Особо опасен

Не чувствовать — порой единственный способ выжить. (с)

— Цель найдена. Провожу оценку обстановки, — Аллен тронул гарнитуру, закреплённую на левом ухе. Пошли помехи. — Комуи? Тишина. Он тихо выругался. Чёрт бы побрал эту связь. И кто только придумал подобное устройство. Вроде бы век развитых технологий, а связь как была дерьмовая, так такой и остаётся. Вечно линия обрывается в совершенно неподходящие моменты. — Комуи, ты меня слышишь? — повторил Аллен, прищурив один глаз, и крепче сжал ствол винтовки. Снайперская винтовка давно стала для него чем-то привычным. Она была одной из самых необходимых вещей. Как горячий крепкий кофе по утрам, как плюшевый мишка для пятилетнего ребёнка или же как прохладный душ после жаркого дня. Аллен знал в ней каждую частицу, каждую царапину. Каждая имела свою историю. Одна из них была получена ещё на самом первом задании, когда Аллен по неосторожности налетел на угол дома. Вторая же осталась ещё со времён тренировок. Третья была оставлена как отпечаток злости из-за проваленного задания. Тогда настроение упало ниже некуда, хотелось разрушить всё вокруг, лишь бы не чувствовать этой всепоглощающей злости и отчаяния. А вот ещё одна царапина. Вернее, не царапина, а целая надпись. Аллен на секунду отвлёкся от прицела, забыв о прерванной связи, и провёл подушечками пальцев по когда-то небрежно нацарапанным буквам на отполированной рукояти винтовки. Странно это – привязываться к оружию. Ладно, винтовка. Холодная вещь, не имеющая души. Но ей-то всё равно. Она не имеет разума. Привязываться к вещам ещё куда ни шло. Но вот привязываться к живому оружию – уже ненормально. Пять букв. Пять чёртовых букв, которые теперь каждый раз напоминали Аллену о некогда совершённой ошибке. Привязанность – это именно ошибка, и никак иначе. В его работе подобная глупость может стоить жизни. К тому же… привязаться к живому, пусть и вполне разумному, но холодному существу – ну не глупость ли? Аллен тряхнул головой, стиснув зубы. Он никогда себе этого не простит. Нельзя. — ...лен, ты меня слышишь? Аллен! Аллен замер. Связь наконец-то была восстановлена, и голос Комуи ледяным ветром ворвался в его мысли. По телу прошёлся электрический разряд. Он судорожно сжал зубы, пережидая неприятные ощущения. — Да, Комуи, я слышу тебя. — Я уж думал, это отразится на выполнении задания. На какой ты сейчас высоте? Перегнувшись через ограждение, Аллен бросил быстрый взгляд вниз. Всё-таки неприятно осознавать, что он находился так далеко от земли. — Примерно девяносто метров. — Как видимость? — Хорошая. Я вижу цель. Напротив меня, в соседнем доме, ниже на пару этажей. Расположение прекрасное, — Аллен снова принялся совмещать прицел с выбранной точкой. Как же его имя… а фамилия? Аллен попытался напрячь память, чтобы вспомнить хоть что-то из досье того мужчины, которого ему сейчас предстояло убить. Тридцать восемь лет. Не женат, однако имел дочь от какой-то женщины со стороны. От ребёнка не отказывался и периодически давал деньги на её содержание. Режиссёр порно-фильмов. Причём весьма недешёвых порно-фильмов. В конверте, который Комуи вручил Аллену, помимо биографии находилась и пара вложенных дисков. Комуи настоял на том, чтобы Аллен хотя бы мельком взглянул на предоставленные видеоматериалы. Ничего необычного. Порнушка, которой и в интернете полно. Разве что комнаты, в которых происходило действие, выглядели дорого. Да и женщины явно не были подобраны с улицы. В остальном же ничего интересного. Кто-то настоял на том, чтобы этого человека убрали. Видимо, кому-то он слишком мешал. Кому именно, Комуи говорить отказался. Для начала Аллен должен был выполнить задание без лишних вопросов. Комуи всегда считал, что ненужные вопросы могут отразиться на исполняющем. Как-никак, а Аллен – человек. Самый обычный. Пусть он и обучен убивать, но