Особо опасен

… Когда-то.

Грязный, измученный и уставший, Аллен юркнул под навес какого-то летнего кафе, прячась от проливного дождя. Дождь, смешанный с градом, придавал асфальту тёмно-серый цвет, покрыв его тысячами белых льдинок. На улице стояла поздняя осень. Трава пожелтела, и казалось, что всё вокруг окрасилось в мёртвые оттенки. Дождь добавлял и без того тёмной картине мрачности. На Аллене была лишь лёгкая футболка, сплошь и рядом перепачканная грязью. Старые джинсы и кеды уже давно отслужили своё, потрепались и кое-где рвались. Белоснежные волосы неопрятными прядями прилипали к лицу и шее. — Дворняжка, ты что здесь забыл?! — мужчина в возрасте со сжатыми купюрами в руке вылетел из-за кассового аппарата, едва не сбив с ног посетителя, и принялся осыпать Уолкера горой проклятий и ругани. — Убирайся прочь, пока я тебе кости не переломал! Аллен испугано сжался в комок, не решаясь выйти из-под навеса. — У тебя есть деньги? — грозно спросил тот мужчина. Аллен помотал головой. — Так вот и нечего тебе тут делать! Не распугивай мне посетителей! У него не было ни денег, ни дома, ни семьи. Оставшись совсем один, Аллен был вынужден скитаться по улицам, день за днём только и делая, что ища еду. — Он ведь ребёнок. Как Вам не стыдно? — рядом с Уолкером присел молодой мужчина в костюме, раскрыв над ним большой чёрный зонт. — Ты потерялся? Аллен удивлённо посмотрел на него. Ещё никогда незнакомые люди не относились к нему с такой добротой. В каждом слове и жесте он ждал подвоха. — Я не потерялся. Я просто один. — Всегда? — узкие прямоугольные очки незнакомца съехали на кончик носа. — Всегда. Мужчина на секунду задумался, потом улыбнулся дружелюбно, протягивая свободную от зонта руку. — Меня зовут Комуи Ли. Хочешь пойти со мной? Я подарю тебе жизнь.

***

Осторожно сев на кровати, так, чтобы не разбудить Канду, Аллен медленно потянул на себя одеяло, прижав его к груди. Голова была совершенно пустой. Тело сковала лёгкая слабость. Уолкер даже не решился сразу встать, чтобы одеться. Ноги не слушались его, а свалиться с громким грохотом в шесть часов утра совершенно не хотелось. Вчера он так и не сумел ничего узнать у Канды. Всё настолько закрутилось и завертелось, что сил совершенно не осталось. Аллен даже не помнил, когда уснул. Последнее, что осталось в памяти – это руки Канды на его плечах и тихий шёпот. Потом Аллен видел сон о том времени, когда впервые познакомился с Комуи. Он обещал подарить ему жизнь. И, наверное, в какой-то степени исполнил обещание. Только эта жизнь принадлежала не Аллену, а Комуи. Он научил его жить так, как требовалось ему. Дал необходимые навыки, внушил, что чувства – лишняя деталь в его будущей работе. Разве Аллен хотел снова испытать боль от потери? Конечно, нет. Так зачем же рисковать… Не чувствовать. Ничего не чувствовать. Не проникаться сожалением к тем, кого нужно устранить. Не привыкать к людям. Не привязываться. Не любить. Аллен смог справиться почти со всеми условиями. Он научился не видеть в людях живых существ. Так ведь проще. Научился не задавать вопросов, чтобы не вдаваться в раздумья о том, а что же осталось у того убитого человека. Возможно, незаконченные дела, семья, друзья… Те, кто будет его оплакивать. Важно ли