Trying to exhale you like a white smoke

      Ему 98.       Он не уверен, как себя называть. Баки? Джеймс? Солдат? Агент? Последние два ему не нравятся, но первые, как сам он считает, не заслужены. Поэтому в своей голове он зовет себя "Он" или "мужчина".       Он не уверен, сколько ему на самом деле. Хотелось бы сказать, что ему всего 30, но тогда пропадут годы, проведенные в ГИДРЕ. Они, как бы страшно это не звучало, все еще часть него. Эти годы ужасны, болезненны и отвратительны, заставляют просыпаться посреди ночи, но это все еще он. Зимний солдат все еще одна из его частей. И он не собирается снова терять себя.       Он не знал, что знает румынский, когда бежал сюда. Но и русский он не знал. Последний язык, который изучал Джеймс Барнс был французский, да и это ограничилось парой ругательств от Дернье. Знание множества языков помогло, когда он был в бегах, но это не значит, что ему нравится знать их.       Бухарест красивый и достаточно тихий, даром что столица. Люди достаточно дружелюбны к нему, они словно чувствуют, что он пережил нечто ужасное. Может это из-за революции в их родной стране. Он видит выживших, он видит боль в глазах, переживших режим. Может они тоже видят в нем что-то такое. Видят, что он сломан.*       Он не хочет думать, что, скорее всего, тоже был оружием, поддерживающим этот режим.       Он находит работу. Деньги, украденные у ГИДРЫ, заканчиваются быстро из-за всех его передвижений, необходимых для того, чтобы запутать следы для… всех, кто хочет найти его. Он снимает квартиру. Покупает что-то новое для себя. Учится общаться, не отдавая приказы. Покупает фрукты на рынке. Учится спать, есть, жить. Пытается жить как обычный человек

***

      Свое первое рождество он провел в бегах. Уничтожил пару баз ГИДРЫ по пути, но об этом думать не хочется. Свое второе рождество, сейчас, он проводит на матрасе в своей квартирке. Его колотит, одежда мокрая, а кожа липкая от холодного пота. Лицо, мокрое от слез, сводит от рыданий.       Неделя действительно была трудной. Возможно, ему удалось проспать пять часов, возможно, он просто лежал в забытьи. Воспоминания возвращаются к нему волнами, он привык к этому, даже завел привычку записывать все в блокноты, которые бережно хранит в рюкзаке под полом на кухне.       Он нашел в интернете, что записывать все подряд помогает при психологических травмах, поэтому там не только воспоминания, но и весь его прошедший день. Он не хочет забыть хоть что-то снова.       В этот раз волна воспоминаний – он даже называет это цунами - слишком большая. Воспоминания о ГИДРЕ – не худшее, что он видит. Худшее – воспоминания о Стиве. Самые сокровенные, самые интимные. Те вещи о Стиве, которые он помнил всегда, с которыми, казалось, он был рожден. Однако ГИДРА почти забрала их, запутала его сознание, заставила его забыть самое дорогое в его жизни: Стива, его семью, его самого.       Он вспомнил Говарда Старка. Хороший парень. Улучшил ему винтовку, защищал Стива, сделав щит и укрепив форму. А Зимний солдат просто взял и убил его. Он не мог вспомнить, почему ГИДРА приказала ему сделать это, но было грязно. Погиб не только Говард, но и его жена. Можно было обойтись без этого, наверняка, но когда ГИДРА думали сделать хоть что-нибудь с меньшими потерями. Ради своей цели они готовы утопить мир в крови.       Вот только сейчас он припоминает то, что, возможно, и стало причиной смерти Говарда. Кресло, где его обнуляли. Ремни и цепи вокруг него. Игла в вене, и кровь, вытекающая из него литрами. И голос Говарда. Помнит, как забрал целую кучу сыворотки, как почти был убит другими суперсолдатами, но эти оказались нестабильными. Получается, сыворотка была из его крови? От осознания судорожно сжимается желудок, заставляя бежать в ванную, где его буквально выворачивает наизнанку. Он тяжело дышит и его рвет снова.       Откинувшись спиной на стену, морщится от вкуса во рту и от того, что пряди волос мокрые из-за рвоты. У него нет сил встать, поэтому он сидит, прикрыв глаза, судорожно дыша, пытаясь подавить истерику.       Он правда не знает, когда его плечи начали дрожать, а слезы стекать по лицу. Судорожные рыдания рвутся из саднящего горла. Пальцы скребут по кафельному полу, порождая отвратительный звук с левой стороны, который заставляет его биться в истерике еще сильнее. Он монстр, оружие, которое использовала ГИДРА для достижения своих целей. Он знает, что он жертва, но также он знает, что его не защитит государство, и суд присяжных вряд ли заступится за него в полном составе.** Он знает, что сейчас ни за что не обелит свое имя.       Стив… Нельзя показываться ему сейчас. Не уверен, что когда-либо будет можно. Его сознание, его воспоминания все еще слишком разрозненные. Роджерс наверняка примет его, поможет вспомнить. Но в этот раз он хотел бы сделать все сам. Он не готов к полному боли, тоски и отвращения взгляду. Что если Стив действительно почувствует к нему отвращение? Что если отвергнет его? Что если скажет, что Барнс больше не Барнс? Что в его глазах больше нет Баки, в них теперь только Зимний солдат.       От этих мыслей становится еще хуже. Действительно ли он заслуживает то, что имеет сейчас? Может ему нужно умереть? Он знает, что миссия по уничтожению Капитана Америка должна была стать последней. В кошмарах он видит, как убивает Стива на хеликэрриере, как Роджерс говорит, что они больше не друзья, не… что они больше никто друг другу.       В голове слишком сумбурно, все смешивается в один большой комок, и он перескакивает с мысли на мысль. Наконец, поднимаясь на ноги и опираясь о раковину, он принимает единственное верное решение.

