Обрывки историй

Они с Робином друг другу словно судьбой предназначены. Похожее до боли и до отвращения детство — искалечено, изувечено беспощадно. Похожие матери — с разной степенью успешности обоих пытались убить и не раз. И на мир они с Робином смотрят похоже — два бывших ассасина, “убей или будь убитым” — черно-белая философия накрепко впитана с молоком, с много позже услышанным “не убий” каждое мгновение борется на острие стрелы, на краешке бэтаранга. Эмико понимает Робина как никто, Эмико готова идти за ним следом, чтоб однажды перевернуть вместе мир — сделать его правильным, лучшим местом. Стать самим лучше. Сильнее. Со значительной высоты своих шестнадцати Эмико глядит на него с любопытством. Робин будет красивым — годика через три, когда обгонит ее в рост, из ребенка став взрослым, когда сбреет, наконец, этот облезлый пух над губой. Кто только сказал парням что это их солиднее делает? Но может, Эмико однажды и правда пошла бы за ним. Может, однажды стала бы его женщиной. Что-то ритуальное, злое и яростное, почти языческое. К примеру как дикие звери они дрались бы до крови, и если б Робин, сын Бэтмена, победил — она отдала бы ему себя, как сильному и достойному Шадо бы, наверное, что-то такое безумное и жестокое пришлось по душе. Эмико предпочитает пока что вообще не думать об этом. В перерывах между миссиями Эмико зависает с Юными Титанами, Эмико тренирует и тренируется как одержимая. Как обычный подросток Эмико втайне смотрит дурацкое телешоу про жизнь Кардашьян. С тревогой Эмико ловит себя на том, что глядит на Кидфлэша украдкой, искоса. Уолли другой, он совсем другой, не похож на них с Робином. Слишком часто ведет себя как бестолковый, добродушный мальчишка, которого жизнь так как их еще не ломала об колено с размаху — впрочем, спохватывается Эмико, он мальчишка и есть. Но его открытая белозубая улыбка на шоколадно-темном лице все равно вынуждает ее спрятаться поглубже в красный капюшон Красной Стрелы. Чтоб никто, никто не заметил, как сложно ей не улыбнуться Уолли в ответ. Уолли кружит вокруг нее и глупо краснеет, иногда мямлит что-то невнятное, никогда не может договорить до конца — боже, такая невыносимая бестолочь. Но в минуты опасности Эмико против воли первым делом ищет его глазами — неизменно ловит на себе его такой же обеспокоенный взгляд. Шадо бы, наверное, хохотала бы над глупой дочерью до колик. С каждым днем Робин все больше пугает ее, если честно — еще сильней оттого что они друг другу словно бы предназначены. Слишком похожи. Робин не боится замарать рук — понемногу не замечает как руки его пачкаются по локоть в крови. Как бы похожи не были — Эмико не может, не хочет больше за ним идти. А потом для Юных Титанов все превращается в крах. Больно, обидно… И ожидаемо. Не зря они с Робином слишком похожи. Когда Эмико об этом думает, в груди у нее все переворачивается и невыносимо болит. Спустя месяц, когда все хоть чуть-чуть успокаивается, Уолли зовет ее в кино — внезапно для себя самой Эмико соглашается, даже на что не спросив. В полутьме кинозала они с Уолли сидят на соседних креслах, едва касаясь друг друга коленками, и глупое сердце Эмико от волнения колотится быстрей чем на самой опасной миссии. Липкими руками они задевают друг друга словно бы случайно рядом с ведром сладкого попкорна. А потом Уолли, решившись, осторожно сжимает ее ладонь в своей теплой, мягкой ладони. Сквозь шум из колонок, сквозь хруст попкорна рядом Эмико, кажется, слышит как он затаивает дыхание, и у самой словно бы все ощущения, все чувства сосредотачиваются на кончиках ее переплетенных с его пальцами пальцев. Щеки горят. В темноте кинозала Эмико хочется еще хоть немного побыть самым обычным подростком. Это так глупо. Так стыдно, что челюсти сводит от напряжения. Дурацкая подростковая романтика, над которой Шадо бы смеялась до колик, но Эмико, наконец, вспоминает, что ей, черт возьми, и правда еще только шестнадцать и словно бы всему назло сжимает ладонь Уолли, застенчиво касаясь головой его худого плеча. Пусть они с Робином когда-то и впрямь были друг другу словно судьбой предназначены — сердце Эмико давно выбрало совсем другой путь.