ведь чувства отключить просто так ещё не удавалось никому. Впрочем, и сам Аллен не отказался бы от такой возможности. Чувства, эмоции… Иногда они слишком мешают. Слишком. — Цель за столом. Она неподвижна, — доложил ситуацию Аллен, сопоставляя метку на прицеле с головой будущего мертвеца. — Объект готов к уничтожению. Секунда, вторая. — Стреляй. И Аллен нажал на курок. Всё произошло практически без шума. Пуля пробила стекло и достигла конечной точки. Никто из сидевших за столом поначалу и не понял, что произошло. А потом из раны в виске мужчины потекла кровь. Какое-то время он ещё сидел прямо, удерживая в руке кружку, словно живой. А потом упал. Фарфоровая чашечка разлетелась вдребезги. Криков Аллен не слышал. Только мог понять по исказившимся лицам, что в той комнате сейчас очень шумно. Безумно шумно. Люди забегали, кто-то, кажется, звал на помощь и просил вызвать медиков. Интересно, в который раз Аллен вот так наблюдал разворачивающуюся после убийства сцену? Двадцатый? Пятидесятый? Он уже давно сбился со счёта. Но каждый раз реакция была примерно одной и той же. Молчание, осознание и паника. Всегда одно и то же. Вздохнув, Аллен медленно сменил позицию и убрал винтовку с прежнего места. — Задание выполнено. — Молодец. Можешь быть свободен. Я знал, что ты меня не подведёшь. «Как и всегда», — мысленно закончил Аллен. Короткий сигнал оповестил о том, что Комуи отключился. Значит, теперь он в одиночестве. Снова. Можно приступать к разбору винтовки, после чего нужно как можно скорее покинуть это место. Расстегнув молнию на достаточно объёмной сумке, Аллен достал оттуда чистый платок и бережно протёр ствол оружия. Вот теперь пора и убираться отсюда. — Закончил? — донеслось до него сзади. Голос. Снова этот голос, пробирающий до костей. Ровный, приятный и… холодный. Аллен медленно обернулся. — Канда, — выдохнул он. Пальцы невольно царапнули рукоять винтовки в том самом месте, где и были нацарапаны эти буквы. — Я не слышал, как ты подошёл. — Ты и не должен слышать. Так меня запрограммировали, — бесцветно отозвался Канда и, подойдя ближе к Аллену, бросил ему какие-то фотографии. — Запрограммировали… ты говоришь о себе, как о машине. Но ты ведь не машина, — он поднял фотографии. С одной из застывших картинок на него смотрели двое: маленькая улыбающаяся девочка лет пяти и красивая женщина, с профессионально нанесённым макияжем и объёмными локонами. Аллен помнил эту женщину. На тех видео, что его заставил посмотреть Комуи, она играла главную роль, участвуя в групповом сексе. Впрочем, главная роль – громко сказано. Скорее, она просто выглядела гораздо ярче на фоне ещё одной девушки явно моложе её, которая по сравнению с ней казалась серой мышкой. Лиц мужчин Аллен вообще не запомнил, поэтому и окрестил ту женщину «главной актрисой». На второй фотографии была уже другая женщина. Наверняка богата. Одинокая. Самовлюблённая. Эгоистичная. Женщина с ребёнком, хоть и была порноактрисой, выглядела гораздо более живой и радостной. — Но я и не человек. Аллен перевёл взгляд на Канду. — Кем ты сам себя считаешь? — Никем. Я просто существую. Так надо. — Глупости. Хватит говорить о себе как о мешке с мусором! — неожиданно яростно выкрикнул он. — У тебя ведь тёплая кожа. У тебя есть разум. Ты осознаёшь свои действия. Значит, не так уж и сильно ты отличаешься, к примеру, от меня. Канда непонимающе смотрел в его глаза. Слова, сказанные Алленом, явно выглядели для него чем-то чужим и странным. — У меня есть кожа, но нет костей, — мрачно отозвался он. — Кости и некоторые внутренние органы заменены механическими приборами. По моим венам течёт искусственная кровь. Моё сердце работает благодаря необходимым искусственно выведенным компонентам, подобно подзарядке. Если я вовремя не приму ампулы, то моё сердце остановится. Ты ведь знаешь. — Знаю, — огрызнулся