Вспомнить твое лицо

Джорджи пропал в один из солнечных сентябрьских дней. Он исчез со школьного двора прямо у них на глазах. Мама и отец стояли у входа в школу и о чем-то разговаривали с учительницей. Судя по их довольным лицам, наверное, она, как всегда, хвалила младшего Денбро за успехи в учебе. Маленький засранец, в отличии от него, любил учиться и являлся чуть ли не единственной гордостью в их семье. Билл сидел в машине, откинув голову на мягкое сидение, и ощущал, как тело сотрясает легкий озноб — на последнем уроке у него поднялась температура, и, приехавшие за младшим братом родители, решили забрать заболевшего отпрыска домой. Намечался халявный денек, в виде ничегонеделания и стабильно боления, с пачкой попкорна, телевизором и градусником под мышкой. Джорджи, изнывавший от скуки, попросил поиграться на пустой площадке, пока все были заняты своими делами. Если бы они только знали, чего будет стоить им короткое: «Иди»… Вот брат есть — и вот его нет. Пустая качеля, все еще колышущаяся по инерции, брошенный возле нее красный рюкзак и куртка. Денбро не помнил, как выскочил из машины, заметив высокого мужчину в черной одежде, уводящего Джорджи с площадки в сторону прилегающей к школьной территории рощи, и до сих пор жалел, что не позвал с собой кого-нибудь со старших. Две минуты, чтобы сообщить взрослым, но исход мог бы быть иным. Родители были слишком увлечены разговором, к тому же стояли за углом и попросту не могли видеть похищение. Он бежал со всех ног, стремительно пересекая спортивную площадку и выбегая через дальние ворота на грунтовую дорожку. Ему удалось догнать их только у небольшого каменного мостика, под которым протекала, воняющая тиной речка, в которую местные жители постоянно сбрасывали отходы. Горло невыносимо горело от длительного бега, но Билл, окончательно срывая голос, закричал: — Джорджи! Отойди от него! Быстро! — Вот же, сученыш! Заметил-таки! — недовольно прошипел незнакомец и сильно шарпнул брата, прижимая к себе. Мальчик, не понимающий, что сейчас происходит, заплакал и попытался вырваться из рук похитителя, но был вырублен одним точным ударом по шее. Обмякшее тельце небрежно опустилось на каменную мостовую Мужчина переступил через него, как через мусор, и начал медленно приближаться к застывшему подростку. Лицо человека полностью скрывала маска клоуна. Он видел, как хищно сверкали сквозь прорези его глаза, и лихорадочно обдумывал свои дальнейшие действия. — Отпусти его, сволочь! — Закрой рот, пока я тебе глотку не перерезал! — парень сделал вид, что собирается отойти в сторону, и мгновенно бросился вперед, с силой вцепляясь в голову мужчины. Тот коротко выругался и дернулся назад, пытаясь отодрать от себя нападавшего. Пальцы случайно нашарили край маски и, зацепившись на него, потащили ее на себя. Мужчина на мгновение опешил от случайного разоблачения, но, опомнившись, ловко пнул его ногой в живот, заставив повалиться на землю от вспышки резкой боли. — Ах ты звереныш! Ну ничего, сейчас ты сдохнешь! Внутренности от удара скрутило в тугой узел, и Билл, судорожно хватая воздух ртом, все никак не мог заставить себя сделать вдох. Рука в перчатке с силой схватила его за волосы и, не обращая внимания на сопротивление, потащила к небольшому, выщербленному перилу. — Нравиться! Нравиться тебе, сученыш! — приговаривал убийца, вновь и вновь ударяя его лицом об камень. Из разбитого носа текла кровь, губы превратились в сплошное месиво, руки, цеплявшиеся за ладонь маньяка, безвольно опустились вниз. Перед глазами стремительно темнело. — Ничего, покончу с тобой, а тогда примусь за твоего братца! Последнее, что помнил подросток — сильный удар головой об выступ и насмешливый голос, пожелавший ему: «Приятного полета!» Очнулся он в реанимации, подключенным к индивидуальному монитору для контроля гемодинамики и аппарату искусственной вентиляции легких, который тут же начал издавать неприятный писк. Голова была туго забинтована. Свет неприятно слепил глаза, и подросток поспешил закрыть их. Вбежавшая в палату медсестра ойкнула, и развернувшись в дверях, помчалась искать доктора. Билл еще не понимал, что с ним произошло, а когда понял — пожалел, что не сошел с ума. Джорджи… Он три месяца провел в отделении психиатрической лечебницы Дерри, где