Трудности обучения (рабочее название)

      - Гермиона, с тобой всё в порядке?        Эрни принёс зачарованного шоколада из «Сладкого королевства», и приятели уплетали его, сидя на лестнице одной из многочисленных башен Хогвартса. Шоколад быстро таял во рту, а потом на языке будто стреляли клубничные пузырьки.       Гермиона изогнула бровь, понимая, что в мире магглов её сверстники сейчас в последнюю очередь едят шоколад. Удивительное дело: совершеннолетие в семнадцать, а когда взрослеют волшебники - непонятно.       Девушка быстро переключила внимание на вопрос однокурсника.       - Да, в полном, - словно обдумав ответ, сказала она.       - Ну, просто, знаешь, ты не пойми меня неправильно, но у нас на факультете говорят, что у вас на факультете говорят, что ты вдруг стала пропускать уроки.       - Прорицания мне отменила профессор Макгонагалл, ничего я не пропускала.       - А Защита от Тёмных Искусств?       - Знаешь, Эрни, вот просто иногда бывает в жизни всё сложно. По-настоящему сложно. Я не знаю, как объяснить.       Объяснять вообще никому ничего не хотелось: ни Эрни, ни Гарри, ни Джинни, ни декану, ни директору, и уж меньше всего – профессору-Люциусу-чтоб-его-Малфою. Было понятно, что беспричинные прогулы занятий ни к чему хорошему не приведут, а весь год прогуливать предмет, по которому будут экзамены – это вообще вопиющее нарушение, но молодая волшебница совершенно не понимала, как вести себя после всего, что было. И было ли?       - Ну, знаешь, вообще то я - умный, ты – умная: может быть, как-нибудь разберёмся, - староста Хаффлпаффа улыбнулся самой искренней и нежной улыбкой.       А Гермиона с сожалением подумала о том, куда вообще всё катится.

***

      К выходным она решила остаться самой лучшей ученицей и перевыполнить все домашние задания. Поэтому субботу и воскресенье мисс Грейнджер провела в библиотеке, прерываясь лишь на естественные потребности в виде сна, питания и посещения уборной и душа. Было перечитано немало книг и исписано большое количество свитков, но всего этого жадной до знаний молодой волшебнице казалось мало.       В воскресенье она и вовсе задержалась допоздна. Закрывая очередной фолиант, девушка заметила, что читальный зал почти опустел, и уже последние посетители проходили к стеллажам, чтобы расставить книги на свои места. Гермиона устало вздохнула и стала собирать свои учебные пособия в несколько больших стопок, каждую из которых нужно было разнести по местам. Именно за этим занятием её застал староста Хаффлпаффа.       - Мы так и не увиделись за эти выходные, - с сожалением заметил он.       - Прости, Эрни, но мне необходимо подтянуться по многим предметам, не то я возненавижу сама себя, - ответила девушка.       - Могу я помочь тебе хотя бы расставить книги?       - О, только если обещаешь не ронять их.       - Только если и ты не будешь этого делать.       Гермиона закатила глаза и тряхнула головой.       - Ты издеваешься, - рассмеялась она, - тогда это было случайностью.       - А могу я сделать кое-что намеренно?       - Уговорить оставить за собой беспорядок?       - Ммм, нет.       Эрни подошёл совсем близко, и рука его потянулась к волосам Гермионы. В этот момент в стороне лязгнула решётка Запретной секции, и, повернувшись на звук, приятели увидели преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Девушка отскочила от парня и поспешила к оставшимся книгам. Звук шагов учителя отдавался где-то внутри.       Люциус Малфой дошёл до того места, где стояли молодые люди, и остановился.       - Мисс Грейнджер, - обратился он ледяным тоном, - я поражаюсь, насколько вы уверены в своих знаниях, если позволяете себе беспричинно пропускать занятия и использовать библиотеку не по назначению.       Гермиона стояла как вкопанная и не могла проронить ни слова. Малфой молча прошествовал прочь.

