Коматоз

Жизнь легендарных черепашек-ниндзя постепенно приходила в норму, но теперь команда состояла лишь из трёх братьев. И каждый хотел верить, что это лишь временная мера. Дон рассказал про клуб, да и про телефон тоже, вгоняя в небольшой кратковременный шок. Больше всех волновался Рафаэль: первую неделю Лео собственными глазами видел, как бунтарь читает младшему комиксы, просто наблюдает, рассказывает про то, где был с Кейси. Это было мило, в каком-то плане, и одновременно навевало ностальгию. Как в далёком детстве, когда Раф укладывал младшего спать, читал ему что-нибудь, заканчивая примерно так: «Если не уснёшь через минуту, получишь подзатыльник». «Кома», — Дон поставил диагноз, с сожалением для себя. Вызвана она была тем же, чем и тульпа — стресс. Оно и понятно, братья оставили его одного на несколько лет, это ему ещё крупно повезло. Сон между жизнью и смертью, сложно поверить, что смогли довести аж до такого. Да, какой-то шанс выкарабкаться у юного ниндзя был, все в это верили и активно помогали. Был бы Сплинтер, он бы нашёл способ вылечить подбитый моральный дух, но отца не было. Гений следил за состоянием, работал над возможным лекарством, успокаивая тем, что рано или поздно младший придёт в себя, только это будет гораздо сложнее, если больше двух недель тот проведёт в небытие. Дон вполне мог разработать то, что подействует на мозг и даст ему сигнал проснуться. По крайней мере, он так думал, только вот работа над этим антидотом сильно затягивалась и Микеланджело мог очнуться быстрее, чем эта работа завершилась бы. Лео проигнорировал известие о временной атрофии мышц, лишь бы Майки пришёл в себя, плевать, какое долгое время потребуется на восстановление. Рафаэль являлся не единственным, кто общался с братом, это делали и Дон, и Лео, они и между собой говорили, пытались восстановить разрушенные отношения. Донателло проводил в лаборатории практически целые дни, тратя их на этот проклятый несуществующий антидот, перевернул весь интернет и библиотеку, попутно поглядывая за Рафом. Тот стал прямо-таки сторожем, иногда засыпал рядом с койкой, веря даже больше, чем все братья вместе взятые. Он заслужил это. Только несправедливость была в том, что заслужил он, а мучения пали на всех членов небольшой семьи. Тренировки Леонардо не отменял, разве что тренировались они теперь группами, нельзя было оставлять младшего одного. Тела мутантов прекрасно помнили все движения из многочисленных боёв, однако без практики сила с выносливостью терялись, их и пришлось восстанавливать через синяки, пот, а также медитацию. Труднее всех практика давалась Дону, зато он преуспевал в медитации, ведь почти все дни до этого просиживал на месте и гулял только по ночам, но не дрался, как Раф, который учил город хорошим манерам время от времени. Так что у бунтаря была обратная ситуация. Лидер в этом плане заменил им учителя, показал пару новых приёмов и хитрых трюков. В спаррингах на постоянной основе выигрывал Леонардо, а когда спустя неделю они перешли на оружие, так как силы уже нашли своё русло и моральная составляющая даже у зеленоглазого пошла на лад, Рафаэль уложил лидера на панцирь на целых три секунды до тех пор, пока тот не перевернул их, напомнив: «то, что ты уложил соперника на спину, Раф, не означает, что ты его полностью обезвредил». Следом за хозяином в первый день тренировки с оружием был безвозвратно потерян Кланк. Плохой знак, хотя прошла всего неделя с воссоединения. Леонардо в какой-то момент обнаружил, что кошка не только не шевелится, но и совсем не держит форму. А потом она просто растаяла, Донателло оставалось только пожимать плечами, не зная, что делать с этой горой мороженого. Только есть, чего, разумеется, никто делать не рискнул. Раф предложил сказать, что Дон придумал антимутаген и Гринч, как они временно прозвали второго серенького котёнка, теперь и есть их морозильный житель. Временная мера, разумеется, если Микеланджело задаст этот вопрос, на что все согласились, понимая, что им не хочется терять братишку во второй раз. Шли дни, парни на какие-то моменты забывались, веселились и шутили. Они не забывали о Майки, просто он не был постоянным эпицентром их головной боли, даже Лео говорил, что Микеланджело не хотел бы, чтобы они сами впадали в депрессию из-за него и не позволял Рафаэлю сосредотачиваться на этом, чтобы тот не накрутил себе конец света. Просто верили и коллективно ждали чуда, предпринимая при этом хоть что-то, что могло помочь. Дон сделал неутешительные прогнозы, чуть не разбив все свои безуспешные наработки. Когда прошла ещё одна неделя, тот с грустью признал, что на реабилитацию уйдёт много времени и, вероятнее всего, будет амнезия. Есть риск забыть банальные вещи, такие как говорить или даже ходить. Это не удар головой, это моральное истощение, которое, в свою очередь, постепенно сжирало тело изнутри. Видимо, Микеланджело привязался к тульпе, он дал ей доступ к своему уничтожению, как сказал бы мастер Сплинтер, позволил отбирать силы, пересечь грань дозволенного. И создавал её неосознанно, поэтому собственного мира у твари не было, как должно бы быть. Бомба замедленного действия — она бы убила его, это лишь вопрос времени. Так что такую умную и спасительную заразу, в каком-то смысле слова, им придётся старательно убивать, если та не сотрётся вместе с амнезией. Эйприл вернулась, как и обещала, через какое-то время, захватив по дороге Джонса, который также окончил училище, причём с отличием, преподаватели отметили за ним хорошие физические данные, что попало в досье. Это уже были не те безбашенные подростки, ищущие себя и стремящиеся к крутости, а взрослые, уверенные в себе люди, что нашли свой путь и предназначение в жизни. О’Нилл, узнав о ситуации, попыталась помочь, Кейси тоже не отказал, поэтому ребята посидели с Майки, пока братья впервые собрались на тренировку вместе и выбрались на крыши проветриться. Брюнет намеревался попасть в сборную по хоккею, окончив училище, Эйприл завершила обучение на журналиста, поэтому она даже предположила, что когда Кейси попадёт в сборную, куда так хотел, то возьмёт у него интервью сама, может быть даже похваставшись, что знает этого человека как своего лучшего друга. А тот, в свою очередь, назвав её, как и в былые времена, Рыжей, посмеялся, пообещав, что интервью будет одним из сногсшибательных и что младший из черепах обязан должен будет увидеть этот грандиозный триумф. Гринч же невзлюбил друга семьи мутантов, поэтому, пока тот обещал, выскочил из засады и вцепился в ногу. Девушке пришлось разнимать двух «детей», пока те не убили друг дружку. Но маленький негодник успел оставить на ноге зазнайки пару царапин.

