Почему я не гений?
30 марта 2020 г., 14:58
Джулиан крадучись подошел к двери. Она была чуть приоткрыта, и из нее в коридор падала косая полоска света.
— А теперь перейдем к классу алкадиенов, — донесся до Джулиана мамин голос.
Ну, конечно! Опять с сестрой занимается. По супер-пупер-крутой программе.
— Может, лучше что-то другое? Алкадиены такие скучные, — заныла Джулия. — И по свойствам почти не отличаются от алкинов, а мы их уже разобрали.
Джулиан беззвучно фыркнул и покачал головой. Мама с ней занимается, а она еще и капризничает.
— Программу составили умные люди, — сказала мама. — Для тебя персонально. И если они включили алкадиены, это значит, алкадиены необходимы.
Джулиан подавил вздох. Вот бы и для него сделали что-нибудь персонально! Но для него никто ничего персонально не делал.
— Я устала от химии, мам.
— Потерпи. Всего пятнадцать коротких задач. Ты их щелкаешь, как орехи. Если уложимся за час, я скину тебе на карточку денег на мороженое.
Джулия явно задумалась. Джулиан тоже. Он знал, что маму лучше не отвлекать, но сдержать себя не сумел и, преодолев волнение, проскользнул в залитую светом комнату.
— Мам, я сделал уроки, — сказал он негромко.
— Отлично, можешь пойти погулять.
Мама даже не повернулась к нему, зато повернулась сестра. Она смотрела с обидой и злостью.
— А ты… не проверишь? Это важные уроки. Их… будут проверять очень строго. Нам так сказали.
— Уверена, у тебя все отлично, — сказала мама, наконец обернувшись наполовину. — Беги отдыхать. Сходи во двор, поиграй с ребятами. Деньги на мороженое я тебе сбросила.
Джулиан тихо вздохнул. Оставался последний шанс.
— Мам… — протянул он робко.
— Ну что еще? — спросила мама, устало вздохнув и подняв глаза к потолку.
Джулиан не любил, когда мама вздыхала и поднимала глаза. Но она очень часто так делала, когда он пытался поговорить с ней.
— Учительница по математике говорила, я мог бы пойти на школьную олимпиаду. Она сказала, у меня есть способности.
— Ну так иди, — пожала плечами мама. — И, будь добр, дай мне позаниматься с сестрой.
— Но она сказала… она сказала, ты тогда должна со мной заниматься.
— Джулиан, перестань сочинять!
— Я не сочиняю! — ответил Джулиан, густо залившись краской.
— Я все сказала. Иди гуляй с ребятами.
Спорить дальше было бесполезно. Джулиан вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. Так, чтоб не слышать, как мама разговаривает с сестрой. Потом сел у стены на корточках и беззвучно заплакал.
Он плакал, пока не услышал, как открывается входная дверь. Это папа вернулся из Академии! Джулиан воспрянул духом. Пока папа еще не сел за свои статьи, пока он разогревает в микроволновке и поедает ужин быстрого приготовления, с ним вполне можно было поговорить.
Спешно утерев слезы, Джулиан вскочил на ноги и помчался в прихожую. Носки скользили по гладкому паркету, так что Джулиан не успел вовремя затормозить и едва не врезался носом прямо в папин темно-серый костюм.
— Осторожней, — проворчал папа. — Привет.
— Привет! — отозвался Джулиан, задыхаясь. — О, ты с покупками? Давай я отнесу на кухню!
— Будь добр, — папа передал Джулиану пакеты и спешно стал разуваться.
А потом ему позвонили, и он долго и монотонно говорил с кем-то, так и стоя в прихожей — одна нога в ботинке, другая — нет.
Пока он разговаривал, Джулиан сложил все продукты в холодильник, и даже поставил разогреваться ужин быстрого приготовления. Проделывая все это, он слушал, о чем говорит отец.
Говорил он много всего непонятного. Какие-то синапсы и нейронные связи. Сестра бы все поняла, наверно. Но он, Джулиан, слишком глупый, чтоб в восемь лет понимать эти штуки.
Целых шесть раз прозвучало имя сестры.
«И здесь Джулия, — подумал Джулиан, сжав кулаки и скорчив гримасу. — Везде Джулия. У всех в головах одна Джулия».
Наконец папа закончил говорить и прошел на кухню. На лбу у него залегла тяжелая складка, а глаза выглядели усталыми.
— Кто это был? — спросил Джулиан, пока папа мыл руки.
— По работе.
Джулиан заранее знал, что папа ответит так.
— Я разогрел тебе ужин.
— О, благодарю.
Папа взял вилку и принялся есть. Джулиан знал, что у него есть всего десять минут — потом папа прошлепает в свой кабинет, закроет его на ключ и не выйдет оттуда до самой ночи: будет делать науку. Можно подумать, в Академии он делает ее недостаточно. Почему все время надо делать науку?
— Папа… пап, скажи, почему я не гений?
Папа посмотрел на Джулиана с неодобрением. Кажется, этот вопрос его раздражал.
— Я тебе уже говорил. Так задумано. Джулия — гений, у неё изменен генотип, а ты — контрольный.
— Контрольный — это значит, обычный? — вспомнил Джулиан.
— Угу, — проговорил папа с набитым ртом.
— Но почему я контрольный? Я хочу быть, как сестра.
— Так надо по правилам науки. Чтобы сравнить.
— Зачем сравнивать? — спросил Джулиан, чуть не плача. — И так всем ясно, что Джулия умнее меня.
— С тобой сложно говорить о науке, — заметил папа. — Ты все равно ничего не поймешь. Иди-ка лучше погуляй. Тебе мама дала на мороженое?
— Не-а, — соврал Джулиан, поддавшись внезапному вдохновению. — Она занята. С сестрой занимается.
— Ясное дело. Ты беги, а я тебе сброшу на карточку.
— Пап… а я могу стать умным, как Джулия?
— Современная наука считает, что нет.
— Почему эта наука такая злая? — спросил Джулиан с ненавистью.
Папа рассмеялся, и Джулиан обиделся еще больше. Что смешного в том, что из-за какой-то науки ему всю жизнь оставаться контрольным? То есть, обычным.
— А меня хотят на олимпиаду по математике отправить, — сообщил Джулиан. — Но маме все равно.
— Угу, — промычал отец и уткнулся в свой телефон.
— Ты меня не слушаешь, пап!
Но кричать было бессмысленно. Папа был занят — а значит, слеп, нем и глух. Опять ему кто-то написал что-то научное. Джулиан всеми фибрами души ненавидел науку.
Делать было нечего. Пришлось идти во двор — сидеть на качелях и завистливо наблюдать, как парни постарше из соседних подъездов гоняют мяч. Его брать в игру не хотели — считали его «слишком мелким». А игры в песочнице с малышней он давно перерос. Ну, да это ничего страшного. В конце концов, два мороженых в день — далеко не так плохо.
