень поспешно отводит их в сторону, ловко поджигая стебель сигареты, щёлкая колёсиком. Он делает глубокую затяжку, обратно выдыхая дым кольцами, от чего пожилая дама, которая пыталась протереть тряпкой уже порядком поржавевший кофейный автомат, чуть не закашлялась от едкого облака.        Мин сразу обращает на неё внимание, кидая на неё хитрый взгляд. На лице расцветает усмешка.        — Пошли присядем, Юн, — тараторит Джун, выдыхая такое же огромное облако пассивной смерти. Он обходит Мина справа, слегка задевая того за плечо. От чего тот дёргается и тихо шипит, рефлекторно сжимая нож в кармане толстовки. Ему остаётся только идти следом, пиная мелкие камни, мешающие на пути.        На ночном небе горделиво поднялась луна, напоминающая дыру в тёмной ткани ночи. Оба парня шли молча. Юнги от безысходности плёлся за огромной спиной Намджуна, изредка кидая взгляд на его профиль, очередной раз глубоко затягиваясь и медленно выдыхая дым. Спокойствие испарялось на глазах вместе с дешёвой сигаретой в его пальцах.        «Нервный» — думается парню, и он отбрасывает бычок куда-то в сторону.        Джун заводит его в какое-то дряхлое место, где на двери весит грязная табличка с коряво выведенными чёрными буквами «НЕ КУРИТЬ» и ещё несколькими объявлениями о продаже какого-то участка. Мило. Блондин бегло кидает взгляд на Намджуна, и тот поспешно зажимает фильтр между губ, толкая дверь ботинком.        В небольшом помещении в нос сразу же ударяет запах дешёвого пива, пота, ненавязчивый аромат уксуса вперемешку с чесноком и почему-то сливок. Казалось, что воздух тут насквозь провонял перегаром, отяжелел до чёртиков, и вдыхать его, как оказалось, довольно трудно. Перемешавшиеся запахи закупоривают носовые ходы, и Юнги поморщился, проходя глубже внутрь этого заведения. Парни проталкиваются через двоих мужчин, которые стояли возле дверей с рюмками, отталкивая их от себя.        Помещение выглядело очень дёшево. Старые, ободранные маленькие диванчики дешёвого красного цвета, на которых посидело неизвестное количество человек в разных состояниях, оставив после себя впитавшиеся пятна. Не менее потёртые деревянные стулья были приставлены к столам. На всех спинках остались еле заметные потёртости от чужих спин, которые постарались прикрыть подушками. Столы были овальные и напоминали форму яиц! Чёрт с тем человеком, который придумал такие стулья, и земля пухом тому, кто заказал их и поставил у себя в забегаловке. Юнги прыснул в кулак от смеха, проходя дальше, к самому дальнему столу, где было больше всего подушек.        Свет был слегка приглушённый, и из древнего музыкального автомата играл тихий рок-н-ролл. Мину пришла в голову мысль, что такие автоматы он видел только в далёком детстве. Тогда ему было примерно пять. Неожиданно вспомнилось, как он вместе с отцом в подобном заведении, попробовал свой первый сэндвич с курицей и сыром, но воспоминание быстро испарилось.        Парни усаживаются в самом углу, заказывая себе по бокалу бойлерного пива. Естественно, это не лучшее место, чтобы проводить время и о чём-то разговаривать. Хотя, кому как нравится, никто не спорит.        Мин оглядывается назад, чтобы тщательнее рассмотреть барную стойку, но ничего, кроме пьяненького бармена и пива рядом с ним, не находит и поворачивается обратно. Намджун не торопясь делает глоток светлой жидкости, слегка морщится, отставляя стакан чуть дальше от себя. Вид у него паршивый, и Юн в который раз тихо нервно усмехается.        Так, в глухом молчании, проходят пятнадцать следующих минут, и от скуки пальцы Мина сами по себе начинают отстукивать какой-то знакомый ритм песни. Терпение испаряется с каждым тихим ударом о покоцаный деревянный стол. Он нервно сглатывает скопившуюся в горле слюну.        — Так ты просто хотел пива? — делает вердикт Юн, опять усмехаясь и слегка приподнимая тонкие брови. — Так мог сразу сказать, но извини, — он встаёт из-за стола, поправляя чёрную джинсовую куртку. — Если это всё, то мне нужно идти.        Блондин поворачивается спиной.        — У меня рак, Юнги.        Парня будто оглушили громким хлопком. Мин оцепенел. Глаза не прятали неверие, бегали по серьёзному лицу Намджуна, пытаясь отыскать хоть намёк на ложь. К щекам постепенно приходил жар, и его лицо будто поменяло свою форму. В заведении, как по сигналу, притихла уже ненавистная музыка, и стало слышно, как поддатый бармен объяснял кому-то простенький маршрут, путаясь в своих же словах. Слова можно было чётко расслышать, и Юнги хотелось находиться именно за барной стойкой, чем тут. Земля ушла из-под ног, блондин не знал как реагировать. И изо рта самопроизвольно вылетают не те слова, которые он хотел сказать в этой ситуации. Сердце сжалось и не хотело отпускать.        — Скажи, что ты нахрюкался своих грибов, и что это шутка, — парень сам не замечает, как его голос начинает повышаться и дрожать, заставляя некоторых близко сидящих людей посмотреть в их сторону. Он бегло оглядывается и тихо присаживается обратно. Нагнетающая тишина образуется сама собой. Юнги зеркалит нервную позу парня, откровенно пялясь на него. Ким тяжело вздыхает, складывая руки на столе в замок.        — Мне остался примерно месяц, — бубнит брюнет.        Мин начинает нервно водить дном стакана по уже и так повидавшему жизнь столу. Руки немеют, голос пропадает в глотке, а мозг отказывается что-либо понимать в данную минуту. Тяжелый вечер, но для Намджуна эта жизнь сейчас ещё более неподъёмной.        — Сказал брату? — почти шепчет Мин, закусывая нижнюю губу и складывая руки на столе впереди себя.        — Только тебе, — слышится в ответ, и становится в сотни раз больнее. Вместо внутренних органов будто чёрная дыра, которая засасывает всё: эмоции, мысли, чувства — оставляя только кромешную тьму и пугающую до костей пустоту.        — Тогда, что сказали врачи? — шипит Юн, словно ему пытаются впихнуть очевидную ложь. Лицо Намджуна мрачнеет ещё сильнее.        — Сказали, что пора посвятить остаток своей жизни своим родным и близким, — парень очередной раз вздыхает.        — Лечение невозможно?        — Запущенный случай.        Забавно, но в музыкальном аппарате включается прекрасная песня с приятным текстом, которой бы Юнги подпел, не будь сейчас такая обстановка. В песне было что-то наподобие: "Жизнь — штука прекрасная, но сложная. Испытания в ней порой очень сложные, но человек может преодолеть их, взлетев в небо." Кажется, если Бог есть, то он вдоволь повеселился над жизнью его друга и самого Мина.        И только сейчас парень замечает нездоровую бледность кожи, которая казалась уже почти прозрачной, с толстыми переплетающимися венками на шее и руках. Слегка выраженную синюшность на участках тела, которые были открыты и те, что Мин мог видеть. Синие мешки под карими глазами и заметную худобу, но он всё равно улыбался.        — Я… — начинает Юн, пытаясь выразить хоть какие-то свои мысли, но которые пропали, образуя белую пустоту, Ким жестом прерывает его, видя обеспокоенное бледное лицо.        — Всё в порядке, — продолжает парень, — есть предложение завалиться в местный клуб… Как тебе? — говорит Намджун.        Он тянется рукой к стакану с пивом, приподнимает его вверх, слегка чокаясь со стаканом Юнги. Игриво приподнимает бровь и большими глотками отправляет всё содержимое себе в желудок.        — Хочу себе самую дорогую шлюху, чел, — почти на выдохе произносит Ким, неуклюже облокачиваясь на спинку старого дивана, отчего тот слегка скрипнул. — Такую, чтоб всю ночь трахать, — и едва заметно усмехается, поднимая взгляд на Юнги.        — Это мы можем устроить, — говорит Мин, хитро улыбаясь. — Положись на меня.