ему, после долгих обследований, окончательно поставили диагноз прозопагнозия в следствии черепно-мозговой травмы, с вытекающим отсюда логоневрозом. Парень не помнил лиц, не мог отличить одно от другого и поначалу шарахался от всех людей, как от проказы. На него несколько раз одевали смирительную рубашку, когда он начинал неистово орать и прятаться от медицинских работников под кроватью, умоляя позвать доктора Харрисон, которая в то время, как раз находилась в его палате. Один и тот же человек превращался в незнакомца, стоило ему хотя бы на пару минут выйти из помещения. Родителей он узнал только по голосу, после месячного курса лечения антидепрессантами и работы с психотерапевтом. Билл заново учился привыкать к ним, но довериться так и не смог. На все вопросы о брате ответом служило жуткое молчание и обещание поговорить об этом потом, когда он поправится. Парень долго пребывал в неведении, пока к нему не пришли следователи для взятия показаний по факту пропажи Джорджи Элмера Денбро. Брата нашли только спустя три месяца, зарытого на пути к каньону под высохшим кустом в черном полиэтиленовом мешке, со следами сексуального насилия и синими полосами от удушья на шее. На лице были нарисованы две красные линии, образующие улыбку до глаз. Согласно результатам вскрытия, убили его за неделю до того, как полицейским, наконец-то, удалось найти зацепки. Билл старался не думать о том, что пришлось пережить Джорджи за то время, пока его искали. Все старания оказались напрасными: ему так и не удалось спасти брата. Пока он находился в больнице, дела обстояли еще не так страшно, но стоило выйти на улицу, как к горлу подкатила паника. Билл боялся людей, шарахался от всех прикосновений и взглядов, обращенных к нему. В безликом лице каждого взрослого ему мерещился маньяк, убивший брата. Денбро был единственным, кто видел лицо убийцы и мог бы опознать этого человека при встрече, а, значит, он был целью номер один для него. Как подросток позже узнал, на счету маньяка, насмешливо называвшего себя Пеннивайз, Танцующий клоун, было больше пятнадцати жертв в возрасте от шести до шестнадцати лет. На лицах всех детей красной помадой были нарисованы улыбки, все они подверглись изнасилованию и приняли смерть от удушья. Полиции никак не удавалось поймать больного ублюдка — тот ловко ускользал из их рук. Примечательно, что убийства происходили с определенным промежутком или, скорее, цикличностью: периоды активности чередовались с длительным затишьем, словно маньяк брал на время перерыв. Что-то вроде каникул. Парень вздохнул и потер лицо рукой, невольно останавливая пальцы у губ: на верхней остался заметный шрам после удара о каменное перило. Все его мысли напоминали сводку криминальных новостей: убийства, маньяки, жертвы, кровь, улики. Ни о чем другом думать он не мог. — Как ты, Большой Билл? — Н-нормально, — спокойно ответил Денбро, про себя отмечая, что человек в очках — это Ричи Тозиер, его давний друг. Они встречались на прошлой неделе у него дома вместе с остальными неудачниками, тогда он и попросил их всегда носить при себе какой-то небольшой отличительный знак, по которому подросток сможет узнавать их. Психотерапевт перед выпиской посоветовала завести ему записную книжку, где стоило отмечать цвет, стиль одежды, выразительные детали чужой внешности, чтобы иметь возможность в дальнейшем идентифицировать по ним человека. Весьма морочно, зато удобно, учитывая, что с зеркала по утрам на него каждый день смотрела новая личность. — Ты знаешь, что у нас появился новый учитель? Все девчонки по нему текут, даже Эддичкина мамаша стала выглядеть достойней после встречи с ним! — Н-новый? — Да, мистер Роберт Грей, — ответила, идущая рядом с ним, Беверли. Небольшой кулончик в виде ключа и длинные рыжие волосы. — Он вернулся в Дерри четыре месяца назад. Поговаривают, что он только окончил университет, а теперь будет преподавать у нас математику. Требовательный, но весьма приятный человек. Думаю, у тебя с ним проблем не будет. — Ясно. Билл не разделял такого восторга от знакомства с новым учителем. Если бы он мог, то вообще избегал бы контактов с другими людьми, но миссис Харрисон настаивала на том, чтобы парень вновь начал посещать школу. Ему было неуютно и страшно находиться здесь, но