это для него, для Аллена Уолкера? Нет, конечно. Нет. Аллен научился справляться со многим. Научился даже постоянно находиться рядом с тем, кого любил, но не мог подарить свои чувства. Научился терпеть боль. Что есть эта боль по сравнению с мучительной жизнью на улице? Ничего. Терпимо. Терпимо ведь… Он обязан Комуи за всё. Только вот Канда тоже научил многому, а поблагодарить его – боязно. Убить… Нет, Аллен вовсе не желал смерти Канде. За что? За то, что так захотел Комуи? За то, что он стал мешать? Но ведь он прекрасно видел то, что Аллен не способен увидеть в Канде врага. Да, любовь можно подавить, можно спрятать, но убить в таком состоянии невозможно. Никогда. Ни за что. Пробравшись на цыпочках в ванную комнату, Аллен по пути захватил сотовый телефон и, плотно прикрыв дверь, уселся на холодный кафельный пол. В списке контактов оставался номер Лави. Несколько длинных гудков закончились коротким «Слушаю». — Это Аллен, — начал он. — Я просто хотел сообщить тебе, что не нужно искать Канду. Он здесь, со мной. Всё хорошо. Молчание на том конце Уолкер не воспринял как само собой разумеющееся. Обычно Лави всегда оставался в приподнятом настроении и во всём плохом искал хорошие стороны. Сейчас же по его голосу нельзя было сказать того, что этот человек – само скопление позитива. — С тобой? То есть ты нашёл его? — спустя какое-то время спросил Лави. — Скорее, он меня нашёл. Канда спит у меня дома. Комуи не знает об этом, поэтому… — Аллен, с тобой всё хорошо? Точно? Лави был чем-то обеспокоен. Аллен это чувствовал даже так, без зрительного контакта. Чувствовал, но с вопросом медлил. — Точно, — он прикусил губу, не рассчитав силу, и коснулся её пальцами. Несколько капель крови. — Лави. Я не экстрасенс, да и с тобой я давно не общался, но лучше сразу скажи, что не так. Кончики пальцев окрасились в алый цвет. Аллен быстро стёр кровь о первое попавшееся полотенце. На белой махровой ткани остались пятна. Так не пойдёт, решил он, и резким движением стянул полотенце с вешалки, бросив его в умывальник. Холодная вода смыла с него кровь, а вот Аллен, одарив испепеляющим взглядом своё отражение в зеркале, с недовольством отметил потрёпанный после ночи вид. — Только пообещай, что будешь держать себя в руках. Это неточная информация, и за её достоверность я ручаться не могу… но пока это единственное, на что я наткнулся при попытке найти хоть что-то о Юу, — Лави, видимо, сидел около компьютера: было слышно щёлканье клавиш. — Меня учили в любой ситуации держать себя в руках, — откликнулся Уолкер, завинчивая кран. — Всё равно лучше сядь. — Я сижу. На полу, в ванной, — он быстро вернулся в прежнее положение. — Тогда слушай. Информация, которую мне удалось добыть с компьютера Комуи, обрывочная, так как мне пришлось срочно оборвать связь во время скачивания. Иначе меня бы засекли. — Но ведь в этих обрывках было что-то важное? — Очень важное. Аллен, я даже не знаю, как такое может быть… — Да говори уже! — Полагаю, Юу действительно человек. Его имени в базе данных этих новейших технических человекоподобных существ я не нашёл. Но там было кое-что другое. Лави сделал паузу, поэтому у Аллена было предостаточно времени, чтобы предположить худшие догадки. — Там было твоё имя, Аллен.

