What is to Come (Что должно произойти)

      "Существует земля живых и земля мертвых, а мост — это любовь, единственное выживание, единственное значение". Торнтон Уайлдер.       Джеймс       Когда Джеймс пришел в себя, у него раскалывалась голова, словно он перестарался со своими способностями, или у него было адское похмелье. Он попытался отодвинуть тошноту на задний план и сосредоточиться на твердой мокрой земле. Что, черт возьми, случилось?       На мгновение он правда решил, что напился, когда тусовался с некоторыми ребятами из компании Эймса. Это был бы не первый раз, когда парни заманивали его в бар после работы. Но это не объясняло того факта, что ему было больно, в глазах двоилось, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги. Может быть, он свалился около мусорных баков, когда шел домой. Он наделся, что Макс найдет его, когда пойдет выносить мусор. Если он сжалится, то поможет Джеймсу подняться наверх, не используя его состояние для будущего шантажа. Но запах дыма уничтожил все надежды, что его плохое самочувствие было вызвано пятничным вечером с дерьмовыми друзьями.       Воспоминания о заклинании поразили его всей силой двухтонного грузовика. Другие чувства сработали, и мир боли поглотил его.       — Папа!       Джеймсу было так плохо, что он не сразу сообразил, что рядом горит здание. От жара огня кожа покраснела, дым был настолько густым, что Джеймс едва мог видеть свои руки. Он задохнулся, понимая, почему так трудно дышать. Рев огня был оглушительным, словно Годзилла обрушился на Японию. Один взгляд через плечо подтвердил, что особняк Барнвелла был теперь ревущим адом. Видимо произошел впечатляющий взрыв, если судить по тому, как болело все тело и было трудно дышать. Эта мысль принесла ясность и адреналин, благодаря которому Джемс смог двигаться. Он должен был найти отца и Калеба.       Пламя освещало все красным светом, длинные темные тени танцевали по земле. Волны черного дыма вызывали головокружительный эффект. Джеймс с трудом встал колени. Последнее воспоминание было о том, как он разговаривал с дядей Калебом, отец лежал без сознания между ними, Джошуа отправился за машиной, а потом было ощущение, словно в его череп вонзился шип. Теперь не было никаких признаков дяди, но Джеймс заметил тело всего в нескольких футах от себя. В тусклом мерцающем свете Джеймс чуть не принял человека за отца. Телосложение было правильным, но волосы были немного длиннее и немного светлее. И одежда была другой. Джеймс узнал бы любимую рубашку Джей-Ти где угодно.       Джеймс поднес руку к своей груди, обхватив амулет, свисающий с шеи. Знакомая форма серебряного дракона, а не амулет отца, снова вызвала тошноту. которую ему с трудом удалось удержать. Заклинание было отменено. И он вернулся в свое время, в свое собственное тело и Джей-Ти был ранен.       С трудом сглотнув, Джеймс подполз к брату. Может быть, убийство Малахи полностью изменило заклинание. Это объясняло резкую боль в голове до того, как он потерял сознание, но не то, почему вокруг него все горело. Почему Джей-Ти был в особняке Барнвелла, и почему он был один? Если его ранил демон, то Джеймс снова убьёт этого ублюдка, но гораздо медленнее.       Когда он добрался до брата, все вопросы были забыты. На этот раз ему было наплевать на ответы. Все было неважно, Джей-Ти стал единственным центром внимания, точнее, кровь, что пропитала рисунок тигра на его футболке. Брат получил эту футболку в тот день, когда подписал контракт с колледжем Луизианы, и носил ее три дня подряд, прежде чем их мама, наконец, сняла ее и отправила в стиральную машину.       Джей-Ти носил эту футболку за день до своей первой игры среди несовершеннолетних, и перед каждой большой игрой «Sox», включая мировую серию. Только Джеймс знал, что брат носил эту футболку в ту ночь, когда попросил Сидни Мэтьюз выйти за него замуж. И тот факт, что сейчас футболка была вся в крови, уничтожил все иллюзии в отношении ее удачи. Джй-Ти надевал ее на важные охоты, утверждая, что футболка приносит ему удачу. И Джеймс верил в это… до сих пор.       — Джей-Ти!       Брат не двигался при звуке своего имени или когда Джеймс схватил его за плечи. Он не ответил на панику в голосе младшего брата, когда Джеймс кричал, прося его проснуться. Джеймс прижал пальцы к горлу брата, и еще до того, как коснулся холодной кожи, знал, что не найдет пульса. Джеймсу не нужны были экстрасенсорные способности, чтобы узнать зияющее чувство потери. Там не было ни пульса, ни сердцебиения. Его брат не дышал. Он был мертв.       — НЕТ!       Ярость окутала душу Джеймса, ее интенсивность была несравнима с огнем, что бушевал позади него. Этого не могло быть. Его брат не мог умереть. Джей-Ти был непобедим, неприкасаем. Всю свою жизнь Джеймс знал, что старший брат был до боли хорош во всем, практически чертов святой. Казалось, он инстинктивно знал, что нужно делать в той или иной ситуации, и делал это независимо от того, хорошо это для него или нет. Джеймс, с другой стороны, имел тенденцию делать то, что было лучше для него самого. Эти две философии могли сильно расходиться, но каким-то образом Джей-Ти всегда оказывался на стороне младшего брата, заслуживал Джеймс этого или нет.       — Проснись, Джей-Ти! Проснись, черт возьми! Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь оставить меня.       Горло и глаза Джеймса горели. Он не знал, было ли это из-за дыма или от неизведанной глубины эмоций. Он хотел, чтобы огонь поглотил его, чтобы забрал агонию. В тот момент Джеймс полностью понял, почему его отец заключил сделку продав душу. Когда отец впервые рассказал им историю о том, как он попал в ад, Джеймс подумал, что это какая-то метафора. «Твой дядя Сэм умер, и я отправился в ад, ребята». Да, это имело смысл. Только когда Дин кратко рассказал о своем пребывании в аду, о четырех месяцах и сорокалетнем тюремном заключении, Джеймс усомнился в своем отце. Как мог его отец, Хранитель Братства, сделать такую вещь? Как мог заключить сделку с врагом, оставить свой пост? Позже, когда они были одни, Джеймс спросил отца, утверждая, что не понимает, что заставило его сделать это. Отец ничего не объяснил, но Джеймс никогда не забудет выражение его лица.       — Я молюсь, чтобы ты никогда этого не понял, сынок.       Но теперь Джеймс понял. Он прекрасно понял. Джей-Ти был мертв, холоден и пуст в его руках. И Джеймс сделал бы все, чтобы отменить это, чтобы вернуть его. Если это означало провести сорок лет в аду, где его будут нарезать кубиками, пусть будет так. Он не мог жить без брата. Он отказался даже обдумывать эту идею.       На груди Джей-Ти было огромное количество крови, его голова безвольно болталась из стороны в сторону, пока Джеймс тряс его. Младший Винчестер только несколько раз видел, как брат серьезно был ранен, и каждый раз от этого ему было плохо. Видеть брата мертвым было в сто раз хуже.       Внешне Джеймс всегда издевался над Джей-Ти за его бойскаутские привычки, и чрезмерную опеку, особенно в том, что касалось младшего брата. Были времена, когда Джеймс ненавидел быть младшим братом, потому что Джей-Ти мог казаться таким чертовски прекрасным, больше самой жизни. Джеймс не всегда держал свое раздражение в секрете. Иногда он был полным придурком. Но старший брат никогда не огрызался, что только подстрекало Джеймса толкать сильнее. Джей-Ти прославился тем, что пытался защитить младшего брата не только от Бена и Макса, когда его рот опережал мозг, но и старался защитить Джеймса от него самого. В подростковые годы все почти вышло из-под контроля.       Тайно, Джеймс купался во внимании брата, рассчитывал на его поддержку, его непреклонную веру. Это звучало так неубедительно, но Джей-Ти был героем для Джеймса, а теперь он ушел.       