Горечь, R, Джон Константин/Селина Кайл
6 декабря 2019 г., 23:06
[Джон Константин/Затанна Затара, Брюс Уэйн/Селина Кайл на фоне]
Сигареты его, крепкие и горькие — дешёвка по завышенным меркам Селины Кайл, с каждым новым заходом в номере все плотнее дымная хмарь никотиновая.
Растянувшись на кровати, Джон закуривает еще одну.
— Напомни, почему мы снова делаем это. — с кислым видом распахивает она окно, не заботясь ничуть чтоб прикрыться. Ночь темнотой и холодом Готэма врывается в комнату.
Готэм глядит на нее с укоризной из темноты, но ей не совестно. Откуда ж у блудной кошки совести взяться.
От холодного воздуха Константин морщится, натягивает на голые плечи одеяло как плащ.
— Ты привлекательна, киса, я чертовски привлекателен… — нахально хлопает он ее по заднице и тут же получает острыми ногтями по руке в ответ.
— Ладно, киса. — без всякой обиды смеётся он, зализывая свежие ссадины. — Всем своим нутром пропащим мы жмемся к хорошим людям, нам не чета. И особенно весело, что и они прямо-таки жаждут протянуть руку помощи и сделать нас лучше, киса. Но штука в том, что мы-то с тобой лучше быть ни черта не хотим.
Молча Селина сверкает на него злыми глазами. Английский акцент его сегодня ее особенно бесит.
— Так что сегодня мы снова трахнем друг друга, киса, а завтра — весь этот гребаный мир, и в итоге однозначно останемся в выигрыше. — с ехидной и горькой ухмылкой Джон трогает очередные брюлики на ее тонкой, изящной шее — конечно же краденные. — Нам не будет стыдно. И когда мы откинемся, нас сто процентов не пустят в райские кущи для праведников. — подмигивает он ей. — Но здесь и сейчас ведь мы и так охуительно хороши.
— Да в ад ты провались, мудила. — со злостью выдергивает она сигарету из его кривящихся губ, затягивается раз другой — глубоко, по-мужски, и молчит.
Джон только тихо смеется в ответ.
Крепкая дрянь горчит никотином на губах у обоих теперь — для обоих правда не слишком сладкая тоже.