***

      Дни до урока по Защите от Тёмных Искусств летели с неумолимой скоростью. Гермиона знала, что если снова не пойти, то будет только хуже. Уже будет не отмахнуться от беспокойства друзей, и скорее всего её будет ждать разговор с деканом или, что ещё хуже, вызов к директору.        Занятие прошло отвратительно. Мистер Малфой читал лекцию, то и дело делая замечания ученикам по поводу и без. Он снял пять очков с Хаффлпаффа за то, что Ханна Аббот посмотрела в окно, а затем – пять очков с Гриффиндора за то, что Дин Томас поднял с пола случайно выпавшее из рук перо. Он был хмур и во время лекции совершенно не беспокоился о том, успевают ли ученики что-либо законспектировать. От объёма домашнего задания хотелось просто выть.       Конечно, о дополнительных занятиях речи не шло, но после того, как Гермиона узнала, что Эрни получил «слабо» за домашнее задание по Защите от Тёмных Искусств, она не могла оставить всё как есть. Она хотела высказать всё, что думает о методах преподавания Люциуса Малфоя, а ещё – пригрозить, что расскажет директору о его вопиющем нарушении школьной этики, если он не прекратит её преследовать.       С этой целью во время занятий по прорицаниям она направилась к кабинету Защиты от Тёмных Искусств. Отгоняя от себя страх, тугим комком подбирающийся к горлу, молодая волшебница выпрямилась, и, набравшись храбрости, постучала в дверь. Рука крепко сжимала палочку.       Из-за двери будничным тоном ей позволили войти, и через мгновение Гермиона стояла в классе. Пустые парты были расставлены рядами, и лишь за преподавательским столом, заваленным горой свитков, сидел злополучный волшебник, погружённый в чтение.       Люциус Малфой, видимо, был настолько заинтересован текстом, что даже не поднял голову на вошедшую. Лицо его не выражало высокомерия или издёвки, и девушка растеряла было запал, но всё же упрямо вздёрнула подбородок и уверенно прошла к учительскому столу. Лишь когда до него оставалось несколько шагов, учитель поднял на неё свой взгляд, и глаза тут же вспыхнули ненавистью.       - Мисс Грейнджер, - зло констатировал мистер Малфой. Волшебник вскочил со стула, отбросив его в сторону. – Снизошли до того, чтобы найти своё бесценное время и посетить занятие. Напрасно, я отменил вам дополнительные посещения.       - Мне необходимо поговорить с вами, мистер Малфой. Я считаю, что вы предвзято относитесь ко мне и моим друзьям, и хочу положить этому конец, - Гермиона всё же побоялась сходу угрожать этому страшному человеку, но, пока решимость не растаяла, необходимо было решить проблему.       - Предвзято? – усмехнулся преподаватель, и губы его искривились. – Самая умная и выдающаяся волшебница своего поколения растрачивает свои незаурядные способности на соблазнение мальчишек вместо того, чтобы блистать в учёбе, а потом говорит о предвзятости!       - Да как вы смеете! – Гермиона чуть не задохнулась от возмущения.       В порыве гнева волшебница вытянула палочку и бросила в ненавистного Малфоя молнию, которую в этот раз он не успел отвести. Заклинание, казалось, не причинило волшебнику никакого вреда, лишь рукав сюртука слегка задымился.       - Браво, мисс Грейнджер, - воскликнул мужчина. Он уже держал в руках свою палочку. - Вы наконец-то смогли попасть. Я ожидал, что ваша магия сильнее.       - Вы... - с ненавистью выдохнула девушка.       Вместо ответа маг набросил на дверь запечатывающие чары.       На долю секунды она испугалась, потому что Люциус Малфой был разъярён, и глаза его, казалось, сами способны метать молнии, но Гермиону захлестнула волна всех тех эмоций, что она испытывала за последние пару месяцев, и её собственный гнев сейчас выходил наружу.       