***

О хакерских способностях Лави Аллен слышал и раньше. Взламывание паролей, сайтов, чужих компьютеров – способность, конечно, хорошая, только вот чем она полезна для снайпера? Ничем, наверное. Правильно он поступил или нет, встретившись с Лави и попросив его об услуге? Скорее всего, неправильно. Ведь это то, о чём никто не должен был узнать. Ни Лави, ни тем более сам Аллен. Секретная база данных, о которых никто не знал. Имена, имена, имена… Имя Аллена. Он вернулся в комнату совершенно растерянный. Что говорить? Как вести себя? Как теперь мыслить? Вряд ли Канда мог ответить на его вопросы. Канда уже не спал. Он сидел на кровати, одетый. Длинные волосы были собраны в аккуратный хвост. Он слышал. Он наверняка слышал разговор. Вот только понял ли, о чём шла речь? Остановившись посреди комнаты, Аллен безразлично взглянул на потухший экран мобильника и бросил его на кровать. — Может, у тебя для меня тоже есть прекрасные новости? Ты ведь обещал, что расскажешь… что-то. Вместо ответа Канда окинул взглядом его комнату. Полупустые полки шкафа, чистый журнальный столик, какое-то тропическое деревце, растущее в коричневом горшке на полу около окна… Ничего лишнего. Всё так, как и было с самого начала. Так, как сделал здесь Комуи. — Аллен… — собственное имя, произнесённое Кандой, заставило его вздрогнуть. — У тебя есть альбом с фотографиями? Канда не называл его по имени. Не было у него такой привычки. Даже если сослаться на тот препарат, который контролировал поведение… Никогда. Значит, что-то не так. — Откуда… у меня ведь нет родных и тех, кто мог бы фотографировать. Канда встал, подошёл к шкафу, провёл пальцем по корочкам аккуратно составленных на полке книг. — А раньше? — Что – раньше? — Раньше были? — пояснил свой вопрос он. Аллен задумался. Раньше… нет, не было. — А самое раннее воспоминание? … Его встреча с Комуи. Это было единственное, что Аллен помнил настолько ярко и чётко, словно та встреча произошла вчера. Мельчайшие детали, вплоть до размера падающих с неба градин, вплоть до двойного стежка на вороте плаща Комуи. Аллен помнил всё. Своё первое впечатление о нём, страх от угроз того мужчины, внезапно возникшее доверие к незнакомому человеку, раскрывшему над ним зонт. А то, что было до этой встречи… Аллен не помнил. Абсолютно. И никогда не задумывался о том, что там, раньше, могло что-то быть. — Я… Канда, я не помню, что было до Комуи… я не помню… но ведь должен? — он поднял испуганные глаза на него, словно Канда должен был возразить, успокоить. Но Канда не возражал. Конечно, Аллен должен помнить. Конечно… как можно забыть собственную жизнь хотя бы в общих очертаниях? Аллен обессиленно упал на колени, вцепившись руками в волосы. — Я не могу… я не хочу быть таким!.. За что… За что мне это, Канда? Канда, Канда, Канда. Аллен всё время только и делал, что ждал его подтверждения. Ждал подтверждения того, кто раньше практически никогда не выражал своего мнения. — Тихо. Успокойся, — Канда присел рядом с ним, взял его руку и приложил к его груди со стороны сердца. — Чувствуешь? Не механическое. Не механическое… бьётся, как живое. Но с каких пор они оба стали убеждать себя в том, что их сердца – настоящие? Да ещё и таким странным способом. Аллен дальше молчать не мог. Ему нужно было поделиться с кем-то тайной, выплеснуть то, от чего на душе становилось гадко и противно. Он рассказал Канде о своей встрече с Лави, о той базе данных и о своём замешательстве. Канда не перебивал его, иногда лишь напряжённо вздыхая, смотрел на Уолкера, который так и сидел на полу, недоумённо разводил руками и изредка поднимал взгляд на него, словно ища немой поддержки. — А теперь слушай. Внимательно, — Канда перебрался на кровать, достав из кармана брюк