чувства

      С соседнего столика университетского кафетерия поднялся альфа, оставивший свой грязный поднос с очистками стоять на столе. Юнги оторвался от своего бургера (здравствуй, холестерин) и окликнул его:  — Хей, ты не собираешься убрать за собой?  — Это омежье дело, пусть они и убирают. Вот ты, — ножки стула мерзко скрипят по кафельному полу, и студенты в столовой замолкают, с интересом разглядывая начинающуюся потасовку. Хоть какое-то развлечение.  — Повтори, — голос от злости сел и почти хрипит, а кулаки неконтролируемо сжались.  — А что? Омеги всегда нам прислуживали. А потом появились такие бляди, как ты, и придумали свой феминизм, начали права качать! — Юнги со всей дури бьёт мудака по роже и с удовольствием отмечает хруст ломавшегося носа. Альфа замахивается в ответ, но их быстро растаскивают в стороны. Мин упирается и скользит кедами по полу, брыкается, но безуспешно — его крепко держат. Даже ногой задеть напоследок не получается. Мудаку подают платок — кровь вытереть.       На ковёр ректорского кабинета их почти пинают. Альфа, на правах единственного пострадавшего, сразу принимается оправдываться, что он ничего такого не делал и омегу даже пальцем не тронул. Ректор, явно задолбанный жизнью и не желавший разгребать ещё и эти проблемы, переводит внимание на хмурого парня.  — Итак, вы ничего не хотите рассказать нам, мистер Мин?  — Я ударил его, потому что он назвал меня блядью.  — Попрошу не выражаться в моём кабинете!  — Господин ректор, я не обзывал его! — из-за носа, всего в крови, мудак слегка мычал. Юнги глушил в себе желание ударить его носом об колено, до потерянного сознания. В дверь постучали и вошёл высокий парень. Намджун, кажется, Юнги видел его несколько раз, он был на год старше.  — Господин ректор, послушайте пожалуйста, я успел записать перебранку на диктофон, — протягивает телефон с открытым файлом. Записано не сначала, но ключевые моменты слышно отчётливо. Парень встал за спинкой стула Юнги и спокойным голосом объяснил ситуацию. Видимо, слова круглого отличника университета имеют свой вес, что Мин отделался одним предупреждением, а мудака ещё попросили остаться. Пара была в самом разгаре, а преподаватель Ли ни за что в жизни не пустит опоздавших, так что идти — смысла не было. Намджун закрыл за собой дверь и остался стоять возле неё.  — Хей, спасибо.  — Не стоит. Хван меня тоже бесит.  — Я могу загладить вину за причинённые неудобства чашкой кофе в ближайшей кафешке?  — Можешь, — и очаровательно улыбнулся, показав ямочки.       На следующей паре по экономике преподаватель Ли устроил специальную мозгоёбку Юнги за пропущенную пару и анальную кару с обещанием сдачи двух проектов по его предмету через две недели, и отдельно отметил, что игнорировать наглую копипасту из Википедии не собирается, он умеет пользоваться анти-плагиатом. Добавил: вам, как омеге, опаздывать не пристало. Старый пидор, добавил бессонных ночей. Сука.       В большой перерыв Юнги уныло плёлся по коридору до следующей аудитории, когда стайка из пяти — десяти омег выцепила его и, прижав к стене, начала доходчиво объяснять, кто они, а кто он, и что к Намджун-оппе лезть не стоит — чревато последствиями. Юнги (видимо, когда его делали, то чувство самосохранения положить забыли) харкнул самой главной сучке в лицо, вывернулся из захвата, ударил двух других шестёрок острыми локтями под рёбра и кинулся бежать по коридору. Те, очухавшись, кинулись за ним. Нужная аудитория была как раз напротив той, где, похоже, проходила пара у четвёртого курса, на котором учился Намджун и, как по канону жанра, Юнги со всего размаху врезается в Кима.  — За тобой гонится разъярённый дракон? — ловит его и удерживает на ногах, нагло и насмешливо улыбаясь со своих метр восемьдесят.  — Хуже. Твои поклонницы, — стая как раз нагоняет их, но подойти не смеет, хотя явно взбешена сложившейся ситуацией. Намджун спрашивает тихо где проходит следующая пара и последняя ли она. Провожает до двери (лол, идти два метра) и обещает забрать после неё в кафешку, чтобы загладить свою вину.       