Она бросала заклинания одно за другим и делала это безукоризненно, и так же безукоризненно её противник их отбивал. Волшебница, превратившаяся в кровожадную фурию, ждала ответной атаки, но её не последовало, зато отскакивающие от щитов чары навели в классе изрядный беспорядок. Через некоторое время сражения Гермиона почувствовала, что начинает уставать, чем стал пользоваться Малфой. Он по-прежнему отражал её удары, но, защищаясь, стал сокращать дистанцию между ними.       Не сдаваясь, девушка невольно пятилась назад, кружа по классу, но в какой-то момент всё же оказалась загнана в угол. Воспользовавшись заминкой, противник подлетел к ней и быстро схватил Гермиону за руки. Её палочка упала на пол, и, пока горечь поражения начинала застилать глаза предательскими слезами, она встретилась взглядом с победителем. И он не выдержал.       Мужчина завёл руки всё ещё сопротивляющейся девушки ей за спину, и, прижав её к себе, жадно поцеловал в губы. Внутри Гермионы всё перевернулось, и фейерверк эмоций захлестнул разум. Её губы слегка раскрылись, а затем с не меньшей жадностью ответили на жестокую схватку.       Освобождённые руки вцепились в шёлк одежды волшебника, потому что ноги уже едва держали. Его левая рука путалась в локонах её каштановых волос, а правая – уверенно придерживала девушку. Распаляемая страстью, она покусывала его мягкие губы, а его терпкий запах кружил голову. Он, не отрываясь, поцелуями спустился к её шее, и зубами прихватил её нежную кожу.       Гермиона издала чувственный стон, и мужчина прижал её к себе сильнее. Через пару мгновений, не переставая касаться губами тонкой шеи, он посадил девушку на свой письменный стол, и свитки посыпались по полу в разные стороны. Она развела ноги и подалась навстречу, и он почти зарычал от её призыва. Мантия волшебницы тут же была стянута, и пуговицы её блузки полетели в разные стороны. Почти задыхаясь, волшебник приник губами к полушариям, выглядывающим из невзрачного бюстгальтера. Она выгнулась на эту ласку, требуя продолжения, и он поспешил избавиться от неприглядной помехи.       Люциус исступлённо ласкал её округлые груди, вбирая в себя спелые вишенки и дразня их языком. От этой непривычной, но такой прекрасной пытки Гермиона чувствовала, как жар разливается по её телу, а внизу всё скручивает тянущим желанием. В исступлении она обхватила ногами его бёдра и призывно прижалась к мужчине, от чего он не в силах был сдержаться.       Не переставая покрывать жадными поцелуями тело девушки, он задрал ткань её юбки и, сдвинув белые кружевные трусики, коснулся пальцами её горячих складочек. Она была такая восхитительно влажная, что не оставалось никаких сомнений. Пока одна его рука принялась ласкать её жемчужину, вырывая из уст Гермионы сводящие с ума стоны, другой рукой волшебник призвал свою палочку, и, быстро наложив какие-то чары, отбросил магический инструмент на стол. Затем он высвободил своё возбуждённое естество из брюк, сливаясь с девушкой в поцелуе, приблизил его к манящим складочкам.       Девушка не остановила его, жадно отвечая на поцелуй, и он не смог удержаться, чтобы дразняще не растянуть проникновение. И тут мужчина встретился с преградой.       Он растеряно отстранился и с нескрываемым удивлением посмотрел на девушку. Она виновато покраснела и требовательно простонала:       - Ну же, Люциус!       Люциус с упоением провёл языком вверх по её шее, а затем, слегка прикусив мочку, непривычно ласково прошептал:       - Потерпи, моя девочка.       И вошёл в неё, разрывая преграду.       От внезапной дикой боли она чуть не задохнулась, и потому схватилась за одежду мужчины так, что побелели костяшки пальцев. Он не прекращал ласкать её губами, и был предельно бережен, поэтому боль вскоре отступила на второй план, и девушка снова тонула в новых ощущениях, послушно выгибаясь в его руках и томно запрокидывая голову. Он входил в неё снова и снова, пока обладание этой своенравной волшебницей не привело его к пику невероятного наслаждения.