***

Прошло уже два месяца после того, как друзья мутантов вернулись в город и искали себе работу, а братья привыкли к такому распорядку дня. Раф уже свободно слушался Лео, пусть иногда его характер и прорывался, он научился удерживать бешеного зверя внутри себя на время изнуряющих часов тренировок, выпуская лишь в случае необходимости, зная, когда остановиться. Леонардо занимался куда больше, ведь ему приходилось работать и с бунтарём, и с гением поочерёдно, но он не жаловался, вникая в ситуацию и устраивая не каждый раз по пять часов, а меньше, оставляя остальное на совесть младших ниндзя. Взаимоотношения между лидером и бунтарём по-прежнему были напряжены, но Рафаэль уже не подливал бензина в огонь. Он изменился и хотел, чтобы по его поступкам Лео это видел. И тот видел, позволяя иногда маленькие шалости с отговорками. — Парни? Парни, простите, что прерываю, но я должен кое-что вам сказать. Вам обоим. В додзё спустя месяц появилась мордашка гения, который выглядел взволнованно. Лео не особо гонял Рафа в этот момент, учил правильно поставить удар в новом приёме, поэтому братья отвлеклись без последствий для себя. Глаза Рафаэля немного испуганно сверкнули, как если бы Дон сказал им сейчас, что Майки умер. Леонардо воспринял слова более спокойно, уточнив: — Это касается Майки? Донателло кивнул, махнув рукой в сторону лаборатории. Он выглядел при этом так, будто натворил то, о чём Лео мог пожалеть. Младшему стало лучше? Вряд ли бы тот стал в лаборатории обсуждать, что у того нет шансов, даже лидер это знал. Раф ненадолго задумался, вздрогнув, когда Леонардо вернулся, чтобы взять того за руку и потащить за собой. Что такое на него нашло, он предпочёл не спрашивать, отпустив брата, когда те дошли до стола Дона. Как обычно, на нём царил бардак, какие-то вычисления и колбы, пустые и с жидкостями. И кровь брата, которую тот изучил, и опасный мутаген, который ещё сохранился, и ещё куча реактивов, в основном бесцветных. — Я нашёл препарат, который способен вывести Майки из комы. Носитель фиолетовой повязки выдохнул, показав листок, где все вычисления сводились к одной раскладке. Это много не сказало никому, Раф не пытался даже разобраться, сразу заключив брата в объятия. Тот был бесконечно благодарен не только за то, что его косяк можно, реально можно исправить. — Господи, Дон, серьёзно нашёл?! Я люблю тебя! — Рафаэль даже не догадывался, что договорить умник не успел. Он просто знал, что брат справится. Иначе и быть не могло, гений никогда не подводил их. Лео от этой картины не сдержал лёгкой улыбки, сложив руки на груди, чувствуя, как сам прыгает от счастья в глубине души. Люблю не то слово, которое стоит здесь применять. Он самый настоящий молодец и герой. — Постойте, это ещё не всё, — Донни отстранил от себя бунтаря, воспользовавшись его заминкой на этой серьёзной фразе. — Проблема в том, что лекарство содержит в себе ту же комбинацию, только в небольшой концентрации, что есть и в ретромутагене. — Ретромутагене? — переспросил Лео, запуская на пару минут молчание в лаборатории. Рафаэль конкретно растерялся, так же, как и Леонардо, только по первому это было видно без догадок и он не знал вовсе, что на это сказать. Вот так сразу: был шанс и нет, так нечестно. — То есть… Он станет простой черепашкой? — Лео, чистый ретромутаген сделал бы его черепашкой, но концентрация этого препарата мала, поэтому может как вызвать амнизию, так активировать и приобретённую часть его ДНК. В соотношении процентов шестьдесят на сорок, я бы сказал. Не знаю, как надолго он станет человеком и станет ли… Но склоняюсь к тому, что если станет, то навсегда. Однако если он не выйдет из комы в ближайшее время, это будет тянуться очень долго. Я должен спросить у всех, поскольку моё решение может отличаться от вашего, — умник тяжело вздохнул, положив на стол шприц. Жидкость внутри него имела полупрозрачный цвет с едва заметным оранжевым оттенком, как антидот от мутагена. — Стоит ли нам рисковать его внешним видом? — Если это стоит то-… — Нет. Никто рисковать не будет, — Леонардо ответил почти сразу, перебивая Рафаэля с его разумной фразой. Лидер серьёзно посмотрел на младших братьев, даже с учётом того, что единственный сразу же был против. Они с ума сошли? Если это навсегда не только сделает Майки, но ещё тот будет и с амнезией, вдруг сработает сразу две стороны препарата, что тогда? Ему будет не место в канализации. Они не потеряют его полностью, но частично Микеланджело перестанет быть собой. Внешность вроде и не главное, но, чёрт, выбор действительно сложный, как бы эгоистично не прозвучало. Лео сложно его отпустить — они семья, вопреки всему, им больше нельзя разделяться. Наверняка тот испугается, как только придёт в себя и, в отличии от Эйприл, никто не даёт гарантий, что он быстро привыкнет к миру наверху. Новый круг общения, новый образ жизни, а новые воспоминания и жизнь в худшем случае. — Но, Лео, если он умрёт? — Раф! — Что Раф? Уже лет двадцать как Раф! Его состояние критическое, понимаешь? Он может умереть! Когда он умрёт, тебе будет легче? Ты пожалеешь об этом, Лео, хоть раз прислушайся ко мне! — Прислушаться? Раф, Дон доверил тебе жизнь младшего брата. Теперь мы оба видим, что зря на тебя были возложены какие-либо надежды. Мы так и так пожалеем об этом! — Лео повысил голос, выступив против огрызнувшегося младшего брата ударом по больному. Бунтарь сжал руки в кулаки, зло фыркнув. Донни быстро понял, к чему всё ведёт, поэтому отодвинул работы на край стола, дабы те не попали под горячую руку. — Не принимай поспешных решений, всё может и не обойтись простой потерей памяти. — Поспешных, мать твою! Майки на аппарате жизнеобеспечения, поспешнее тут только могила. Мы уже потеряли отца. Лео, мы совсем его потеряли и никогда больше не увидим! Хех, а теперь ты хочешь, чтобы погиб ещё наш младший брат? — Раф усмехнулся, схватив брата за плечи и крепко сжав, напрочь забывая о страшном шраме. Натыкаясь на преграду в виде стального синего взгляда, Рафаэль немного опешил, поскольку огонь поутих. Не время. Не сейчас, Лео тоже трудно. — Пусть он не будет жить с нами, пусть уйдёт к Эйприл с Кейси, он будет хотя бы здесь и мы будем видеть его, знать, что с ним всё хорошо. Кроме того, сможем этому поспособствовать. Понимаешь? — Раф, я сказал нет. Даже Дону стало не по себе, стоило услышать этот тон. А ещё он понимал, что Рафу стоило неимоверных сил не психануть и не напасть ещё на половине этой фразы. Тот уже занёс руку для удара в лицо, заставляя лидера напрячься, но не ударил, замерев в этой позиции на несколько мгновений. Лео осторожно накрыл его кулак своей ладонью, вздохнув, блокируя удар. Рафаэль от неожиданности ослабил кулак, позволяя Леонардо сплести руки в замок. Он упустил момент, когда перед глазами появилась пелена от накатывающих слёз, а в горле зашевелилось то самое поганое чувство, именуемое «кошки скребут». — Прошу, ради Майки, не делай глупостей. Раф хотел материться всеми известными ругательствами, но слов так и не подобрал, неожиданно подавшись вперёд. Вопреки сущности гордого я, который сейчас насмехался над ним. Просто тряпка, протереть им полы. Он должен был сейчас врезать, сильно врезать, чтобы Леонардо… Прислушался к нему? Рафаэль никогда не был эгоистом, он понимал, что всем им сейчас нелегко, все они любили лучик команды, но досада разъедала изнутри. Шизофрению подарил он, тульпу тоже подарил он. И он не знал к какому Шреддеру идти, чтобы понять, каково это было. — Лео, ты ублюдок, — просипел бунтарь, сдерживая слёзы. Что угодно, только не плакать. Успокоиться и прийти в себя. Да кого он обманывает? Даже утыкаясь в грудь лидера легче ему не становится. Даже чувствуя, что Лео приобнял в ответ и, совсем как отец поцеловав в голову, прошептал тихое: «Всё будет хорошо», кошки всё равно раздирают последнюю веру в светлое будущее. Медленно, верно и с эгоизмом. — Лео, я уже всё перепробовал. Это последняя удавшаяся по-… Дон послушно замолчал, когда Леонардо строго глянул на него, без слов давая понять — хоть сейчас, умник, заткнись. Кареглазый уже видел этот взгляд, так что даже не попытался ему препятствовать, осторожно обогнув стол и похлопав темперамента по плечу, замолчав. — Да, мы найдём другой выход, обязательно найдём, обещаю. Это мой хоть какой-то маленький успех, уже что-то.