ампулу, которую, видимо, больше никогда не собирался принимать. — Знаешь, что это? — Препарат для поддержания работоспособности роботов. Наверное… — неуверенно ответил Аллен. — Препарат для подавления воли, — Канда произнёс это с усмешкой, а после легко раздавил стеклянную колбочку в руке. Осколки посыпались на пол. — Понимаешь? Уолкер высказал первую попавшуюся догадку. Вернее, высказал то, что и так было ему известно: — Ты – человек. И ты не похож на психически неустойчивого… Значит, Комуи сделал из тебя куклу ради своей прихоти. — Может быть. Молодец, соображаешь, — похвалил его Канда. — А кто ты? Аллен сник. — Убийца, — мрачно произнёс он. По крайней мере, больше ни в чём он не мог быть уверен. Работа, выполняемая им в течение нескольких последних лет – вот что осталось неизменным. Однако Канда перебил его мысли, цепко схватив за подбородок и развернув к себе лицом. — Ты – главный объект эксперимента. Такие, как ты, должны стать новым витком в эволюции. Беспрекословное подчинение не из-за препаратов, а по собственной воле, точность выполнения приказов, высокая работоспособность, отказ от необходимости в человеческих чувствах… Но твоё сердце – живое, не искусственное. Слова Канды доходили до Аллена с трудом. Медленно они просачивались в его сознание, как клейкая, тягучая жидкость, и оседали глубоко внутри. А ведь всё было с точностью до наоборот. Только Канде в то время было абсолютно всё равно. И кому из них не повезло? — Я провалил эксперимент. Я – неудачный образец, — подвёл итог Аллен. — В таком случае, я – неудачный экспериментатор. Уолкер угрюмо взглянул на него, покачал головой, но ничего не сказал. Нужно было подводить итоги. Нужно найти черту, к которой лучше вернуться, чтобы было легче. Нужно… не мучить себя, ведь умереть ему никто не позволит. Здесь сейчас – Канда, там, подальше – Комуи. А между ними – та самая черта, около которой Аллену и нужно держаться. Не переходить слишком далеко. Не приближаться больше к Комуи с доверием. Нельзя. Не приближаться к Канде… или уже поздно? Уже приблизился? Коснулся рукой запретного? Обидно-то как. Столько сил зря потрачено. — Мне всё равно нельзя быть с тобой. Вернее, тебе нельзя. Неправильно, — пока что это был единственный вывод, который мог сделать Аллен. Канда сцепил пальцы рук между собой, кивком подзывая его сесть ближе. — Не пойду, — сразу отказался Уолкер. — Нельзя. — Боишься совершить ошибку? — Уже совершил. Теперь боюсь повторить. — Весь наш мир – ошибка. Наша работа – тем более. Аргумент подействовал на Аллена более чем действенно. После него две ночи, проведённые с Кандой, показались чем-то мелочным и незначительным. Аллен несколько лет тренировался, чтобы потом выполнять заказы на убийство, а это произошло быстро, спонтанно и без какой-либо моральной подготовки. Захотели – сделали. Сделали, потому что захотели. Оба. Ошибка? Смотря с какой стороны посмотреть. Аллен подобрался на коленях к кровати, приподнялся, сел рядом с Кандой, касаясь его бедром. — Наверное, я ошибся ещё тогда, когда захотел продолжить работать с тобой. Когда опустился до угроз Комуи и всё такое… кто знает, может, в другом случае сейчас я стрелял бы в очередного порнорежиссёра, — он нашёл в себе силы улыбнуться. — Даже если бы тогда ты поступил иначе, правда о тебе не изменилась бы. Аллен сжал кулаки, напрягшись всем телом, борясь с желанием оттолкнуть Канду. Близость с ним теперь выглядела ещё более пугающей, чем раньше. Хотя, собственно, чего уже бояться? Черта давно пройдена, принципы нарушены. Остался лишь этот момент настоящего. — Я сейчас ничего не понимаю… абсолютно, — сдался он, подняв руки и обняв Канду за шею. — Пусть вся моя жизнь – фальшивка, но хоть чувства-то настоящие, надеюсь… Аллен падал с небес на землю.