У Джеймса было детское желание позвать своего отца, хотя он знал, что в это время Хранитель ничем не может помочь, как и Калеб с Сэмом. Перед мысленным взором появилось лицо Бена. Джеймс хотел, чтобы старший брат все исправил. Ему было нужно, чтобы Бен был рядом, чтобы позаботиться о Джей-Ти. Бен всегда заботился о младших братьях. Где, черт возьми, он был? Где, черт возьми, Макс? Лучший друг старшего брата был верным и стойким. Макс умрет прежде, чем допустит, чтобы что-то подобное случилось с Джей-Ти. И от этой неоспоримой правды у Джеймса перехватило дыхание.       — О, Боже.       Джеймс крепче прижал к себе старшего брата и оглянулся, смотря на огонь. Боль пронзила его грудь, словно по нему пробежалось стадо быков. Он знал, где Макс, и с полной уверенностью понял, что в ближайшее время он не придет на помощь. Он не спас Джей-Ти, потому что сам не был спасен. Джеймса не было рядом, и он не смог спасти ни одного из них.       — Мне жаль. — Он обнял Джей-Ти, сильнее прижимая к себе. — Мне так чертовски жаль.       Он почувствовал движение, не физическое смещение, а нечто такое же ощутимое. Надежда вспыхнула в том темном месте, из которого возник гнев. Он отступил, глядя на мертвого брата. Он ожидал увидеть знакомые зеленые глаза, уставившиеся на него. Хотел увидеть призрак Джей-Ти.       Но тело старшего брата замерцало, но это не было похоже ни на один дух, с которым Джеймс сталкивался раньше. Тело Джей-Ти стало легче, и Джеймс попытался прижать к себе сломанное тело брата. С таким же успехом он мог попытаться удержать ветер. В одно мгновение Джей-Ти был там, а в следующий миг исчез, как один из чертовых фокусов Макса. Тишина наполнила ночь.       Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на горящий особняк Барнвелла, но он стоял перед ним великолепно нетронутый во всей своей восстановленной славе. Перед глазами Джеймса заплясали черные точки, и прежде чем он смог понять, что это может означать, он обнаружил, что не в состоянии думать вообще. Он не мог двигаться, не мог дышать. Перед глазами был ослепительный свет.       — Вот это ты получаешь за то, что отвлекаешься, малыш!       Джеймс понятия не имел, где находится, и что, черт возьми, происходит, но он узнал насмешливый голос Макса.       — Сукин… — прохрипел Джеймс.       Перед его глазами появилось ухмыляющееся лицо Джей-Ти, блокируя солнечный свет. Джей-Ти держал в руках футбольный мяч, его любимая футболка потемнела от пота.       — Ты в порядке, младший брат?       — Какого?.. — Джеймс чувствовал прохладную траву под руками, тепло солнечных лучей на липкой от пота коже. Его затошнило.       — Я спросил, все ли у тебя в порядке? Ты выглядишь так, будто собираешься потерять стейк и два куска пирога, которые съел на ужин. — Джей-Ти помог брату встать.       — Ты правда в порядке? — Джеймс схватил Джей-Ти за руку, не отпуская даже после того, как старший брат поднял его на ноги. Он не был уверен, почему, но чувствовал непреодолимое желание обнять брата, с которым в последнее время постоянно спорил. Он увидел, как Макс ухмылялся, смотря на них.       — Я? — засмеялся Джей-Ти, и Джеймс почувствовал, как на глаза навернулись слезы. — Это не я ощутил всю силу удара Макса.       — Все честно в любви и в футболе. — Макс фыркнул. — Боже, похоже, он собирается плакать.       Джеймс уставился на Макса, не в находя в себе сил сказать своему соседу, чтобы он отвалил. Обычно это не было проблемой, Джеймс мог послать Макса на трех разных языках, включая китайский и любимый сигнал — средний палец. Но сегодня он был слишком рад видеть друга, слышать его голос. Он понятия не имел, что с ним не так.       — Успокойся, детка Винчестер. — Макс подтолкнул его плечом, потом вырвал мяч из рук Джей-Ти. — Бен разозлится, если ему придется играть в доктора. Это его выходной. Кроме того, если один из нас действительно пострадает, дядя Калеб заставит нас бегать маневры, пока мы не свалимся.       Джеймс смотрел, как Макс побежал к другому концу поля.       — Дядя Калеб здесь? А где папа и дядя Сэм?       — Ты ударился головой?       