***

Новость о препарате отложилась в памяти Рафа как лишённая смысла надежда. О чём думал Лео, он не знал, но Дон теперь с головой ушёл в работу, выполняя обещание. А Рафаэль стал пропадать, губя свой организм энергетиками, а тело — ночными драками с усиленными тренировками. Зачем ему алкоголь, сигареты, наркотики? Умирающий по его вине брат — вот что убьёт быстрее на фоне стресса. А первое и, пока что, единственное лекарство, способное спасти его, безвозвратно может сделать из него человека или повредить память. Микеланджело пойдёт учиться, работать, как все нормальные люди. Что ему делать среди мутантов? И это ещё если у него будет амнезия, но надежды на то, что её не будет, капец как мало. Наверное, круто, наконец-то тот побудет на реальной вечеринке среди людей без страха, что его испугаются и найдёт себе девушку. Хотя последнее не принципиально. Майки терять не хотелось и если это стоит того, чтобы он был человеком, то, чёрт возьми, да. Раф согласен. Пока что парень с именем Дженсен был единственной зацепкой, с ним Рафаэль и решил пересечься, узнать, как братец жил без них не через сообщения, может выяснить что-то стоящее. Раф не сомневался, что Дженс проболтается друзьям, уже проболтался даже, должно быть, особенно своему парню. Прижать лучше сейчас, чем никогда. Братья не видели, но бунтарь договорился с ним о встрече, приятно удивив, воспользовавшись телефоном Майки, который был в свободном доступе на одной из полок в лаборатории. После сообщения были удалены, поэтому ничего не бросалось в глаза. Лидер только фыркнул, застав зеленоглазого у выхода, однако останавливать не стал, лучше уж пусть он срывает всё накопившееся на уличной шпане, а не на них. Тот умеет останавливаться и убивать сейчас станет с большой натяжкой. Местом встречи оказалось уединённое местечко в парке, где из освещения был, разве что, уличный фонарь. Но, раз Дженс согласился прийти сюда, он доверял младшему брату Рафа и тот успел заслужить это доверие на протяжении двух лет. Ниндзя не стал заморачиваться над внешним видом, они уже видели Рыжика, ничего нового для них, кроме повязки и оружия. Крутя в руках сам, бунтарь сразу же убрал оружие, когда на горизонте появились двое, слегка отойдя в тень. — Дон, рад видеть! Прости, много наговорил тебе тогда. Что-то случилось, что ты захотел встретиться? — первым приблизился рыжеволосый и он бы подошёл ещё ближе, если бы его не остановили. Дженсен, должно быть, глаза в свете фонаря кажется блеснули карим, просто имидж с волосами изменил. Теперь тёмно-рыжие, как у лисицы и нормальных парней. Или уже мужчины, поскольку от фото на телефоне он всё же отличался, не тот сопливый юнец, которым Раф представлял себе гея. И в темноте он видел несколько хуже напарника, который поймал за плечо, потянув на себя. — Дженс, осторожней, он не похож на Дона, — сообразительный Алекс предстал альбиносом. Красный глаз, белые волосы, как у редкого кролика, ровно как и доставшаяся от этого зверька чуткость. Один глаз был скрыт за повязкой на пиратский манер, должно быть, слеп на него или нечто в этом роде. У Алекса не было в мессенджере младшего брата фотографии, но нетрудно догадаться, если за это время партнёров себе незнакомец из бара не менял. Иначе бы Майки знал об этом через сообщения тоже. — Вы ведь Рафаэль Хамато, я прав? — О, ты меня знаешь? Странно, Дон не рассказывал мне о том, что упоминал меня при вас двоих, — Раф слегка удивился, услышав своё имя. Но, может, он недооценил Майки и тот рассказал лишь немного? Показавшись на свету уличного фонаря, мутант сложил руки на груди, угрожающе сверкнув зелёными глазами. Однако парни не попрятались и врассыпную не кинулись, похоже, их вправду не удивлял, да что там, ничуть не пугал внешний облик. Только саи напрягали, и их можно было понять, неизвестность штука непредсказуемая. — Как много он успел вам рассказать? — Немного. Не волнуйтесь, мы не афишировали весть о том, что наш друг мутант. Я знаю только, что вы, Рафаэль, не любите людей, а также его брат. Но могу рассказать всё, что интересует, если зададите конкретный вопрос, — Алекс убрал одну руку в карман, немного расслабившись. У мужчин были все основания не доверять, но брат их друга вряд ли бы внезапно воспылал желанием разделать их. Раз тот захотел встретиться, что-то случилось и что-то серьёзное. С друзьями редко делятся члены семьи, однако всё возможно. Дженсен слегка прищурился, в то время как альбинос притянул его к себе, кивнув. Так успокаивал себя или это была защитная реакция, чёрт их знает, но Рафаэля Алекс точно опасался куда больше, раз второй раз не подпускал друга ближе. Тот снисходительно взглянул на мутанта. — Алекс, прекращай жаться ко мне. Не сейчас, — Дженсен фыркнул, сбросив с себя руку парня. Раф слегка усмехнулся при виде этой картины. Рыжеволосый не стал долго зацикливать внимание на бойфренде, переключаясь на собеседника. — Я бы хотел знать, что случилось с Доном, Рафаэль. Я волновался, он давно не выходил на связь. Мы можем чем-нибудь помочь, так? — Май… То есть, Дон. Он вёл себя странно в последнее время? — бунтарь подавил удивление, так же как и порыв назвать младшего брата по имени. Выходит, тульпой всё это время был он, Раф. Дон говорил, что плод фантазии был, но, чёрт, почему не сказал, что по его прототипу или нечто в этом роде? Однако сейчас не об этом, собрать побольше информации в его же интересах, это может помочь и умник сделает что-нибудь на основе этих знаний. — Он всегда был слегка странным, я бы сказал. Вечно слегка сонный и всегда готовый веселиться да поддержать любую тему разговора. Дон не любил в принципе одиночество, звонил мне, быстро отвечал, но в последнее время его как подменили. Повысилась агрессия, необходимость побыть одному, усталость и стал быстро раздражаться, как если бы его что-то угнетало. Я хотел приехать, чтобы помочь, однако Дон никогда не говорил, где живёт и утверждал, что вы за ним присматриваете, — Дженсен сложил руки на груди, спокойно отвечая. — Слушай, Дженсен, а эта агрессивность… Как она выражалась? — Рафаэль не нарушал дистанцию между ними, не стремился пожать руку и ему отвечали тем же. — По разному. Повышенный тон, недовольное ворчание, сбрасывание трубок. Даже я пытался до него дозвониться, однако Дон просто не брал трубку и не перезванивал. Он всегда звонил спустя пару суток, а тут целый месяц затишья, — вмешался Алекс, пожав плечами. — Понятно… — Раф вздохнул и, окинув эту парочку взглядом, предупредил: — Ответить вам Дон в ближайшее время не сможет, поэтому не звоните ему и не тратьте силы. Как только он придёт в себя, то сам свяжется с вами. — Спасибо за предупреждение, полагаю. До встречи, Рафаэль. Ещё увидимся, — Дженсен протянул ему руку, собираясь на прощание оставить рукопожатие, но бунтарь не особо хотел ещё встречаться, поэтому кивнул. — До свидания. Ниндзя быстро скрылся в тени парка, оставляя новых друзей Майки самих на себя.