***

      25 декабря он сидит в подворотне с бутылкой водки и пачкой сигарет. Рядом на земле лежит 9-милиметровый глок, который уже немного припорошило снегом. Прищурившись, он смотрит на бутылку, от которой, внезапно, осталась лишь половина.       Так действительно будет лучше. Для всего мира: Зимнего солдата не станет, а значит, никто не сможет использовать его для достижения своей цели. Стив и тот парень с крыльями – его зовут Сэм, он помнит – перестанут его искать и займутся миссиями с Мстителями. Хотя, Стив уже вернулся к ним, так что ищет его только Уилсон. Он замечал за собой хвост пару раз, однажды скрыться получилось лишь в последний момент.       И сейчас все закончится. Сейчас он просто выстрелит себе в рот, немного под углом, и вышибет себе мозги. От такого он должен умереть быстро, даже сыворотка в крови не поможет. Может быть, его тело найдет Уилсон, а может – скорее всего – случайный прохожий или бродяга, зашедший в переулок в надежде укрыться от ветра. Роджерс узнает о нем из новостей. Возможно, труп покажут по телевизору. Толпа всегда жаждет зрелищ, а вид мертвого Зимнего солдата та еще приманка. Ему известно, что правительство США использует его как козла отпущения, пытаясь сохранить остатки разваливающейся репутации.       «Вот и все, - мелькает в его голове, - самое время узнать, врут ли священные писания и сестра Катерина. Если нет, то в Раю я плюну Богу в лицо за все, что он решил мне дать. Если же да, то плевать уже. Смерть звучит, чем что-либо еще с чертового сорок пятого».       Напоследок, он решает закурить. Однажды, они с Роджерсом, будучи на войне, видели советского солдата, что перед смертью попросил у нацистов прикурить. Те, смеясь, выполнили просьбу, а через пару затяжек он кинулся на немцев и убил двух ударами кулаков. Кажется, его звали Алексей. Сейчас, конечно, неважно ни его имя, ни эта история, однако, перед смертью приятно думать о чем-то хорошем или великом.       Огонь освещает похудевшее заросшее лицо, оттеняя его. Затягиваясь, он втягивает щеки, очерчивая и без того острые скулы. Дым царапает горло и обжигает легкие, заставляя морщиться. Выдыхая, он медленно прикрывает глаза и откидывается спиной на стену.       «Падая, я думал, что рад тому, что Стив жив, — думает мужчина. — Он и сейчас жив, в тепле и относительной безопасности, окружен друзьями. Роджерс определенно будет в порядке».       Кончик сигареты становится ярче со второй затяжкой, а мужчина все-таки заходится в кашле. Сколько бы он ни пытался курить, он всегда в итоге давится. Как только Стиву удавалось курить без каких-либо проблем? Его легкие ведь были ни к черту, а, если верить тому, что пишут на пачках сейчас, дым вредил им еще сильнее.       Затянувшись вновь, он вспоминает, как вытащил Роджерса из Потомака, как тот отказывался драться с ним, как позволил убить себя, надеясь на то, что Солдат отступит. Как Стив отказался жить в мире, где Барнс не узнает его, несмотря на то, что обрел.       Ему мало что помнится с завода ГИДРЫ, где ему ввели сыворотку. Стив нашел его, тогда Барнс пока еще Барнс – думал, что умер, увидев Роджерса здоровым. А когда Стив сказал ему уходить, все, на что хватило его сил, было выкрикнуть: «Нет, без тебя не уйду!» После – лишь пустота.       — Что я творю?       Тихий шепот в пустоту заканчивается громким всхлипом. Сигарета падает на заснеженный асфальт из ослабевших пальцев; слезы оставляют дорожки на лице, из-за них ветер обжигает холодом, заставляя непроизвольно думать о криокамере.       Мужчина прижимает ноги к груди, пряча лицо в коленях. Как он может покончить с собой, когда Роджерс был готов на все ради него? Стив всегда был с ним, всегда дрался за право быть рядом: в Бруклине, когда они были детьми, и взрослые не разрешали им общаться, когда они стали парой, несмотря на то, что это было нелегально. Он прошел за ним пол-Европы.       — Ты не можешь настолько быть эгоистом.       Он вскакивает на ноги, немного покачиваясь из-за затекших мышц. Опираясь локтем о стену, судорожно вытирает лицо от слез, уже подсыхающих на ветру.       — Стив столько для тебя сделал, ты не можешь просто так сдаться, Барнс.       Судорожный шепот себе под нос обрывается. Он практически не называет себя; даже Солдатом в самые плохие дни, когда единственная возможность функционировать – это отдавать себе приказы. Может быть, это прогресс? Может, ему становится лучше?       Он принимает решение. Он вспомнит больше. Как-нибудь свяжется со Стивом, извинится перед ним и будет надеяться, что те, с кем сейчас работает Роджерс, не превратят его в Зимнего солдата вновь и не запрут в клетке.       — Ты должен вспомнить. Тебя зовут Баки Барнс.       Барнс поднимает пистолет и мусор за собой и выходит из подворотни. Пройдя по улице, он видит бездомного, у которого на картонке написано «ветеран». Останавливаясь рядом, Барнс отдает ему сто пятьдесят лей*** и пачку сигарет и, тихо бормоча: «С Рождеством» — удаляется, оставляя мужчину лишь смотреть ему вслед.       Может, у него не получится. Может быть, он все вспомнит. А может, случится что-то абсолютно неожиданное. Сейчас это неважно. Он принял решение жить, и будущее может немного подождать.       Сейчас он спешит домой под горячий душ.