Аллен. — И вообще, что я с тобой разговариваю? Ты меня всё равно словно не слышишь. Разобрав винтовку, он быстро сложил её в сумку, осторожно чтобы не прибавить оружию несколько свежих царапин. В доме напротив царил хаос. В желтоватом свете окон то и дело мелькали люди, хватавшиеся за голову и подверженные панике. Все, кто входил в тот зал, где находился убитый, не оставались там и на несколько минут. У неподготовленных людей нервы вряд ли выдержат подобное зрелище. Медленно бледнеющая кожа, пустые, потерявшие свой блеск при жизни глаза и небольшая лужица крови на полу, вытекающая из пулевого ранения. Аллен медленно застегнул замок и, потянув сумку за ручки, в очередной раз посмотрел в окна дома напротив. — Зачем ты показал мне эти фотографии? — Чтобы ты знал, кого только что убил. — Режиссёра грязной дорогой порнушки, — уверенно ответил Аллен. Канда склонил голову набок, оставаясь стоять в тени. — Его убийство заказала какая-то ревностная подружка. Та, что одна на фотографии. Ей не нравилось, что он продолжал поддерживать контакт со своей дочерью и этой женщиной. Аллен некоторое время бесцельно наблюдал, как вокруг трупа толпились любопытные людишки, одарённые стрессоустойчивостью. — То есть банальная ревность? И ради этого – убийство? Канда пожал плечами. — Если есть деньги и предположительный мотив, почему бы нет. — Но ведь это бессмысленно. Как можно подарить человеку смерть из-за любви, больше похожей на помешательство? — Не спрашивай меня. Я не понимаю человеческих чувств. Конечно же. Зачем удивляться? Аллен же прекрасно знал, что все фразы, сказанные Кандой, не идут от сердца. Он говорит так, как нужно. Так, как заложено у него в памяти. Вполне естественно, что он не может ответить на такой вопрос. Это просто невозможно. Человекоподобная машина никогда не сможет мыслить как человек. Где-то вдалеке послышался вой сирен. Аллен быстро встал, закинув на спину сумку с винтовкой. — Уходим.

***

Прошло уже два года с тех пор, как Аллен Уолкер, профессиональный снайпер, впервые узнал о существовании Канды Юу. Канда был призван следить за новичком в этом опасном деле, чтобы тот не натворил каких-нибудь глупостей по неопытности. Аллен был против, утверждая, что он вполне самостоятельная личность и может справиться в одиночку. Однако Комуи настоял на обратном. «Поработаете вместе полгода, поднаберёшься опыта, а там станешь получать и одиночные задания», — звучала фраза. Как обещание. Аллену пришлось согласиться. Однако вечно серьёзный парень, разговаривающий ровным монотонным голосом, его только раздражал. Поначалу он старался не обращать на него внимания, но спустя какое-то время невольно стал замечать, что сам следит за Кандой. Канда выглядел как совершенно обычный человек. Может, чересчур немногословным и замкнутым, но разве мало таких людей? Он никогда не отступал от заранее продуманного плана. Действовал чётко и быстро. Постоянно информировал Аллена о ситуации вокруг. Это заставляло Уолкера удивляться: и как он только успевал оценить то, что творилось кругом? Но благодаря этому Аллен мог полностью сконцентрироваться на цели. А потом случилось нечто выходящее за всякие рамки. Аллен впервые провалил задание. Промахнулся. Цель не была убита, а лишь ранена. Полный крах. Тогда он толком и не понял, что произошло. Временное отстранение от работы, жуткий выговор, а также несколько десятков часов повторных тренировок. В то время Аллен блуждал как в тумане. Как он только мог промахнуться? Почему? Это ведь просто невозможно. Осознание того, что же он сделал не так, пришло лишь после возвращения к работе. Просто тогда он был слишком увлечён своими мыслями. Мыслями о Канде. Он думал именно о нём. Канда тогда был единственным, с кем Аллен хоть как-то общался за последние пять месяцев. На заданиях он научился работать в