***

О визите узнал Донни и тот с сожалением признал, что проиграл эту битву с новым лекарством. Добытая Рафом информация лишь не заставляла усомниться в диагнозе, но, чёрт, совсем ничего нового не дала. За семейными разборками прошло уже полгода. С момента комы великая куча времени, интересно, насколько ещё долго она будет мучить их, оттягивая неизбежную смерть или пробуждение? Неужели недостаточно того, что Рафаэлем реально можно было напугать: тот глобально не высыпался, скрывая маской свои ночные похождения. Дон присматривал за ним, Раф за Майки, Лео наблюдал со стороны, понимая, что не в силах ничего сделать. Буквально ничего. — В чём-то наш Раф действительно прав, Дон… Необходимо уже что-нибудь решать, терзаем себя одними догадками. Я не могу смотреть на это горе, настолько себя угробил, что засыпает во время медитации, ладно хоть просто энергетики, а не пиво или кокаин, — Леонардо зашёл в лабораторию беззвучно, напугав тем самым гения. Хоть голос и был спокойным, даже уставшим, тот всё равно внезапно разрушил тишину, опустившись на край чужой койки. В это время он должен был медитировать с бунтарём, но, собственно, Лео уже всё пояснил о своей причине прихода из-за додзё. Что-то решать, значит… Гринч сонно пошевелил ушами, когда лидер осторожно погладил кота за ушком, поправив плед, которым был укрыт братец. За шесть прошедших месяцев котёнок вымахал и пусть был ещё не громадным, однако надежды подавал, заявляя своими габаритами — это ещё не всё, на что я способен. — Что ты предлагаешь? — Донни вопросительно глянул на Лео, прекрасно помня, что в ответ на лекарство в прошлый раз у того был один ответ — категоричный отказ. Впрочем, пересмотреть своё решение ему никто не мешал. — У нас только один выход. Приводи Майки в чувства. — Ты абсолютно уверен, Лео? Обратного пути не будет, если его ДНК перестроится, то… — Я знаю, что он останется человеком насовсем, Дон. Даже если это будет и так, мы спасём ему жизнь, на кону справедливая ставка и цена, которую мы за неё должны отдать. Это для меня с Рафом куда важнее, сомневаюсь, что ты думаешь иначе. Он наш брат, мы все виноваты перед ним. Если допустим его смерть, то какие мы после этого братья? Лео задал скорее риторический вопрос, уставившись на гения в ожидании его действий. Донни подумал пару минут, прежде чем кивнуть и сходить за своей разработкой. Руки слегка дрожали, когда он решился ввести под кожу в шею большое количество сыворотки, если так можно было назвать его разработку. В действие она пришла буквально через несколько минут, а не сразу после введения, ей нужно было разогнаться по крови и начать с ней взаимодействовать. Пульс подскочил, вырисовывая на диаграмме горку, как если бы взаимодействовал не какой-то препарат, а электрический разряд для запуска сердца. Тело мутанта попусту не ожидало такого вмешательства в свой обыденный устрой, вот и взбунтовалось, однако отторжения поражённой спасительным веществом крови не произошло. И превращения в человека, какое совпадение, тоже. — Пульс в норме, давление стабилизируется, — Дон напряжённо следил за аппаратами первое время, поглядывая и на брата. Спящий рядом кот навострил уши, однако даже не попытался спрыгнуть вниз или в сторону. — Майки? Слышишь меня? — Лео осторожно потряс брата за плечо, подождав ещё около минуты. Парень отреагировал на повторный вопрос, пересиливая себя и с усилием приоткрывая голубые сонные глаза, приходя в сознание. — Его жизнь вне опасности, но до полного восстановления нужно время, — гений оставил в покое приборы, переключив внимание на лидера и Майки. — Судя по всему, нам повезло. Он останется мутантом. Рыжик не стал долго ждать и широко распахнул глаза, либо с недопонимания, либо испугавшись. Прыти от него Донни не ожидал совсем, однако с дыхательной маской помог, осторожно убирая её. Самостоятельный вдох парень сделал быстро и без особого напряга, кроме того, даже приподнялся на локтях. Его мышцы словно забыли о том, что должны были атрофироваться за такой длительный промежуток времени, среагировали как на адреналин. Ди этому не слишком удивился, просчитав приблизительное действие на свою разработку, и помог облокотиться на изголовье кровати, подложив под панцирь подушку. — Кто вы? — голос совсем не изменился, это угадывалось даже через тихий шёпот. Для Микеланджело движения давались с трудом, однако тот не выпустил пледа, когда ему помогли устроиться в новом положении сидя. Братья надеялись, что при превращении амнезии хотя бы не будет, но раз не произошло первого, случилось второе. Как много Майки забыл? Увы, это лишь вопрос времени, предстоит выяснить. — Мы твои братья. Я Лео, а это Донни. Ты помнишь? — Лео выглядел настороженно, слегка нервно улыбнувшись, когда братец вопросительно приподнял бровь. Нахмурившись, тот подтянул плед ближе к себе, пряча за ним тело, и отрицательно помотал головой. Дон вздохнул, ненадолго покинув лабораторию с фразой «подождите пару минут», вернувшись с чашкой чая. За это время Лео помог скрасить брату эти, так называемые, пару минут, играя в гляделки. — Я подумал, вода сейчас не помешает. Не волнуйся, братишка, при сильном ударе от падения с высоты возможна лишь временная потеря памяти. Помнишь, как тебя зовут? — Донателло тепло улыбнулся, показывая, что не опасен. Даже с потерей памяти Майки не боялся ни их, ни своего вида, он вёл себя не как многие адекватные люди и не пытался сбежать от монстров. При виде чая глаза заблестели, если бы Майки мог говорить хорошо и много, то непременно бы гений получил благодарность, а так лишь кивок на вопрос. В мышцах сила была лишь на несколько минут, так что уверенно держать что-либо он уже не мог по прохождению эффекта а-ля всплеск адреналина. Дон догадался об этом и поднёс чашку к чужим губам, осторожно придерживая. После глотка стало легче, пересохшему горлу чай пошёл только на пользу. Майки не был удивлён внешним видом своих