Вспомнить твое лицо

— Поделишься своими успехами? — добродушно спросила миссис Харрисон, изящным жестом поправляя очки в черной толстой оправе на переносице. Они и деревянная шпилька для волос с большой жемчужиной на конце являлись отличительной чертой его психотерапевта. Еще на первом сеансе женщина обозначила вещи, позволяющие ему сразу же узнавать ее, не используя блокнот для записей. Она была единственным человеком, рядом с которым Билл ощущал себя в относительной безопасности. Возможно потому, что только миссис Харрисон могла понять его чувства. — Б-было бы чем делиться. — Неужели все так плохо? Расскажи мне, что вызывает у тебя самые большие трудности, Уильям. Возможно, вместе мы сможем разобраться с этим. — Вокруг много л-людей, и я не могу отличить их д-друг от друга. Пока рядом со мной н-находится кто-то, кого я з-знаю — ощущаю с-себя более-менее сносно, но тут же н-накатывает паника, если я не м-могу понять, кто г-говорит со мной или смотрит на меня. Становиться с-страшно, и мне хочется поскорее убежать. — Есть еще что-то, что тревожит тебя? — ее проницательность находилась за гранью его понимания. Подросток замялся, не зная, стоит ли ему говорить о своей проблеме. — У-учитель по м-математике назначил мне о-отработку. И-индивидуальную. — Ты испытываешь дискомфорт от того, что тебе придется находится с этим человеком наедине? — Да. Я не был з-знаком с ним раньше, — на самом деле вся соль заключалась в том, что учитель был мужчиной… как и убийца Джорджи. Билл только недавно смог понять, что женщины не вызывали в нем столь бурных опасений, хотя легкий дискомфорт при общении с ними все равно присутствовал. Они говорили мягче, успокаивающе, не выказывая агрессии, что в корне отличалось от грубых мужских голосов, в каждом из которых ему чудилось злое: «Заметил все-таки, сученыш!» Жестокость по отношению к себе он помнил прекрасно. На фоне этого, даже его прежние доверительные отношения с отцом претерпели конкретные изменения. Парень не оставался с ним наедине, стараясь покидать кухню, гостиную и любое другое место следом за матерью. Билл просто сбегал от него, чувствуя себя не в своей тарелке. Поступать так было жестоко, но где-то в глубине души он считал родителей виноватыми в смерти брата. Если они Джорджи не доглядели, то явно не смогут защитить его от опасности. Подросток мог рассчитывать только на себя. Мистер Грей еще вчера назначил ему отработку два раза в неделю после уроков. Как ни прискорбно, но он понял, что действительно не сможет разобраться с пропущенным материалом сам, а искать репетитора в их захудалом городишке можно было и не пытаться. До первого занятия оставалось еще два дня, но Денбро уже ловил нехилые приходы паники. В каждом человеке ему ввижался убийца, который только и ждал удобный момент, чтобы напасть. Ему надоело просыпаться в холодном поту посреди ночи и до утра практиковать дыхательные упражнения, которые худо-бедно помогали успокаиваться. — Тебе нужно учиться заново доверять, Уильям. Если ты будешь избегать контакты с новыми людьми, то, боюсь, что твое выздоровление слишком затянется. — Я п-понимаю, — тихо произнес парень, пристально рассматривая свои руки, сцепленные в замок. Краем ботинка он тихонько постукивал по полу, отбивая монотонный ритм. — Давай попробуем сделать вот что: попроси своих друзей или родителей присутствовать в коридоре возле кабинета, пока будут идти твои дополнительные занятия. Возможно, ты сможешь расслабиться, если будешь знать, что за дверью стоят люди которым ты доверяешь? — В-возможно это действительно мне поможет. — Ну вот и славно! Тогда на следующей встрече расскажешь мне, как все прошло. Хорошо? И в случае чего — звони мне в любое время, Уилл. — Хорошо. С-спасибо, миссис Харрисон. Подросток вышел из кабинета и тяжело вздохнул, застегивая молнию на куртке. Шапка за ненадобностью была втиснута в рюкзак, как и перчатки. За окном размеренно кружился снег. Настроение было стабильно никаким. Он с радостью пошел бы домой, но школьные занятия никто не отменял.

