Список Ланъя

Цзиньлин, столица Великой Лян. Каждый предмет здесь пропитывал императорский блеск. Даже городские ворота выглядели исключительно прочными и величественными. Самый обычный экипаж с голубой крышей, неприметный посреди бесконечного потока людей, въезжающих в город, покачиваясь, медленно продвигался вперед, пока не остановился в нескольких десятках футов от въезда. Красивый молодой человек, одетый в белоснежное платье, приподнял полог экипажа и соскочил на землю. Он сделал несколько шагов вперед и поднял голову, чтобы посмотреть на надпись «Цзиньлин» над воротами. Двое всадников, что ехали впереди экипажа, почувствовали неладное, оглянулись, а затем дружно развернули лошадей и поскакали назад. Они были одеты, как знатные молодые господа, и выглядели на один возраст. Молодой человек впереди крикнул: — Брат Су, что случилось? Мэй Чансу не ответил. Он замер, пристально глядя поверх ворот. Ветер разметал его темные волосы, из-за чего несколько прядей коснулись бледного лица, подчеркнув печальный, будто бы отягощенный горестями жизни облик. — Брат Су, ты устал? — подъехав ближе, с беспокойством спросил второй всадник. — Мы почти на месте. Сегодня ты сможешь как следует отдохнуть. — Цзинжуй, Се Би, — на бесцветных губах Мэй Чансу промелькнула улыбка. — Я хочу постоять здесь еще немного… Прошло так много лет, а Цзиньлин почти не изменился. Полагаю, за этими воротами столица осталась такой же великолепной, как и прежде. Слегка вздрогнув, Сяо Цзинжуй взволнованно спросил: — Так… ты уже бывал в Цзиньлине раньше, брат Су? — Пятнадцать лет назад я обучался в Цзиньлине у почтенного учителя Ли Чуна. Я не возвращался с тех пор, как его разжаловали и он покинул столицу, — Мэй Чансу тихо вздохнул и закрыл глаза, словно пытаясь стереть грандиозное зрелище, что было перед ним. — Воспоминания о моем покойном учителе навевают тоску по мимолетному прошлому, которое исчезает, словно дым и пыль, чтобы никогда больше не вернуться. Сяо Цзинжуй и Се Би невольно стали серьезными при упоминании почтенного учителя Ли, на их лицах отразилось благоговение. Ли Чун был известным и уважаемым наставником с обширными знаниями. Он обучал сыновей императора, но не пренебрегал своим учением вне стен дворца. Богатые и бедные без всякого различия слушали его занятия, и его доброе имя не имело себе равных. Однако однажды он разгневал императора по неизвестной причине и с должности великого императорского наставника был низведен до простолюдина. В негодовании Ли Чун покинул столицу и умер в страданиях, оставив боль в сердцах всех своих учеников. Сяо Цзинжуй и Се Би убедились во время своего совместного путешествия с Мэй Чансу в Цзиньлин, что брат Су имел превосходное образование. Однако ни один из них не подозревал, что источником его глубоких познаний был этот великий учитель. — Господин Ли определенно не хотел бы, чтобы ты, печалясь о его судьбе, нанес вред собственному телу, — Сяо Цзинжуй постарался спокойно утешить Мэй Чансу. — Брат Су нездоров. Мы пригласили тебя в Цзиньлин, чтобы ты отдохнул и восстановил силы. Как твои друзья, мы будем чувствовать себя виноватыми, если ты будешь грустить. Мэй Чансу промолчал. Затем он медленно открыл глаза и ответил: — Не волнуйтесь. Раз уж я здесь, то, естественно, должен отдать дань уважения моему покойному учителю и его трагической судьбе. Нет причин предаваться печали. Я в порядке. Давайте продолжим путь. Опускались сумерки. Дневные рынки уже закрылись, а вечерняя торговля еще не началась. Пройдя по тихим улочкам, все трое вскоре оказались перед величественным поместьем. Высоко над головой висел поразительный знак: «Поместье державного хоу Нина» [1]. — Быстрее, иди и сообщи всем: старший молодой господин и второй молодой господин вернулись! — в вечернее время слуги занимались зажиганием фонарей вокруг поместья, потому один особенно внимательный заметил гостей и громко закричал, поспешив поприветствовать своих господ. Трое путешественников спешились и вошли в поместье через главный вход. Их взглядам предстал огромный щит со