паре, научился прислушиваться, научился не взваливать всё на свои плечи. Канда превратился в неотделимую частицу Аллена. Но после его возвращения к работе Комуи вдруг объявил, что Канда больше не будет с ним работать. Теперь, как он и обещал, наступало время самостоятельных действий. К такой новости Уолкер совершенно не был готов. Но растерянность поселилась в его сознании ненадолго. После нескольких вполне удачных заданий он потребовал вернуть ему партнёра. В противном случае Аллен даже осмелился пригрозить своим уходом. Вряд ли Комуи желал потери одного из лучших своих снайперов. Конечно, шантаж не привёл его в восторг. И Аллен прекрасно осознавал риск, на который шёл. Только-только вернувшееся к нему доверие было им же и подорвано. К тому же нелогичность его поступков удивляла и самого Аллена. Когда-то он отказывался работать с кем-то, теперь же он отказывался работать в одиночку. «Не смей говорить, что привязался к нему, — сказал тогда Комуи. — Он не тот, к кому можно испытывать привязанность или симпатию». Однако решимость Аллена вернуть Канду была непоколебима. Мало ли, что утверждал Комуи? Ему просто были необходимы люди, не имеющие ничего в жизни кроме работы. Так ведь проще. Так легче кем-то управлять. И так легче посылать кого-то на более опасные задания. Именно тогда Аллен и узнал страшную тайну, что хранил Канда. Комуи согласился вернуть сотрудничество этих двоих. Однако это оказалось тяжелее, чем представлял себе Аллен. «Он не человек. Он – существо из плоти и механизмов. Он живёт, но не умеет чувствовать, как ты. Он никогда тебя не поймёт». Именно поэтому Канда и был приставлен к Аллену. Просто чтобы следить за выполнением работы. Чтобы облегчить работу Комуи. Но неужели нельзя было сказать раньше? Неужели нельзя было предупредить, что Канда всегда будет отвечать механически, что бы Аллен ему ни сказал и что бы он ни чувствовал? Жестоко. Он привязался к обычному оружию. Он даже признался себе, что на самом деле испытывает тёплые чувства к Канде. Только вот Аллен не знал, что сердце у него холодное. А бежать уже было некуда. Спустя сутки на рукояти винтовки появилась свежая нацарапанная надпись: «Канда». Чтобы никогда не забыть об ошибке, совершённой когда-то.

***

Аллен сидел на своей кровати, закутавшись в тёплый плед, и внимательно рассматривал фотографии, столь любезно предоставленные ему Кандой. Значит, Канда знал. Прекрасно знал о том, кого предстоит убить Аллену и что после этого убийства останется. Как-никак, а маленькая девочка ни в чём не виновата. У неё впереди целая жизнь, а судьба уже заставила пройти её через столько испытаний. Интересно, как отреагирует, когда узнает правду? То, из-за чего был убит её отец? То, что её мать – порноактриса, а отец – порнорежиссёр? Аллен швырнул фото в пустоту. До чего же бессмысленными порой бывают поступки людей. Смерть из-за чьей-то прихоти. Просто так. Просто потому, что захотелось. До чего же утомительная работёнка… Поворот ключа заставил Аллена отвлечься. Квартира, предоставленная ему компанией, на которую он работал, в какой-то степени находилась под постоянным наблюдением. Скрытых камер здесь не было, но вот ключ имел не только Аллен. Уолкер чётко различил впотьмах фигуру приближающегося человека. — Ну и зачем ты снова сюда пришёл? Иди, отдыхай. Мне не нужен собеседник, — проворчал он, глядя, как Канда садится на его кровать. Тот не ответил. — Канда, уйди, пожалуйста. Не нужно за мной следить вне рабочего времени. Казалось, он его не слышал. Канда даже и смотрел-то куда-то в сторону окна, так и не взглянув на сидевшего у самой стены Уолкера. — Ты выглядел подавленным. Аллен пожал плечами. — Я просто устал. Я человек. Это имеет место быть. — Усталость и подавленность – разные вещи. — Тебе-то откуда знать? Да, понимаю, что в словарях у этих слов разные толкования, но