***

*Речь о Румынской революции 1989 года, когда был свергнут социалистический режим Николае Чаушеску. Румыния единственная страна восточного блока, где лидер был убит во время революции. Революцию поддержал СССР, так что привлечение Зимнего солдата в этот конфликт вполне имело место быть. **В США (т.к. Баки все еще гражданин США) суд присяжных должен единогласно признать подсудимого невиновным, чтобы дело закрыли и его признали невиновным официально. ***Валюта Румынии - Румынский лей (примерно равна 18 рублям). Чтобы вы понимали, куриное филе стоит около 19 лей, а молоко - 3.70, то есть Барнс дает здесь более чем приличную сумму. Понимаю, звучит нереально, но этот момент был навеян моментом из комикса, где Баки дал большой сверток налички ветерану. 1. Итак, дорогие читатели, небольшой урок истории. В то время большую популярность приобрела евгеника — учение о человеческой селекции. То есть, предлагалось ограничивать больных людей в размножении, чтобы избавиться от плохих генов (позже это сделали своей идеологией нацисты, но опустим). К тому же, прививок тогда не было, то есть родители не могли позволить своим детям общаться с больными детьми, а Стив выглядел достаточно болезным, да и к тому же его больничный лист в фильме включал краснуху, скарлатину и прочие заразные вещи. Да и Сара Роджерс работала с туберкулезными больными. То есть, мало того, что ученые говорили не общаться со Стивом, ведь он недостаточно хороший образец человека, так еще и родители и учителя велели держаться детям подальше. То, что Баки дружил со Стивом - очень серьезный показатель серьезности. Наверняка, все вокруг не хотели, чтобы Барнс общался с ним, вполне возможно даже Стив говорил, что не стоит с ним общаться (вы же помните, что он себя в жертву принесет ради блага других). Но увидев, что Барнс уходить не собирается Роджерс, наверняка вцепился как клещ и дрался со всеми, кто говорил, что Стив не заслуживает иметь друзей.