***

— Цель найдена. Провожу оценку обстановки, — сказал Аллен и по привычке потянулся к гарнитуре. Помех не было. Только звенящая тишина. Рабочая обстановка. Он, как обычно, находился на крыше очередного дома в тёмное время суток, крепко держал винтовку и внимательно всматривался в окна напротив. Иногда пальцы натыкались на царапины. Царапины отвлекали, заставляя Аллена вспомнить их историю. Хорошо, что эти истории существовали на самом деле. Так он хотя бы мог убедиться в правдоподобности своих воспоминаний. Они настоящие. Настоящие. От этих воспоминаний в груди теплело и становилось больно дышать. Приятная, томящая боль. Иногда казалось, что сердце замедляло свой ход, а после и вовсе останавливалось. Перерыв между его ударами настолько короткий, что о нём и не задумываешься. А если задуматься? Если… взять и задуматься. Закрыть глаза и прислушаться. Тук-тук. Тук-тук. Тук… тук… Медленнее и медленнее. И в тот момент, когда успеваешь заметить этот перерыв между ударами, он становится бесконечным. Тук… Тук?.. — … эй, ты слышишь меня? Аллен вздрогнул и открыл глаза. Приложил руку к груди и напряжённо вздохнул. Сердце всё ещё билось. — Я слышу тебя, Канда. — Ты там уснул, что ли? — Задумался. — Не время задумываться. Разве у нас не уговор? Ты следишь за обстановкой, и если что не так, то стреляешь, а не спишь! — Я не сплю! — с досадой шикнул на него Аллен. Ну разве он виноват, что теперь его голова забита только особенностями собственного организма, эгоизмом Комуи и отсутствием какого-либо иного будущего, без убийств и заказов? Почему-то предстоящее дельце волновало Аллена меньше всего. Вернее, волновало как раз очень сильно, поэтому он невольно желал отвлечься. Получалось это неспециально, но раньше не было даже никаких поводов для того, чтобы думать о чём-то другом, кроме работы. Словам Лави Аллен, конечно, верил. Верил, что в компьютерных архивах на рабочем месте Комуи есть засекреченные данные, которые тот никому не разглашал. Особенно подчинённым. Но Канда настоял на проверке. И как ещё можно было это проверить, кроме как не пробравшись в кабинет Комуи и не заглянув в его компьютер? Никак. Поэтому Аллен согласился. Согласился быть соучастником в преступлении против своего работодателя, согласился предать того, кто спас ему жизнь, пусть и в личных целях. Согласился довериться Канде. А Канда действовал решительно. Он узнал подробный распорядок дня Комуи, проник в здание главного офиса, когда там было мало людей. И вот теперь Аллен внимательно следил за кабинетом Комуи Ли, не снимая палец с курка. Однако сегодняшнее задание отличалось от предыдущих. Сегодня не должно быть жертв. Сегодня должен быть идеальный взлом, а не убийство. Сегодня должно быть принято решение о том, что делать дальше. — Канда… а ты уверен в том, что хочешь этого? — тихо спросил его Аллен. В ответ он услышал презрительное фырканье. — Я с тобой целовался, помнишь? — Это к делу не относится… — ... и ещё много чего. — Это не ответ на вопрос! — Я хочу быть с тобой, кем бы ты ни оказался. А ведь не так давно Аллен сам стремился находиться рядом с Кандой вне зависимости от того, какого рода будет их общение и кто он такой. — Делай уже то, что задумано, — Уолкер невольно улыбнулся, мысленно радуясь, что сейчас его никто не видит. Пожалуй, чувство радости в этот момент заставляло поверить, что оно настоящее, а не придуманное. Однако радоваться ему долго не пришлось. — Я вижу Комуи. Он только что вышел из лифта. Канда, у тебя три минуты, не больше. Уходи! — Успокойся. Данные почти скопировались. Насколько позволяло рассмотреть расстояние, то Канда в это время сидел около ноутбука Ли. — Успокоиться? Да если тебя поймают, всё