***

— Вы слышали последнюю новость? Вчера пропала младшая сестра Майкла Фаррела из параллельного класса! — Тозиер, как всегда, подрабатывал сводкой местных новостей. Главная сплетница Дерри. Если вы хотите узнать что-то свеженькое, скандальное, интересное — то вы обратились по адресу. Порой казалось, что Ричи был осведомлен обо всем, что происходит в городе и не упускал возможности блеснуть своими шутками по тому или иному поводу. Правда, ему частенько за это прилетало. — Какой кошмар! — Поговаривают, что это очередная жертва… — Ричи! — предупреждающе вскрикнула Беверли. Друг пристыженно пригнул голову и шепнул: «Прости». — Все н-нормально. Давайте пойдем в к-класс. Денбро отвернулся, чтобы не видеть их сочувствующие взгляды. С одной стороны ему хотелось, чтобы окружающие люди понимали, что он чувствует, но с другой — постоянная жалость вызывала стойкое раздражение. С ним все было нормально. Билл был нормальным. Почти, но даже с его агнозией лиц можно было жить полноценной жизнь. Если бы не маньяк, разгуливающий по улицам города. Парень не мог найти человека, который взялся бы за это дело и довел бы его до конца. В полиции только разводили руками и говорили, что скоро должен будет прибыть детектив из Нью-Гемпшира. Долгое ожидание выматывало и без того хлипкую нервную систему подростка. В нем неистово горело желание отыскать убийцу брата и упекти сволочь за решетку, чтобы никто больше не пострадал от его рук. Не раз перебирая в памяти случившееся, Билл не мог дать ответ только на один вопрос: почему Джорджи пошел с незнакомым человеком, когда рядом находились мама, папа и он? Денбро, погрузившись в себя, уже давно перестал слушать о чем говорил учитель. Все его мысли, словно сговорившись, возвращали подростка в тот злополучный день. Красный рюкзак и куртка. Раскачивающаяся качеля. Взгляд, зацепившийся за человека в черной одежде. Маска клоуна. Плачущий Джорджи. Может ли быть, что он что-то упустил? Почему Билл не мог вспомнить лицо убийцы, которое видел до своей болезни? Мелкий держал незнакомца за руку… Неужели брат знал человека, который увел его с собой? Парень вздрогнул, ощущая, как сердце заходиться в груди в дикой пляске. Выходит, Джорджи знал этого человека! Другой причины доверчивости брата он найти не мог. Тот наизусть помнил правила безопасности на улице и успешно преодолевал все проверки, которые тайно устраивали ему родители. Мальчик не позвал никого из них… значит был точно уверен, что ему позволят пойти вместе с этим человеком. — Уильям! На моих уроках спать могут либо гении, либо воистину бессмертные люди! А ты, на мой взгляд, не относишься ни к кому из них. — П-простите, мистер Грей. Мне н-нехорошо. — Сходи в медпункт, если плохо себя чувствуешь. Денбро кивнул и, поднявшись с места, медленно побрел к двери, ощущая, как с каждым шагом его сильнее накрывает паника. Может ли быть так, что новая жертва Пеннивайза тоже знала своего похитителя? Или в случае с братом это было простым совпадением? В этот раз маньяк начал действовать не по привычной схеме — позже установленных временных рамок. Значит что-то изменилось. Возможно, убийца затаился и ждал дальнейших действий со стороны выжившего свидетеля или полиции, а теперь, развеяв опасения по поводу своего разоблачения, принялся за старое? Тремор усиливался, руки и ноги похолодели, в ушах противно шумело и казалось, что собственное тело ему не принадлежит. Он с трудом открыл дверь и почувствовал, как земля уходит куда-то из-под ног: мертвые глаза Джорджи смотрели на него с немым укором. Образ брата плавно сменился видением пухлых губ, которые растянувшись в ироничной ухмылке произнесли: «Приятного полета!». Билл от переизбытка чувств свалился в обморок. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Судя по медицинским плакатам, облезлой стойке для капельницы и небольшому холодильнику — это был кабинет медсестры. Рядом с ним кто-то зашевелился. — Очнулся, наконец. Ну ты и напугал всех. Парень уставился на сидящего рядом человека. Голос казался смутно знакомым, но чем больше он пытался рассмотреть говорившего, тем сильнее понимал, что не знает, кто это. Записной книжки под рукой, как назло, не было, и Денбро ощутил, как его вновь накрывает волной липкого страха. Зубы застучали друг об друга, щеки затерпли — их словно окунули в лед, губы пересохли и он, превозмогая самого себя, попытался дышать так, как учила миссис