они вполне могут быть взаимосвязаны. К удивлению Аллена, Канда отреагировал совершенно не так, как раньше. Обычно он ссылался на свою механическую природу, но теперь почему-то предпочёл заделаться в некое подобие моральной поддержки. — Твоя колкость сейчас совершенно ни к чему. — Да? Раньше тебя мои слова нисколько не волновали. — Они меня и не волнуют. — Прекрасно, — фыркнул Аллен и поспешно слез с кровати. Юркнув на кухню, он включил чайник и, дождавшись, пока вскипятится вода, заварил себе чай. Когда он вернулся в комнату, Канда всё ещё сидел на прежнем месте. За два года наблюдений Аллен не мог не заметить незначительные изменения в его поведении. Что-то в нём явно изменилось. Другая реакция. Другой взгляд. Другое объяснение чего-либо и другая манера отвечать. — Комуи перепрограммировал тебя? — озвучил Аллен свои мысли, снова щёлкнув выключателем. Квартира вернулась к состоянию полумрака. Канда медленно покачал головой. — Нет. — Тогда что? Новые биодобавки? — предположений у Аллена скопилось достаточно много, но все его сомнения рассеялись в один момент. Канда просто запустил руку за пазуху, и через какое-то время Уолкер увидел поблёскивающую ампулу на его ладони. Ампула была целой, а на этикетке, прикреплённой к ней, значилась сегодняшняя дата. — Ты что… ты не принял её? На лице Канды отразилось что-то похожее на усмешку. — Но ведь это опасно! Разве не ты говорил, что без необходимых веществ твоё тело перестанет функционировать? Канда, ты с ума сошёл?! — набросился на него Аллен, с ужасом смотря на уже бесполезную ампулу. — Эксперимент. — Эксперимент? Да у тебя точно замкнуло где-то! Если Комуи узнает… — Комуи не узнает. Ему не нужно это знать. Аллен едва не выронил из рук кружку. Господи, да что здесь происходит? Он медленно осел на пол, поставив куда-то рядом с собой кружку, и запустил пальцы в волосы. Вокруг творился какой-то беспорядок. Внезапно всё привычное словно исчезло. Нет, к такому Аллен готов совершенно не был. Мало того, что у Комуи с некоторых пор и так отсутствовало доверие к нему, так теперь ещё и с Кандой стало происходить что-то странное. Если только это выльется наружу… если только Комуи узнает… во всём обвинят только его, Аллена Уолкера! — Выпей эту дрянь. Выпей и не трави мне душу, — вдруг зло рыкнул он и, вскочив на ноги, предпринял попытку выхватить ампулу. Однако, как и следовало ожидать, Канда по-прежнему обладал гораздо более быстрой реакцией. Он убрал руку, спрятав ампулу в ладони, другой же рукой остановил вмиг взбесившегося Аллена. — Прекрати. Или мне придётся применить силу. — Это что, предупреждение? Учишься меня понимать? Учишься быть человеком? Да с каких пор ты решил начать предупреждать меня о чём-то? Твоя работа – следить за мной, а если что не так, то ты должен остановить меня без всяких объяснений! В какой-то мере Аллен даже жалел, что не создан для активных действий. Может, в стрельбе ему не было равных, но вот в подобной схватке, тем более против робота, шансов у него было маловато. — Ну, что, мозги перемкнуло без этой жидкой дряни? Что-то ты разнежничался, железка! Удар! – и Аллен оказался прижат к кровати телом Канды. Руки его были скручены над головой, а ноги обездвижены замысловатым захватом. Канда низко склонился над ним, обжигая взглядом. — Не смей. Понял? Не смей. А вот это что-то определённо новое. Разве раньше он не примерно так же называл сам себя? А теперь ещё и злится? Стоп… он злится? Аллен настолько растерялся, что даже и не попытался высвободиться. Он лишь ошарашенно смотрел на Канду и молчал. — Канда… почему ты не принял его? Ну… содержимое ампулы. Почему? На этот раз в его глазах Аллен не увидел того прежнего равнодушия. Он увидел задумчивость. Размышление. — Потому что мне интересно. Я не могу понять, что ты чувствовал, когда смотрел на те фотографии, и