пропало! — Ты профессионал или кто? Давай без истерик. — Без истерик, без истерик… — как заклинание повторил Аллен, однако Комуи, уверенно приближающийся к своему кабинету, вовсе и не думал где-нибудь задерживаться. — Две минуты. Забирай флэшку и вали на хрен оттуда! — Почти готово. Ещё пару секунд… — Канда, мне нужно, чтобы ты сам вернулся, а эти чёртовы мегабайты информации – дело десятое! — Всё, — Канда резко выдернул флэшку из гнезда, захлопнул крышку ноутбука и аккуратно придвинул стул к столу так, как и было до его прихода. — Уходи через вторую дверь… вторая дверь! Аллену казалось, что он задохнётся от волнения. Никогда… никогда раньше он настолько сильно не переживал за кого-то. Это чувство было ему незнакомым, непривычным и абсолютно чужим. Оно… волновало. Выводило из себя. Злило. Устало привалившись спиной к холодному камню, Аллен не стал наблюдать, как Канда в спешке спускался по лестнице и выходил из здания через чёрный ход. Не стал продолжать следить и за Комуи, который достал из ящика стола пару папок и вновь вышел из кабинета. Сняв с уха гарнитуру, Уолкер крепко сжал хрупкую вещицу в руке, едва не сломав её, и бессильно ударил кулаком по бетонной поверхности крыши. Костяшки пальцев тут же пронзила боль, кожа содралась, а капли крови окрасили собой бледные руки. — Я тебя ненавижу… ненавижу, за волнение.

***

Небо говорило далёкими раскатами грома и крупными каплями дождя. Небо пряталось за пеленой сердитых туч и отталкивало от себя. Ветер поступал так же, качая из стороны в сторону массивные тела деревьев, воя и рыча. Очередной такой порыв изменил путь прозрачных дождевых капель, обдав большое ничем незащищённое окно волной мокрых выстрелов. Аллен скрестил руки на подоконнике, слушая непрерывный монолог природы. Природа злилась. То, что происходило сейчас на улице, происходило и внутри Аллена. Ураган, который вот-вот мог вырваться на свободу. Целиться в собственного начальника непростительно. Проникать в его кабинет и красть данные – тем более. А если уж совместить эти два греха, получится прямая дорога в Ад. Он сам выкопал себе яму. Хотя, возможно, просто отбросил листья, которые прикрывали яму. — Я вот понять никак не могу, — отвернувшись от окна, Уолкер изобразил руками две чаши весов. — Желание узнать правду – это хорошо или плохо? Канда, уже около часа возившийся с информацией на флэшке, незамедлительно ответил: — Хорошо. Равновесие весов нарушилось в пользу «хорошо». — А если быть готовым при этом убить тех, на кого работаешь? — Для тебя – хорошо. Два плюса. — Ладно… а если тот, на кого я работаю, спас мне жизнь? Канда отстранился от ноутбука, видимо, пытаясь уловить суть всех вопросов. — Ты не знаешь, что с тобой было на самом деле, так что избавь меня от того бреда, который я сейчас слышу. Зашифровано, — оповестил Уолкера он. — У меня не было времени хотя бы там просмотреть таблицу с именами. — То есть ты даже не знал, что скачиваешь? — Знал. Но я не взломщик паролей. — У тебя прошлое механического человека, а ты даже пароль взломать не можешь. — Не моя работа. Не его работа, верно. Единственный, кто легко управлялся с виртуальным миром, был Лави. По крайней мере, Аллен больше никого никогда не встречал, кто с таким азартом занимался столь незаконным делом. Лави был странным, но в то же время интересным человеком. Лави был тем, кто умел улыбаться после очередного выстрела. Лави умел радоваться жизни, какой бы она ни была. Попросить его? Впрочем, другого выхода всё равно не было. Аллен вернулся к лицезрению бушующей за окном погоды. — Отдай мне флэшку, я попробую с ней разобраться. — Гений, что ли? — Лави, — односложно ответил он. Разъяснений не требовалось.