Харрисон. Состояние постепенно улучшалось, но тревога никуда не уходила, ворочаясь в груди неприятной тяжестью. — Эй! Только не вздумай опять отключаться! Уильям, черт побери, приди в себя! — М-мистер Грей? — неуверенно спросил парень, вспоминая в чем сегодня был одет учитель. Ах да, новая одежда… В глаза бросилась маленькая деталь, которую он сразу не заметил — серебряный перстень на среднем пальце. Тот никогда не снимал украшение, разве что менял руку, на которой его носил. Вчера была левая, а теперь — правая. Денбро вздохнул, чувствуя себя законченным параноиком. — А ты кого-то другого ожидал увидеть? Парень помотал головой в ответ. Ну не говорить же, что он не знает, как на самом деле выглядит учитель и что желал бы оказаться, как можно дальше от него? На другом конце света, например. Только небольшое количество людей было осведомлено о его болезни. На неразглашении диагноза в целях безопасности ее пациента настояла психотерапевт, а потому прозопагнозия Билла являлась фактически врачебной тайной. Все странности в его поведении списывали на утрату памяти и пережитый стресс, но он все прекрасно помнил…кроме лиц. — Вижу ты пришел в себя? — заботливо спросила, вошедшая в кабинет, миссис Керроу. Денбро мысленно вздохнул: ее запросто можно было узнать по белому халату и висевшему на шее стетоскопу. — Что со мной с-случилось? — Ты упал в обморок на пороге класса. Мистер Грей принес тебя в медпункт. Небольшое истощение — ничего серьезного. — Я-ясно. — Мы сообщим твоим родителям. — Не н-надо. Могу я п-позвонить своему врачу? — Да, конечно, — произнесла женщина и протянула ему телефон. Подросток быстро набрал нужный номер и мысленно попросил абонента поскорее взять трубку. После серии гудков на другом конце раздался долгожданный щелчок. — Миссис Х-харрисон. Это Билл. З-заберите меня, пожалуйста. Мне нужна ваша помощь. Да. Нет, ничего страшного. Я сейчас в школе. Хорошо. Б-буду ждать. По настоянию старших он позвонил родителям и сообщил, что его заберет психотерапевт. Они порывались приехать за ним, но Билл отказался, не желая отрывать их от работы. Сейчас ему нужно было успокоиться и поделиться своими соображениями с доверенным лицом. Время тянулось невыносимо долго. Учитель о чем-то переговаривался в медсестрой, но Денбро мало интересовал их разговор. Он хотел поскорее оказаться в привычном уютном месте с коричневыми стенами и мягким креслом. Мистер Грей время от времени бросал на него обеспокоенные взгляды, но, похоже, миссис Керроу пыталась взять молодого мужчину в оборот и постоянно, как бы невзначай, что-то спрашивала у того. Со стороны это выглядело забавно, но во взрослые игры Билл не вмешивался — он не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Когда телефонный звонок оповестил его о том, что за ним приехали, подросток, на ходу набрасывая куртку, поспешил к двери, но, опомнившись, развернулся назад и выпалил: — Спасибо, м-мистер Грей, миссис Керроу. До с-свидания. — До скорого. Поправляйся. Он направился в сторону выхода. На улице парня поджидал серый автомобиль, который дважды коротко посигналил, приветствуя его. Билл открыл дверцу и, убедившись, что перед ним миссис Харрисон, сел в салон, попутно пристегивая ремень безопасности. — Что стряслось, Уильям? — П-приступ, но это не главное. Я кое-что в-вспомнил.

***

Металлическая дверь с противным скрипом отворилась, впуская в подвал тусклый свет. Похититель медленно спускался вниз по ступенькам, размеренно позвякивая ключами, болтавшимися на пальце. Кэролайн сжалась калачиком на полу и тихо всхлипывала, размазывая по щекам крупные слезы. Девочка была раздета. Хрупкое бледное тельце местами покрывали синяки и царапины. Волосы нечесаной паклей нависали над лицом. Рядышком с ней лежал старый матрас, стояла миска с водой и валялись остатки еды. К ноге тянулась цепь, которая смыкалась плотным кольцом вокруг лодыжки. Человек подошёл к ней и, улыбнувшись, присел на корточки, заставляя малышку еще сильнее задрожать от страха. — Отпустите меня, пожалуйста. Я хочу к маме. — Тшш, — ласково произнес мужчина, оглаживая большими пальцами заплаканное личико девочки. Восхитительная прелесть! Такая чистая и невинная…доверчивая глупышка. Он достал из кармана красную помаду и, убрав волосы с ее лица, ловко вывел две линии. Теперь она улыбается, но все еще не совершенна. — Сейчас мы с тобой полетаем. Резкий детский крик луной прокатился по помещению.