Выходя из кабинета через полтора часа адских мук, Юнги встречает Намджун с фирменными ямочками и спрашивает, обедал ли он. Краем глаза отмечается всё та же команда сасенок, но на них откровенно побоку, хотя в голову всё же закрадывается сомнение, что они правы и не стоит контактировать с этим парнем.       Намджун приводит в милое кафе в трёх кварталах от университета, утверждает, что это его любимое и они делают заказ. В самый разгар поедания вкуснейшей курочки, телефон Юнги начинает трещать от звонков родни. Он принимает один рандомный и трубка взрывается голосом аджуммы Сонхвы, восклицающей, какой Юнги у них плохой, что ведёт себя как альфоватая омега, что его феминизм ни до чего хорошего не доведёт, и что не пристало омегам на альф рыпаться, их дело подчиняться и создавать приятные условия. Всё щедро приправлено отборной руганью и криками, Разумеется, администрация успела уведомить родителей Мина, а мама уже растрепала всем родственникам, какой у них Юнги неблагодарный и невоспитанный. Ей тоже доложили только одну сторону медали, так что на неё смысла злиться нет. Спустя три минуты неистового ора от тёти, Намджун вскипает (он всё слышит), выхватывает телефон из рук, не поднося к уху, говорит: Юнги занят, он позже вам перезвонит, выключает, потому что даже троюродный дядя вдруг вспомнил про племянника и тоже решил поперемывать ему мозги.  — Спасибо.  — Учись плевать на чужое мнение. Ты поступил правильно. Я это знаю, ты это знаешь, остальное не важно. И… Раз уж такая ситуация с этими омегами, то я могу провожать тебя по территории кампуса, — опускает голову вниз, пряча выражение лица за чашкой чая и Юнги не замечает предательски покрасневших щёк.  — Нет, не стоит, правда, всё норм. Извинительного обеда достаточно, спасибо. Ты не виноват в их помешательстве на тебе. Это я тебе обязан.  — Но я чувствую себя виноватым. Из-за меня у тебя проблемы. И ничего ты мне не должен!  — Но как же…  — Юнги, ешь пожалуйста, — и сам вгрызается в курицу, с некой злостью работая челюстями. Юнги затыкается и возвращает своё внимание курице и паре панчанов. После они расплачиваются (Мин совал официанту в счёт свои купюры, но Намджун легонько стукнул его по руке и оплатил через телефон. На фырканье от омеги улыбнулся и подмигнул), Юнги честно не знал, как интерпретировать его действия, когда тот не прощается и они вместе идут по узкому тротуару мимо дурацких магазинчиков, так что решил забить и не париться. Намджун перехватывает лямку своего рюкзака, разворачивается всем корпусом (шёл на пару шагов впереди — на тротуаре вдвоём они не поместятся, если хотят поддерживать комфортную дистанцию) и предлагает вместе позаниматься завтра после пар. Юнги, мягко говоря, недоумевает, согласно кивает (Ким вроде нормальный, терять нечего, если они пару часов посидят рядом за учебниками) и кутается сильнее в свою куртку. На дворе ноябрь, как никак, и с моря дует весьма холодный ветер. Намджун тут же спохватывается, и внешне становится немного похож на кудахчущую курицу, поторапливает Мина и предлагает проводить до дома. На чай Юнги его не зовёт, прощаются у подъезда и обещает носить пуховик, а не куртку.       Следующим утром Юнги, как и обещал, приходит в универ в тёплом длинном пуховике и пока он шагает до главного входа, к нему мягко присоединяется кто-то в таком же длинном чёрном пуховике и спрашивает, как настроение. Поворачивает голову и встречает насмешливый взгляд сверху от Намджуна с ямочками и улыбкой.       