***

Завтра ему нужно было явиться перед Комуи и доложить о продвижении задания. Завтра ему предстояло придумать хоть что-то, чтобы оттянуть момент открытия правды. Аллен должен был убить Канду, а едва не убил самого Комуи. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в подушку. Канда, который без разрешения улёгся рядом с ним и теперь крепко обнимал его за талию со спины, кажется, уже спал. Аллена же одолела бессонница. Сначала он пытался отсчитывать секунды, что плелись друг за другом слишком медленно, а потом, отсчитав уже около тридцати минут, снова стал раздумывать над завтрашним днём. Буря на улице давно закончилась, и теперь тишина надолго овладела временем и пространством. Аллен посмотрел на незашторенное окно, тихо вздохнул и, найдя руку Канды где-то под одеялом, легонько сжал её. Он ясно осознавал, что задание провалено с треском. Всё-таки Комуи был абсолютно прав, когда говорил, что чувства для снайпера совершенно лишние. И что в итоге? Проигрыш самому себе. — Ну и куда ты собрался? — спросил Канда, когда Аллен попытался выбраться из-под одеяла. Он не выглядел так, словно только что проснулся. Значит, вообще не спал. — Воды попить. На кухню, — Уолкер спустил босые ступни на прохладный пол. — И снотворного выпей. Аллен не стал интересоваться, как Канда сумел почувствовать его бессонницу, поэтому лишь согласно кивнул и встал с кровати. Рука соскользнула с талии. Стало непривычно пусто. Он даже засомневался, а так ли нужна ему эта вода? Лучше вернуться обратно под одеяло, повернуться к Канде лицом и, возможно, даже поцеловать его… Однако Аллен, переборов желание, покинул комнату, взял кружку и, зачем-то развинтив кран, уселся на пол. Сильный напор разбивался о стены раковины, прогоняя тишину. Наверное, ему хотелось плакать. Или смеяться – Уолкер не знал. Все чувства настолько спутались друг с другом, что он просто не мог сосредоточиться ни на чём. Как так получилось, что эмоции оказались сильнее его? Позор. В профессиональном плане – позор. — Может, было бы лучше оставить всё, как есть, и не лезть за подробностями? Канда, видимо, посчитал нужным не оставлять его одного. — Я ушёл сюда для того, чтобы побыть одному, — поставив кружку рядом с собой, Аллен обхватил руками колени. — Тебе-то что не спится? — Под такой шум никто не уснёт. — Зато меня отвлекает. — Тебя отвлекает, мне - мешает. Так что я, пожалуй, закрою воду. — Ты невероятно логичен, — фыркнул Аллен. Канда уселся около него, предварительно убрав кружку со своего пути. Уолкер какое-то время наслаждался вернувшейся тишиной и молчаливым собеседником. А ведь они стали ближе за каких-то несколько дней. Пожалуй, эксперимент, проводимый Комуи, оказался полностью провален. Если, конечно, всё это правда. — Скажи… как ты узнал, что тебя используют для эксперимента? Канда хмыкнул. — Наверное, мне говорили когда-то. — Наверное? — Я тоже не помню многих вещей. Будто бы они оба затерялись в каком-то лабиринте. Настоящая ли их жизнь, или же это только игра? Аллен старался не склоняться ни к одному из вариантов. В конце концов, разочарование от уверенности в неверном варианте будет болезненное. Лучше настроиться на худшее и быть готовым ко всему. — Ну? Так что ты планируешь делать завтра? — Попробую выиграть время. Убедить Комуи в том, что я всё ещё не нашёл тебя, сложно, но возможно. А потом… потом загляну к Лави. Может, получится взломать пароль… — Аллен умолк на время от приятного прикосновения к оголённому животу. — Прекрати. У меня нет настроения. — Мне не нужно твоё настроение. Мне нужно, чтобы ты отвечал. Пожалуй, интересно. Устать до такой степени, что будут болеть губы от поцелуев, а спина заноет от долгого сидения на полу. Устать до такой степени, что дико захочется спать.