приходилось пересиливать себя. Подросток вошел в класс и поспешил занять свое место за партой, игнорируя восторженные перешептывания одноклассников. Время до звонка тянулось невыносимо долго, внутри нарастала тревога, и он уже подумывал плюнуть на все и свалить домой, когда дверь в кабинет внезапно отворилась. — Доброе утро! Кто меня еще помнит после выходных — молодцы, кто не помнит — вспоминают, пока я не влепил вам двойку за поведение и не выставил вон из класса! — по рядам пробежались нестройные смешки, но даже откровенные лентяи и представители школьной «знати» оторвали свои головы от парт и придали себе подобающий вид. Билл удивленно вскинул бровь. — Мистер Грей, а что мы будем сегодня изучать? — Секрет, Тиффани. Но тебе, так уж и быть, скажу: сейчас, мы будем дружно изучать имена и фамилии ваших одноклассников. Приступим, — мужчина начал бодро перечислять учащихся, сверяясь со списком в руках. С разных уголков класса раздавались голоса, подтверждающие свое присутствие. — Так. Уильям Денбро, как всегда отсут… — Я з-здесь, — учитель снизал его удивленным взглядом. Парень, в свою очередь, беззастенчиво вглядывался в чужие черты, но стоило ему на секунду прикрыть глаз, как он тут же их забыл. Блокнот пополнила новая запись: «Мистер Грей. Серый пиджак, серый галстук в мелкий белый ромбик, лососевая рубашка…голубые носки». — Что же, с выздоровлением тебя. — С-спасибо, — мужчина, не обратив внимания на его прохладный тон, продолжил дальше перечислять имена по списку. На уроке подросток откровенно скучал — он ни черта не соображал в тех примерах, которые решали остальные. Столбики цифр на доске казались ему египетскими иероглифами, но Билл упорно делал вид, что все понимает, игнорируя насмешливый взгляд мистера Грея, который наблюдал за его жалкими потугами казаться умным. Когда звонок, наконец-то, оповестил всех об окончании урока, Денбро облегченно вздохнул и принялся торопливо собирать вещи в рюкзак. Желание поскорее оказаться на свежем воздухе неожиданно пришлось отложить. — Все могут быть свободны, а ты, Уильям, останься. Друзья, взирающие на него с беспокойством, хотели остаться вместе с ним, но Билл помотал головой, понимая, что нет ни одной причины, по которой он может отказаться от просьбы учителя. Как только класс опустел, мужчина встал со стула и собирался уже подойти к нему, но парень остановил его на полпути: — Не п-подходите ко мне, п-пожалуйста. — Почему? — Просто не подходите! — Хорошо, как скажешь, — примирительно произнес учитель и вернулся на свое место. Их отделяло весьма внушительное пространство, а потому подросток смог спокойно вздохнуть и немного унять появившуюся в теле нервную дрожь. Он старался никого не подпускать к себе слишком близко, особенно незнакомых людей. Пока что мистер Грей был для него чужаком, к которому следовало привыкнуть. Этот процесс занимал много времени, но по-другому реагировать на посторонних Билл еще не мог. — Ты пропустил много занятий. Тебе придется ходить на отработки, иначе я не выставлю тебе оценку в конце семестра. — Могу я з-заниматься индивидуально без вашей п-помощи? — Боюсь, что нет. Ты вряд ли разберешься в этих темах самостоятельно. Билл рвано выдохнул сквозь стиснутые зубы. Никакие отработки наедине с учителем не входили в его планы. Наверное, стоило бы попросить миссис Харрисон выписать ему справку для домашнего обучения, чтобы избежать таких вот неприятных нюансов. Но «тебе необходима повторная социальная адаптация» — мать твою! Где-то на свободе рыскает маньяк, которого он даже узнать не сможет из-за своей болезни. Зажмет в подворотне средь бела дня и перережет глотку, как ненужному свидетелю. Подросток вспомнил лукавую ухмылку на пухлых губах и вздрогнул, невольно обхватывая себя за плечи. — С тобой все в порядке? — Да. П-просто я еще не до конца о-оправился, да и очень много и-информации — я еще не совсем р-разобрался. — Хорошо. Тогда я отложу вопрос об отработке до следующей недели. Можешь идти. — До с-свидания, мистер Грей. — До скорого, Уилл. Денбро пулей вылетел за дверь и не сбавлял темп, пока не оказался на площадке для ланча, где его ждали друзья. Только когда бутылка воды наполовину опустела, он смог немного успокоиться. Веселенький первый школьный день — ничего не скажешь.