Они договариваются провести большой перерыв вместе в библиотеке, в ожидании чего Юнги едва не первым вылетает из аудитории, толком не дав преподавателю Кану попрощаться. Вылетает, глуша странную радость, закрепившуюся в глубине души и едва не врезается в ту же стайку разъярённых омежек, готовых драться за своего оппочку. В этот раз они настроены решительнее, у них больше поводов и Юнги понимает, что против них сегодня не выстоит, будет утащен в какую-нибудь подсобку и оставлен там избитым, чуть поворачивает голову и встречается взглядом с Намджуном. Тот безумно обеспокоен, но одними губами шепчет: давай — и Юнги, тихо выдохнув, уворачивается от резкого удара кулаком от главаря, толкает локтями двух других и сшибает ударом ноги ещё одну, ловко подставив подножку. Те валятся друг на друга и несдержанно орут от боли, остальные кидаются их поднимать, а Юнги сбегает к ожидающему Киму, который поддерживающе хлопает по плечу и, держа за него же, ведёт к тем омегам. Пока они, развалившись под ногами других студентов клубком рук и ног, поднимаются друг с друга, шипя от боли, Намджун прокашливается, привлекая их внимание. Шесть пар удивлённых глаз таращатся на него смесью из обожания и стыда за дурацкую картину, а на Юнги — со злобой и завистью.  — Мой дорогой фан-клуб! Я больше не намерен терпеть ваших выходок и объявляю: если кто-нибудь тронет Юнги хоть пальцем — вылетит из университета через минуту, ректор не потерпит такого поведения. Я доходчиво объяснил? — слушатели кивнули, — Отлично! Идём, — хватает Юнги за руку и тянет по коридору за собой. Через пару минут, когда они достаточно ушли от сасен-команды, лопается Миново любопытство.  — Окей, это, конечно, круто, но что это было?  — Они меня достали. Я мог терпеть, когда они просто следили за мной и закидывали мою сумку килограммами картонных красных жоп со слёзными признаниями в любви, но я не собираюсь мириться с тем, что они на полном серьёзе собирались тебя избить! Ты, кстати, круто справился. Где научился такому, расскажешь?  — В Тэгу, будучи подростком, мне приходилось очень поздно возвращаться с занятий в музыкальной школе и ко мне часто приставали альфы, настойчиво предлагая присоединиться. Я не мог позволить им изнасиловать себя и научился некоторым основам ближнего боя, а ещё стал быстро бегать. Серьёзно, мне как-то пришлось убегать два квартала от какого-то чувака! А ещё… — он затыкается от шока, когда Намджун крепко обнимает его, вжимая носом в свою грудь, — Что ты делаешь?  — Ты очень крутой и сильный Юнги. Я восхищаюсь тобой и твоей стойкостью. Как ты вступаешься за омег в универе, когда к ним пристают альфы, как ставишь их на место. Раньше я был жутким сексистом, но посмотрев на тебя и немного узнав о твоих проблемах и твоих мотивах мне стало так стыдно за поведение всех альф на планете. Я старался разбираться с некоторыми самостоятельно, меня они слушали, и не доставляли тебе лишних проблем. С омегами разбираться не мог, но меня поражало их темнота и собственное ограждение от своей свободы. И я видел тебя на контрасте с ними. То, какой ты свободный и независимый от других. Ты обязательно расскажешь мне про Тэгу, но не сейчас, позже, когда я не буду сдерживать себя от желания разнести всех к чёртовой матери. Обещай мне одно, ладно?  — Ахах, я впервые слышу, как ты ругаешься.  — Это единственное, что ты запомнил? — Джун слегка отстраняет Юнги от себя и скептически смотрит на него, приподняв одну бровь.  — Не-не, всё норм, я слушаю, продолжай.  — Окей, — притягивает обратно и обнимает крепче за плечи, — Обещай, что убьёшь в себе это дурацкое чувство, что ты кому-то что-то должен. Ни родственникам, ни альфам, ни другим омегам, вообще никому, ты ничем не обязан. Ты это ты, а они лишь сборище идиотов, ждущих момента ткнуть тебя в неправильность твоей жизни, когда сами со своей разобраться не могут. Ты обещаешь никогда их не слушать?  — Да, окей, обещаю.  — Спасибо. Итак, после пар сходим в кино? В показе новая комедия, я предлагаю разгрузиться после всего этого.  — Идёт, — расходясь по разным кабинетам Юнги чувствует, что обещание было не просто так и к скорому времени приведёт к чему-то большему, но, не желая заморачиваться этой мыслью, он просто ждёт конца пары, чтобы снова увидеть этого чудика с удивительными ямочками на щеках.