почему тебя это так задело. Аллен едва не рассмеялся. — Просто это неправильно. Люди так не поступают. Нельзя вот так легко заказывать убийство человека из-за ревности, даже если у тебя куча лишних денег. Нельзя. — Разве твоя работа не выполнять хладнокровно заказы? — Поэтому и не нужно было мне ничего рассказывать! — Аллен дёрнулся. — Мне было бы плевать, за что я его убил. А теперь я знаю, что у него осталась малолетняя дочь с матерью-шлюхой! Как ты думаешь, я могу после этого оставаться спокойным? Эксперимент. Для Канды это всего лишь эксперимент. Ему вдруг ни с того ни с сего стало интересно, что будет, если над кем-то поставить эксперимент. Ладно, он ничего не чувствует. Ему всё равно. А вот Аллену – нет. То, что Канда сделал это специально, почему-то ранило гораздо сильнее, чем засевшее внутри сожаление о последней убитой жертве. — Ты никогда не поймёшь, что я чувствую. Комуи был прав. Ты не тот, к кому стоит привязываться. Канда показал ему ампулу. — Хочешь, можешь открыть. Если откроешь, я выпью. — Опять эксперимент?! — Нет. Просто мне кажется, что тебе что-то не нравится. Руки Аллена оказались на свободе. Не став терять времени, он рывком сел и, выхватив ампулу, отломил стеклянную верхушку. — Да, мне не нравишься такой ты! Может, раньше ты на самом деле был похож на робота, но это лучше, чем твоё поведение сейчас. Ты как будто… — он осёкся. — Как будто… — Как будто живой? Человек? Аллен не осмелился соглашаться с подсказанной концовкой. Да, именно так он и думал. Тогда ничего не сходилось. Если Канда – всего лишь машина, то почему отсутствие нужного питания отразилось на нём так странно? Почему изменилось его поведение? Почему он всё ещё функционирует, чёрт возьми? Что же такое даёт ему Комуи, в конце концов? Аллен с подозрением посмотрел на ампулу, потом на Канду. Канда сказал, что выпьет это, если Аллен того захочет. Но… Аллен не хотел. Пусть он толком ни в чём не мог разобраться, и пусть ему нравился именно тот другой Канда, но ситуацию нельзя было пускать на самотёк. Подлетев к окну, Уолкер резко распахнул створку и вышвырнул странное вещество куда подальше. — Если Комуи узнает… — Не узнает, сколько раз можно повторять? — в голосе Канды послышалось непривычное раздражение. — Да? И как же ты это скроешь? — Не скажу и всё. — Намекаешь, что он не заметит? — Именно. — Ты был странным, Канда, а теперь ты стал ещё страннее, — признался Аллен, совершенно не зная, что ему нужно делать и как правильнее поступить. Раньше ведь он не позволял себе идти против правил. Раньше нарушение правил означало конец всему. Большой прыжок назад. Преодоление трудностей с самого начала. Да и Канда… С тех самых пор, как Комуи рассказал ему правду о Канде, Аллен запретил себе даже думать о том, что он чувствовал к нему. Лишь нацарапанная надпись напоминала о прошлом. Теперь та правда оказалась ложью, а прошедшие в терзаниях полтора года – бессмысленным мучением. — Чёрт… ты решил поэкспериментировать, а мне придётся во всём разбираться. — В чём же? — В тебе! И в себе заодно. Ты даже не представляешь, как это сложно… ты не представляешь, как… — Аллен взглянул на него. Уверенность Канды. Бесстрашие. Отсутствие сомнений. И почему только ему можно пренебрегать правилами? Если он захотел что-то проверить, то почему и Аллен не может поступить так же? Разве это плохо? Уолкер прикусил губу. Проверка. Всего лишь проверка. Впервые за полтора года он позволил себе хотеть чего-то иного, нежели чистого выполнения задания. — А знаешь, что? Не ты один хочешь рисковать, — Аллен отошёл от окна, приблизился к Канде. Почему бы и нет. — Эксперимент, — с вызовом произнёс он и, толкнув Канду чуть назад, поставил колено между его ног; нагнулся, поцеловав. Его губы оказались мягкими. Нет, Аллен, конечно, частично был в курсе касательно новейших изобретений