братьев или своим, в голове царила непривычная пустота. Как если бы было что-то важное, что-то очень важное, но это выдрали с корнем. При падении с высоты? Поскользнулся и полетел с крыши? Имя вспомнить было самым простым заданием, но не лёгким для исполнения. Сначала он послушно выпил чай, после чего задумался. — Майки, кажется, — голубоглазый на автомате сказал первое, что пришло в голову, слегка охрипшим голосом. Он это слышал перед тем, как грохнуться в обморок. И тот, кто кричал это, ускользал из памяти, как тень в кошмарах. Лео вздохнул, поняв, что ещё не всё потеряно. Не должно быть потеряно. Как лидер, он не мог даже допускать мысли о провале и должен верить в то, что всё, происходящее сейчас — не более, чем временный эффект. — Прекрасно, Майки, ты абсолютно прав. Что-нибудь ещё помнишь? — Лео приободрился при упоминании Донателло фразы «временная». Потребуется время, но они ждали полгода, подождут ещё. Чего бы ни стоило, брата они должны поставить на ноги. — Р-Ра… — Микеланджело замолчал, когда понял, что на языке вертится, но кто-то словно назло не даёт этому соскользнуть, выдавая лишь пару букв. Имя? Вещь? Обеспокоенно глянув на мутантов в надежде, что те поняли, голубоглазый хмыкнул. Лео отозвался на этот немой вопрос, чему Майки был бесконечно благодарен. Братья понимают с полуслова, а ему повезло с семьёй. — Рафаэль? — Кто это? — Майки ответил сразу вопросом на вопрос, насторожившись и закашлявшись. — Раф тоже наш брат, нас четверо. Но сейчас он отдыхает и попросил не беспокоить, — Дон здесь решил не лгать. Да, это может что-то всколыхнуть в амнезии, но лучше пусть младший позлится и остынет, задвинув всё в ящик настороженности, чем будет долго мучаться от непривычной пустоты в черепной коробке. Это всё детально не изучено и мозг штука такая же неисповедимая, как пути Господни, поэтому никто не скажет, что к лучшему, а что нет. Вряд ли Микеланджело временно лишился этой памяти, но, хэй, какую-никакую «базу» он помнит. — Я… Я должен, — хриплый голос оборвался очередным кашлем. — Чуть позже ты обязательно увидишься с ним, но сейчас не самый подходящий момент. Поверь, у Рафа выдалась трудная ночка. Тебе сейчас лучше говорить поменьше и беречь силы. Лео позволил Донни взять объяснения на себя, будучи бесконечно за это благодарным. — Смотри, а кто это тут у нас? Начнём с малого, — Лео осторожно схватил по-прежнему спящего кота, поднеся ближе к больному. От неожиданности пушистик вздрогнул, но когти не выпустил, ещё не очнувшись от такого наглого вмешательства в его царство Морфея. — Кланк по тебе скучал. Майки неожиданно сильно зажмурился и замычал, положил руку на голову, услышав одно только до боли заученное имя. В голове что-то неожиданно отдалось болью, как выстрел из пистолета в упор, и он вспомнил какие-то обрывки… Рыжеволосую девушку и худую кошку на её руках. Кланк. Но другой питомец, рыжий в чёрную полоску. Лео поднёс кота к его свободной ладони, положив руку на пушистую шёрстку. Кот не въезжал в ситуацию, да и стремиться понять ленивая жопа не хотел, поэтому недовольно фыркнул, когда на него так нагло положили чужую руку. Однако от тепла быстро смягчился, выдав едва слышное «мур». Майки резко открыл глаза и посмотрел на серого кота с некой решимостью, собирая в груди воздух. Это был совершенно другой кот, не кошка, серый, явно НЕ тот, за кого его пытались выдать. Микеланджело не мог понять, почему так, но он словно… Чувствовал, что это не тот питомец, к которому он подростком проникся всем мальчишеским сердцем. — Полосы, — парень наконец перевёл взгляд на обеспокоенных братьев. Мутанты переглянулись, не сразу поняв, о чём речь. — Что ты имеешь в виду? — Лео бы озадаченно свёл брови к переносице, если бы они у него были. К счастью, отсутствие их на лице только к лучшему. Пришлось обойтись тем, что его эмоции по глазам можно было прочесть, только взглянув. Донателло, кажется, понял, о чём речь, когда Майки вновь посмотрел на мурчащее чудо, ответив кивком… Окрас Кланка. Точно, Эйприл приносила тогда полосатую кошку до её мутации. Принцип возвращения информации мозга к жизни гений понимал наполовину, сначала приходили самые дальние воспоминания, но тогда почему при слове Рафаэль тот не вспомнил ничего? Их младший брат, как любой человек, должен был отреагировать, ведь что Кланк, что Рафаэль, что комиксы — за последние года это было всем, что оставалось с Майки и что должно было больно врезаться в подкорку сознания. Даже та же тульпа, он создал её образ, опираясь именно на Рафа. Это странно. Но, слава богу, её-то он сейчас не видит. — Дон, ты понимаешь, что он хочет сказать? — Лео сдался, посмотрев на умника. — У тебя действительно была такая игрушка, Майки, в честь неё ты и назвал Кланка. А сейчас извини, отдыхай, набирайся сил, мы с Лео выйдем на пару минут, — Донни сам поражался, с чего вдруг так решил соврать после правды про Рафаэля, скорее это была простая мера предосторожности. Реакции сильно различались и вторая могла причинить боль, скажи он сейчас, что истинный питомец мёртв. Дождавшись смущенного кивка, умник жестом пригласил лидера за собой на выход. — Мы ненадолго, — заверил Лео, подмигнув в качестве того, что не врёт. Закрывая за собой дверь, он дополнил фразу заботливым наставлением: — Отдыхай. — Кланк был полосатым до мутации, поэтому он сказал нам про отсутствующие полосы, Лео. Ты, наверное, помнишь, — Дон отошёл от лаборатории на расстояние, на всякий случай перестраховываясь. — Но с котом всё более-менее в норме, меня другой вопрос больше волнует. Кто скажет Рафу? — Я скажу, не переживай, не человеком же брат стал. Но только чуть позже, сомневаюсь, что Рафаэль не побежит извиняться перед ним на нервной почве. Я бы так же поступил, поэтому пока дадим этому «энергетическому монстру» выспаться, — Лео сложил руки на груди, взяв на заметку пояснение к Кланку. Он как-то не подумал, что это настолько важно.