Джеймс дотронулся до своей головы, которая начинала противно ныть.       — Я так не думаю.       Джей-Ти не выглядел убежденным.       — Все здесь на ферме. Мы пришли на юбилейную вечеринку в честь Джошуа и Кэролин. Помнишь?       Джеймс не помнил, но обнаружил, что кивает, чтобы успокоить своего брата.       — Конечно.       Джей-Ти посмотрел на группу людей, что стояли неподалеку. Джеймс проследил за его взглядом и чувствовал необъяснимое чувство облегчения. Его папа и Калеб стояли рядом с Максом. Джошуа что-то втолковывал своему сыну, скорее всего делая выговор за контакт в спорте, который должен был быть свободным от контактов. Сэм и Бен были поглощены разговором. Джеймс думал, что они как всегда обсуждали, футбольные правила.       — Ты должен был увидеть мяч за милю. — Джей-Ти посмотрел на брата, и по какой-то причине Джеймс не хотел отодвигаться от его прикосновения. — О чем ты думал? О дедушке Маке?       Джеймс открыл рот, но тут же закрыл его. Ответ был прямо на кончике его языка, но ускользнул.       — Не имею представления.       Джей-Ти приподнял бровь, и сжал плечо брата. Джеймс сам удивился, когда наклонился к его прикосновению. Может быть, у него и правда было сотряение мозга. Джей-Ти наклонился и понизил голос.       — Я надеялся, что, может быть, ты пытался придумать способ как рассказать Максу о тебе и Джози, а затем, возможно, рассказать об этом всей семье.       Джеймсу стало весело от мысли объяснить Максу, что он спит с его младшей сестрой, особенно после того, как будущий Рыцарь сбил его с ног. И это быстро вернуло Джеймса к реальности. Самосохранение всегда было хорошим мотиватором.       — Ага, конечно. — Джеймс потер свои ноющие ребра. — Как будто это произойдет.       — Это будет правильно, Джимми. — Джей-Ти нахмурился.       Старший брат редко делал плохие вещи в своей жизни, на самом деле Джеймсу было трудно вспомнить, сколько раз Джей-Ти действительно напивался.       — Я Джеймс, — поправил он. — И это может быть правильным, бойскаут, но это определенно не в моих интересах. — Ему и Джози было весело. Не было причин, чтобы все это закончилось кровопролитием, особенно если это была его кровь.       — Он все равно это выяснит, и я не смогу постоянно тебя прикрывать.       — Не говори так. — Мысль о том, что его брата не будет рядом породила еще одну волну непонятного страха. Может быть, Джей-Ти был прав, и Джеймс думал о Маке, потому что эхо горя до сих пор висело в воздухе. И Джеймсу это не нравилось. Ни капельки. — Ты всегда будешь рядом, Джей-Ти. Ты должен.       Джей-Ти наклонил голову.       — Может, нам стоит попросить Бена взглянуть на тебя?       Вспышка беспокойства в его зеленых глазах заставила Джеймса отогнать свой иррациональный страх.       — Чувак, я в порядке.       — Ты уверен?       — Мы же говорим о будущем Ученом Братства, следующем генеральном директоре «Эймс Инкорпорейтед».       Джей-Ти закатил глаза.       — Не забудь «боль в заднице, младший брат, заставляющий меня лгать моему лучшему другу».       — Я не могу этого забыть. Быть братом — лучшая часть. — Джеймс был не из тех, кто говорил о своих чувствах, если в их семье и был кто-то чувствительным, то это был Джей-Ти. Но Джеймс почувствовал острую, непреодолимую необходимость сказать все прямо — на всякий случай. — Ты и Бен лучше старшие братья в мире. Макс тоже неплох.       — Хорошо, теперь я точно уверен, что тебе больно. — Джей-Ти позвал Бена, прежде чем Джеймс смог его остановить.       Все разговоры мгновенно прекратились. Джеймс увидел, как его отец пристально посмотрел на него, и почувствовал мысленно присутствие Калеба, когда дядя коснулся его разума. Макс направился обратно к ним, за ним шли дядя Сэм и Бен. Джеймс застонал и Джей-Ти, должно быть, подумал, что ему плохо, потому что снова крепко сжал плечо младшего брата.       Джеймс знал, что вся семья будет крутиться вокруг него весь день. И по причинам, которых он не мог понять, это его совсем не раздражало…