Обрывки историй

На самом деле это тяжело — любить Дэмиана Уэйна. У Дэмиана тяжелый характер, тяжелые мысли, тяжелая тень отцовского плаща за спиной и город на плечах, такой же злой, тяжелый и темный. Если бы он не любил ее сам, все это было бы тяжелее чем Рэйвен, наверное, с ее чутьем эмпата могла бы вынести. Но он любит ее, поэтому, когда она чувствует себя словно придавленной этой тяжестью что ли и говорит что ей хочется отдохнуть, он не пытается следовать или удержать, не пытается связать руки-крылья ни любовью, ни силой. — Береги себя, Ворона, — говорит он, мрачно и недовольно сжимая красивые губы. И добавляет еще: — Позвони. Ему это не нравится, но ничего не поделать: есть вещи, в которых она нуждается, чтоб и дальше его любить как бы непросто это ни было. Иногда она нуждается в Кори — потому что Кори всегда чуть меньше чем давно потерянная мать, чуть больше чем старшая сестра и подруга. С тех пор как Рэйвен впервые переступила порог башни Титанов — скрытный, замкнутый, недоверчивый подросток, Кори отдала ей столько тепла и своего сердца, что это сердце иногда словно бьется внутри, согревая в холода и напоминая о светлых и лучших днях. День за днем Рэйвен взрослела в этой любви и заботе, крепла крыльями. Иногда к ним присоединяется Донна — яростная, бесстрашная, искренняя, и они проводят время вместе, где-нибудь на побережье под звездами, где выброшенный топляк горит ярким и жарким пламенем. Это время, свободное от печали, и место, где нет зла, но так много тепла и смеха. Рядом с воительницами Донной и Кори сердце Рэйвен снова становится сильным, а голос и власть Тригона, напротив, слабеет. Иногда ей хочется побыть с маленькой Мар’и, и родители птички-звездочки охотно пользуются возможностью побыть вдвоем лишний вечер. Мар’и еще плохо выговаривает «Р» и звенит пронзительно-звонким голосом, не затихая хоть на минуту, маленький, непоседливый ураган с спутанной черной копной волос и неземной зеленью глаз. Рэйвен вспоминает для нее сказки перед сном, пока пугающие обычно тени оживляют их, разыгрывая по ролям, и она хлопает в ладошки вместо того чтоб ложиться спать и просит еще сказок. В детских глазах столько радости и любви, непонятной, беспричинной, неомраченной, что Рэйвен чувствует себя как будто омытой самыми чистыми чувствами, очищенной заново от всего наносного. И когда Тригон пытается угрожать этой маленькой девочке, решимости Рэйвен хватит на легион демонов. А для Мар’и у нее непременно найдется еще одна добрая сказка в складках плаща. Иногда ей хочется побыть среди Юных Титанов — хотя Юные Титаны это уже давно не они. С Хайме и Гарфилдом она росла и взрослела в Башне, принимая свои силы и способности и учась обращать их во благо, а не во вред, и теперь им всем предстоит так же учить и беречь новое поколение как их самих учили когда-то. Ее встречают с теплом и улыбкой, обернувшись зелёным тигром Гар урчит и толкает ее пушистым лбом, почти по человечески улыбаясь. Юные Титаны все еще больше чем просто команда — это семья. И осознание этого придает Рэйвен спокойствие. Наполнившись, она возвращается в Готэм, погружается как в липкий, промозглый туман — здесь и обычным людям легко увязнуть, не то что ей с болезненно обостренным чутьем эмпата. Но она всегда была достаточно сильной чтоб не дать ему себя одолеть, как еще ребенком умела давать отпор даже своему демоническому отцу. Глядя на город с крыш, она чувствует Дэмиана как маяк в этом липком, густом тумане — еще прежде чем фигура в черном вырастает позади нее словно из ниоткуда. — Я скучал, — тяжелая, крепкая рука обнимает ее за плечи, его чувство и впрямь как маяк для нее, оно горячо и ярко, и со своим демоническим наследием они оба борются день за днем, и с каждой победой другого находят в себе новую силу. Прикрыв глаза, Рэйвен слегка улыбается, больше ощутив чем услышав шорох его плаща, привычно касается пальцев, затянутых в боевую перчатку. — Как и я. Любить его тяжело, но Рэйвен справляется, пока он не единственный в этом мире кого она любит. И кем любима.