***

Через какое-то время Лео, скрепя сердце, поделился с Рафом новостью, когда тот явился к ужину. На всякий случай он предупредил о том, что кома привела с собой амнезию и будет лучше, если Рафаэль не станет пояснять, что Майки спал очень долгое время. — Понял тебя, Бесстрашный. Я могила. Есть что-то ещё, чего мне не стоит делать? — бунтарь отреагировал спокойно, после того, как чуть не подавился кофе. В голове ещё должно было уложиться, как лидер в принципе пошёл на отчаянный шаг и просил его сейчас пойти к младшему. После всего, что было, после того, как тот только-только пришёл в себя — это как минимум небезопасно. Если память вернётся, всё будет замечательно, даже мутантом остался, однако… Несмотря на фразу Дона «он тебя ждал», Майки может и разозлиться. Раф после такого если не убил бы себя, то попросил больше не приближаться, бросив короткое «мы больше не братья». Шизофрения, депрессия, галлюцинации, теперь ещё и в добавку ко всему этому амнезия. Выдайте этому придурку в красном Оскар за то, что тот так сногсшибательно, в прямом смысле слова, повлиял на своего брата. — Раф! Вопреки всем ожиданиям, Майки сразу же бросился обниматься, стоило только увидеть немного растерявшегося темперамента. Как если бы не лежал многие месяцы на больничной койке, не двигаясь. — Да-да, я тоже рад тебя видеть. Пожалуйста, аккуратнее, — Раф глянул на Лео, прежде чем приобнять в ответ. Мало ли, вдруг лидер передумает, от него стоит ожидать любых неожиданностей. — Брось, мне уже лучше? — младший улыбнулся, отстраняясь. Ещё немного и он будет уверенно стоять на ногах без лишних шатаний. Ретромутаген не только стирал память, но и превосходно исцелял за считанные часы. В голубых глаз, как и прежде, не таилось ни капли злости. Это нечестно в каком-то смысле: Майки не помнит практически ничего, нельзя врать собственному брату. Или нельзя кому попало, но Рафу можно? Если припомнить то, что он сделал — по коже аж холодок пробегает. Взгляд дезориентировался на считанные секунды, после чего в сознание привела фраза: — Как спалось? — Что?.. Эм… Неплохо, а что насчёт тебя? Как себя чувствуешь? — Рафаэль потрепал братишку по голове, слегка улыбнувшись. — Говорю же, уже лучше. Но в голове непривычно пусто, будто кто-то нажал кнопку «удалить», — усмехнулся Микеланджело, прикрыв глаз, когда его потрепали по голове. Он и правда мало что помнил, но кое-что постепенно всплывало. Болезненно, но всё же прорывалось наружу сквозь подкорку сознания, вопя «Эй, заметь меня, прошу!». — Прости, это была на самом деле моя вина. Я оставил тебя без присмотра там, на крыше и… Мне жаль, правда, я тебя подвёл, не знал, что ты подскользнёшься, дурья башка, — Раф вздохнул сквозь стиснутые зубы, убрав руки за панцирь. — Ты не знал, так что, думаю, это я виноват в своём падении. Пусть Майки и не помнил этого эпизода, он всё равно виновато опустил глаза вниз и закусил губу. Обманывать приходилось, но для его же пользы, даже если Раф сейчас и выскажет всё наболевшее, брат может непонимающе выгнуть бровь и выговорить нечто схожее с «прости, я не понимаю, о чём ты». Что теперь делать с этим, Рафаэль тупо не знал. Он не хотел оставаться один на один с этим, даже если братишка не помнит. Пусть орёт, злится, обижается, что угодно, вплоть до агрессивных нападок, но не молчит. — Мы не мешаем? — осведомился Донни, влезая в чужой диалог, когда уже не осталось тем для безобидного диалога. — Оу, нет, конечно нет. Простите, — Майки улыбнулся, подмигнув Рафу. Бунтарь сначала подумал, что ему показалось, но после поймал себя на мысли, что это вряд ли. — Я просто подумал, что вспомню что-нибудь. Но, к сожалению, нет. — Ну, что от разговора с Рафом, ты не вспомнил чего-то, не зависит ничья судьба, — Лео улыбнулся, слегка похлопав Рафаэля по плечу, выводя его этим из своей прострации размышлений. — Как насчёт совместного ужина? Я голоден, как волк. — Отличная идея, Лео. Сто лет за одним столом не собирались, — Донни улыбнулся, сложив руки на груди. — Звучит заманчиво, — голубоглазый улыбнулся в ответ, поправив оранжевую маску на моське. — Тем более, у нас есть повод так собраться. Ужинать, правда, Майки пришлось мало. Организм не мог сразу воспринять кучу еды, нужна была какая-никакая адаптация. Лекарство восстанавливало, но не сразу и не абсолютно всё. Объяснения Донни братья предпочли не слушать до конца, вежливо попросив замолчать и доедать свою порцию. После ужина Майка проводили в его комнату, на самом деле немного опасаясь. Однако комната оказалась в полном порядке, за исключением небольшого количества пыли, скопившегося в углах. Оставив брата наедине с собой, ребята разошлись по комнатам, наконец, впервые за многие месяцы, по-настоящему отдыхая. Оказавшись в своей комнате, голубоглазый осмотрелся, ощущая некое чувство дежавю от родной атмосферы. Мутант не помнил почти ничего, поэтому ему предстояло много работы для того, чтобы чем-то заполнить эти промежутки. Либо пониманием, кто он и как умудрился упасть с крыши, либо построением новой жизни с чистого листа, замаранного лишь чем-то старым, но необходимым. Именем, хобби, настроением. Осторожно полазив по полкам, Майки понял, что раньше он в принципе очень любил комиксы с супергероями, коллекционировал их и собрал кучу фигурок. На пару мгновений показалось даже, что все существующие герои в своём мини формате собрались здесь, в комнате их бешеного фаната. Приподняв матрас, руководствуясь чем-то на уровне интуиции, Микеланджело не обнаружил там дневника, как ожидалось. Его ждал плеер с красивыми большими наушниками, не под цвет маски, а просто чёрные с жёлтой надписью на ободке «Брату». Что-то новенькое, однако, если это не записи, то можно узнать, какие песни любил раньше. Наушники как наушники, они ничего не напоминали, он будто видел их впервые в жизни. Подобрав в руки находки, мутант привёл кровать в порядок, столкнувшись взглядом с игрушкой хомяка, укрытой красным пледом в белую полоску. Неизвестно почему, но с этой игрушкой было связано что-то тёплое, непроизвольно заставляющее улыбаться. Обняв небольшого хомячка, греясь в исходящим от него теплом на эмоциональном уровне, младший надел наушники, забрался под небольшой плед и, откинувшись на подушку, нажал заветный треугольник, запуская мелодию, дабы разрушить интригу.