человечества. Он знал, что подобные роботы создавались специально с целью более эффективного выполнения работы. Совместив технические разработки с биологическими компонентами, учёным всё-таки удалось создать искусственного человека. Температура тела, кожа, внешний вид… никому бы не удалось распознать человека с искусственным интеллектом, опираясь лишь на анализ внешних данных. Никому. Это идеальное создание, лишённое ярких эмоций, которые порой так мешают обычным людям. Но что-то шло не так. Почему Канда сейчас отвечал Аллену на поцелуй? Подобные действия уж точно не входили в рабочую программу… Почему он притягивал Аллена ближе, чуть ли не силой заставляя опуститься к нему на колени, прогнуться в спине и зарыться руками в длинные волосы? Аллен сорвался. Сдерживаемое желание выплеснулось наружу. Аллен без остановок целовал его, отстраняясь только для глотка воздуха, а потом с новой силой прижимался к губам. Руки потянулись к сложным застёжкам на куртке Канды. Справляться с ними пришлось на ощупь, самостоятельно. Раньше Аллен и не задумывался о том, насколько сложным окажется устройство замка на этой куртке. — Господи… неужели нет одежды попроще? — измученно шепнул Уолкер, кое-как побеждая последние застёжки. — Рабочая одежда. — Да уж. Не стоит в ней перед сексом разгуливать… — вырвалось у Аллена. Последний замочек был расстёгнут. Аллен скользнул взглядом по обнажённой груди, замер на какое-то время и, впервые почувствовав смущение, взглянул в глаза Канде. Тот оставался сидеть с непроницаемым лицом. — Извини. Ты ведь даже и понятия не имеешь о сексе. Казалось, Канда удивился, хотя таких человеческих эмоций Аллен никогда у него не замечал. — Считаешь, что мне недоступна информация подобного рода? — Просто это не имеет никакого отношения к твоей работе. Умей ты чувствовать, умей ты хотеть чего-то… тем более при постоянном контакте с кем-то в течение нескольких месяцев. Это бы не кончилось хорошо. Канда вздохнул. Сняв с себя куртку, он придержал Аллена за бёдра, чтобы тот остался сидеть на его коленях, а после сжал его руку и, поборов сопротивления, приложил к своей груди. С той стороны, где должно биться сердце. Аллен не смел даже дышать. — Чувствуешь? Прислушайся. И он прислушался. Под его пальцами отчётливо билось сердце. Ровно, без перебоев, как и положено искусственному механизму. — И что? — А вот что, — Канда сжал его руку ещё крепче и на этот раз сам сократил расстояние меж их лицами. Удар. Ещё удар. Быстрее, быстрее… У машины не бывает сбоев. Механизм не умеет реагировать на внешние проявления чувств. Но вот только его сердце ускоряло темп. Билось быстрее. Волнительно и сильно. — Канда, ты… Он перехватил руку Аллена, взяв её за запястье, и спустил ниже. — Не нужно!.. Но Канда не слушал. Он положил его руку на свой пах, слегка надавил, давая ощутить сквозь ткань твёрдый член. — Ну и роботы нынче пошли… — неясно пробормотал Аллен, толком и не зная, что лучше: отдёрнуть руку или же поддаться на продолжение начатого. — Сам же говорил, что механизм не может чувствовать. — Слушай, я погорячился, наверное… — Заткнись, — Канда сжал его запястье, свободной рукой расстегнув несколько верхних пуговиц на чужой рубашке, и приник губами к оголившейся шее. Аллен прекрасно понимал, что Канда хотел ему показать. Он хотел показать, что может скрываться за применением каких-то биодобавок. Ложь. Неужели Комуи врал? А Канда… Аллен испустил тихий вздох, когда язык тронул его сосок. В рабочую программу уж точно не могло быть заложено ничего подобного. Зачем? Для того, кто просто должен следить за выполнением работы снайпера, совершенно бесполезное умение. Он живой… живой! Он человек. Он просто обязан им быть. В один миг привычный мир Аллена рухнул. Вернее, рухнул тот мир, в который он так старательно пытался верить. Иллюзия. И ничего более.