словами, написанными императорской кистью: «Защита и опора империи». — Дядюшка Цинь, где мои отец и мать? — спросил Сяо Цзинжуй у пожилого слуги, что спешил им навстречу. — Его сиятельство в своем кабинете, а госпожа сегодня отправилась отдать дань уважения Будде и останется на ночь в своей резиденции. — Тогда что насчет моих матушки и батюшки? Старшего брата и сестренки Ци? — Господин и госпожа Чжо вернулись домой вместе с молодым господином Чжо и нашей старшей барышней. Мэй Чансу, услышав этот разговор, не смог удержаться от смеха. — Вот же неразбериха! Мать и отец, матушка и батюшка. Кроме того, у тебя нет общей фамилии ни с одним из твоих братьев. У любого, кто не знаком с предысторией, голова пойдет кругом. Се Би обернулся к брату и тоже засмеялся. — Конечно, те, кто не знает, были бы сбиты с толку, но прошлое Цзинжуя уже почти народная легенда, мало кто не слышал о нем. — Се Би, где твое уважение к старшему брату? Обращайся ко мне соответственно [2], — Сяо Цзинжуй состроил строгое лицо, и все трое в унисон рассмеялись. Однако, если забыть о шутках, Се Би сказал правду. Обстоятельства рождения Сяо Цзинжуя были чрезвычайно странными, да еще и затрагивали одновременно и древний знатный род хоу Нина, и прославленное в цзянху [3] поместье Тяньцюань. Должно быть, среди живых нет никого, кто не знал бы об этой истории. Двадцать четыре года назад хоу Нин, Се Юй, был вынужден покинуть свою беременную супругу — сестру царствующего императора, Старшую Принцессу [4] Лиян — для борьбы против Западной Ся. В тот же год глава знаменитого в цзянху рода из поместья Тяньцюань, Чжо Динфэн, поручил заботу о своей беременной жене другу, проживающему в Цзиньлине, а сам отправился в Мяоцзян на поединок с мастером темного учения. Конечно, жизнь никогда не идет так, как от нее того ожидают. Внезапно в столице вспыхнула эпидемия, называемая в народе Белой глоткой [5]. Чиновники и знать быстро покинули город, найдя убежища в близлежащих горных храмах. По случайному стечению обстоятельств две госпожи — одна из рода Се и одна из поместья Тяньцюань — оказались в разных дворах одного и того же храма. Две женщины, живя в одиноких горах, быстро познакомились, между ними расцвела дружба, и вскоре их часто можно было встретить вместе. Однажды они собрались за игрой в шашки го, и внезапно у обеих начались предродовые схватки. В тот день разыгралась страшная гроза, снаружи завывал ветер. Слуги суетились до полуночи, пока наконец не послышались крики младенцев. Два мальчика родились почти одновременно. В атмосфере радости и смеха повитухи вынесли двух драгоценных молодых господ в другую комнату, чтобы искупать их. В этот момент произошло непредвиденное несчастье. Во дворе древнего храма молния ударила в дерево, ветка с хрустом сломалась и упала прямо на кровлю родильной комнаты. В мгновение ока черепица разбилась, задрожали балки, выбило оконные переплеты. Сильные порывы ветра ворвались в комнату, задув все свечи. Слугам каким-то образом удалось увести своих господ в безопасное место, несмотря на поднявшиеся крики и беспорядок. Повитухи, в ужасе повалившиеся на землю, быстро схватили двух младенцев из деревянной бадьи и выбежали наружу. К счастью, никто не пострадал. Но после того, как две матери устроились в новом месте и все испустили долгий вздох облегчения, возникла огромная проблема. Младенцы, которых схватили в темноте, оба были наги и морщинисты, оба громко плакали и имели одинаковый вес и черты лица. Которому из них дала жизнь госпожа Се, а которому — госпожа Чжо? На следующий день проблема усугубилась: один из мальчиков умер. Так как госпожа Се являлась Старшей Принцессой, этот случай неизбежно достиг ушей императора, который велел обеим семьям вместе с мальчиком явиться ко двору. Сначала он приказал императорским лекарям опознать младенца по крови [6]. Однако кровь ребенка смешивалась с кровью обеих семей без каких-либо значимых отличий. Тогда император внимательнее присмотрелся к внешности двух пар родителей и понял, что разрешить эту ситуацию будет не так-то просто.