Я ненавижу это ощущение, Я так устал бороться с ним. Я сплю и всё, о чём мечтаю, — Понять тебя.

Майки ощутил небольшой прилив головной боли, погрузившись в новую для себя композицию. Он не смотрел название, поставив цель сосредоточиться на содержании и понять его.

Скажи, что выслушаешь меня. Я скучаю по твоим прикосновениям, И чем больше я прячусь, тем больше понимаю, Что медленно теряю тебя.

Исполнитель продолжал петь текст, с каждой своей фразой наталкивая на мысль, что Микеланджело точно был влюблён, но либо боялся потерять, либо понимал, что потеряет. Он любил кого-то больного? Сам был болен? Вряд ли, иначе бы братья сказали. Они могли защищать, конечно, но забыть, забыть это мозг не мог. Пустота слегка всколыхнулась.

Коматоз… Я никогда не проснусь без передозировки тобой!

Точно либо любовь, либо болезнь, не нужно далеко ходить за осознанием очевидного факта. Песня даже начинала понемногу нравиться, скорее не ужасным содержанием, а своим мотивом.

Я не хочу жить, Я не хочу дышать, Если не чувствую тебя рядом со мной. Ты забираешь мою боль, Осознание твоей сущности никогда не было реальнее.

Майки зажмурился, массируя висок, отдавшийся болью. Что-то говорило о том, что дальше будет про отсутствие желания спать.

Я не хочу спать, Не хочу видеть сны, Потому что они не утешают меня. То, как ты заставляешь меня чувствовать… Осознание твоей сущности никогда не было реальнее.

Веснушчатый вздрогнул, будто почувствовал это прикосновение, сразу же распахнув глаза. Никого поблизости не оказалось, кроме безобидной игрушки хомяка в его крепких объятиях. Кстати, об игрушке и наушниках… Если наушники отчасти принадлежали ему, то вот вряд ли игрушка была его. Забыл кто-то из братьев? Должно быть, Рафаэль, слова песни ассоциировались с зелёными глазами. В окружении Майки не так много знакомых с такими зелёными глазами.

Я ненавижу жизнь без тебя. Страшно ошибся, усомнившись в тебе, Но мои демоны застыли в ожидании, Искушая меня уйти.

Что-то похожее было перед тем, как он потерял сознание. Работали новости и кто-то сидел рядом. Вопрос в одном — кто? Если бы он услышал этот голос сейчас, сказал бы, но таинственный мутант или человек молчал, как назло.

О, как я обожаю тебя, О, как я жажду тебя, О, как я нуждаюсь в тебе…

Певец спел последний нормальный куплет, затягиваясь припевами, как дешёвой сигаретой. Сигарета, кстати. Возникшее желание себя оправдало, в дальнем ящике, куда, пересилив себя, Майки всё же залез, обнаружилась почти полная пачка сигарет и зажигалка. Отсутствовали как раз две. В горле появилось ощущение какой-то горечи, а лёгкие потянуло на кашель, как если бы затяжку он сделал сейчас. — Да брось, всего по одной. Доверься мне, бесстрашный ничего не узнает о нашей маленькой шалости. Интонация казалась знакомой, но то была не часть песни. Что-то, что он машинально себе напомнил, прошептав под нос. Он очень волновался, когда впервые курил. В первый и последний раз, потому что больше не планировал потакать бунтарю.

Я чувствую дыхание жизни… Я просыпаюсь… Мои глаза открыты теперь.

Проскочило где-то между куплетов, играющих в наушниках. Это как-то связано с Рафаэлем. Больше не с кем, иначе он бы понял это в какой-то момент. А пока что он видел красный плед в белую клетку, ощущал ассоциацию с зелёными глазами и ему этого хватало. Будь, что будет, Раф как-то странно вёл себя и до этого. Выключив трек, что уже подходил к концу, Майки опустил наушники на шею, отправившись в комнату напротив, предварительно захватив хомяка, плед и сигареты, чтобы вернуть. Раф уже засыпал, как вдруг его выдернули из сладкой неги требовательным стуком в дверь. Свесившись с гамака так, чтобы было видно непрошеного гостя, темперамент сходу ответил: — Заходи. Микеланджело с опаской заглянул в чужую «берлогу», думая, извиняться или нет. Но в конечном итоге решил обойтись без этого, ответив коротким вопросом, полностью заныривая в чужую комнату. Пришлось с прохода отпихнуть в сторону пустую банку из-под колы. — Я не разбудил? — Да нет, только собирался ложиться. Но не уверен, что усну, днём выспался. Ты что-то хотел? — бунтарь вздохнул, окинув брата взглядом, определяя самое очевидное. Судя по игрушке и пледу, тот пришёл к нему с ночёвкой. Разве так можно? Странно, раньше Майки так себя не вёл, даже когда ему снился кошмар. — Я хотел поговорить о том падении. Ты сказал, что не досмотрел, только вот… Что мы делали в этот день и куда добирались, если гуляли по крышам? — Майки приблизился к гамаку и сел на пол, ориентируясь в полумраке. Раф дотянулся до настольной лампочки, щёлкнув выключателем. От света в глаза старший зажмурился, но быстро проморгался, адаптируясь к новому освещению. — Ты попросил прогуляться, вот мы и прогуливались. А потом ты подскользнулся и… Сам знаешь, неудачно ударился головой. Я безумно рад, что ты выжил, могло быть и хуже, — Рафаэль на ходу придумал сказку, борясь с желанием выдать правду. Портить отношения сейчас не тот выход, которого требует ситуация. Братья не спасут, испорти он с младшим отношения, и так когда-то равнодушно бросил его. — Ты у меня оставил. Я не помню, когда, но вроде дарил тебе это, — Микеланджело под удивлённый взгляд темперамента сложил принесённые вещи аккуратно на тумбочку, оставив наушники с плеером себе. Это уже ответный подарок, почему-то была слепая уверенность в этом. Проводив то, что видел впервые, взгляд зелёных глаз остановился на упаковке сигарет, брошенных вместе с игрушкой и покрывалом. Раф никогда не курил, неужели Майки из-за него начал? Но тогда почему говорит, что это его? Он что, на полном серьёзе в неадеквате дарил ему сигареты? Интересно, тот Рафаэль, выдуманный младшим братишкой, дал за это пинка или обошёлся воспитательным диалогом? Интрига интриг начинается. — Я никогда не курил, — мрачно заметил бунтарь, переведя взгляд с пачки, предупреждающей о смерти яркой упаковкой, на младшего. — Откуда у тебя сигареты? — Я… Просто случайно нашёл их и подумал, что они твои. Знаешь, минутные воспоминания. А разве не ты предлагал за спиной у Лео покурить? Я помню что-то такое было. — Возможно и предлагал, сам уже начинаю забываться. Я так боялся за тебя все эти месяцы, многое из головы вылетело. Раф предпочёл не спорить, согласившись. Могла предложить тульпа, так что последствия расхлёбывать ему. Главное, чтобы Лео об этом не узнал, а то схлопочет Рафаэль по самое не балуй. Навряд ли Майки скажет, ведь тоже запросто получит свою долю люлей от лидера. — Я многое не помню, но у меня такое чувство, что я был влюблён в тебя. Это… Интуитивно, что ли? Что бы там ни было, мне жаль, что я заставил тебя и всех так сильно волноваться, — вздохнув, голубоглазый опустил взгляд в пол, ощущая, как тяжело на него смотрят зелёные глаза. Смесь удивления и чего-то холодного создавали некий контраст. — Скажи, до того, как я потерял память, мы… Встречались? Хотел бы Рафаэль знать ответ на этот вопрос. Он был слишком растерян, чтобы дать на это какой-то разумный ответ. Больной мозг Майки сочинил тому сказки, а расхлёбывать всё Рафу? Ну, заслужил, как сказал бы Лео. И придурок, если сейчас отвергнет, как сказал бы Дон. Возможно, вспомни через время сегодняшний диалог и сопоставив с воспоминаниями, весельчак команды превратится в то, от чего бунтарь сбежал, дабы не убить. Вспышки депрессии и агрессии, убивающие всё хорошее, что было в лучике команды. — Я хотел, чтобы ты сам пришёл к ответу на этот вопрос, но, раз спрашиваешь… У нас были тайные отношения, Лео с Доном не знают о них и, будет лучше, если до тех пор, пока ты не вспомнишь многих деталей, они такими останутся. Хорошо? — Звучит… Заманчиво, — Майки улыбнулся, как обычно даря этим теплоту. Боже, как давно Раф не видел от него такой улыбки? Где-то четыре года, сравнимые, разве что, только с вечностью. Умел этот мелкий засранец улыбаться так, что прогонял всё плохое. Не сказал бы Рафаэль, что имеет что-то против отношений, просто он сейчас как бы в шкуре своего же брата. Тот ничего не помнит фактически и опирается на факты, а бунтарь просто не знает и пытается выкрутиться. Хороший день, весёлый, ничего не скажешь. — Боже, заманчиво для него звучит, — фыркнув, Раф поправил подушку и немного отодвинулся от края, приглашающе забрав одеяло на свою сторону на время. — Забирайся ко мне, вместе будем вспоминать. Вся ночь впереди. — А он не упадёт? — младший опасливо посмотрел на крепёж, которым держался гамак. Вряд ли тот был рассчитан на двух мутантов черепах, мог и не выдержать. — Тебя со мной выдержит, не боись. Усмехнувшись, темперамент проследил за тем, как брат лёг рядом, сразу же обняв. Укрыв его частью одеяла, Раф улыбнулся, приобняв в ответ. Они с самого детства так не спали и это немного смущало. Не хотелось думать о том, что будет завтра. Лучше насладиться здесь и сейчас, не жалея ни о чём, чем размахнуться на будущее и в итоге упустить все приятные бонусы. А пока что сон будет лучшим решением. Или же просто лежать с закрытыми глазами, радуясь тому, что твой близкий жив и здоров. А их отношения… Они разберутся, правда, на это отведено ещё куча времени. Зато урок усвоен лучше некуда. Недооценив члена семьи, фактически бросив его, Раф в первую очередь подвёл и наказал сам себя. Лео, оставив команду, начал всё проблемы. Крайним в истории остался только Дон: хотел как лучше — получилось как всегда. Главное для себя все братья уяснили так, что повторять не нужно. Рискуя жизнями друг друга и бросая ради собственной выгоды ничего хорошего не выйдет.

Теперь уж точно вместе и навсегда.