You Take My Breath Away

Если бы на кухне хлопотал Кроули, он давно бы уже опустошил все запасы вина — а в его квартире, куда он вас перенёс, бутылок было больше, чем у Гавриила шарфов в гардеробе. Однако ты взяла дело в свои руки: твоё твёрдое убеждение, что серьёзные разговоры нельзя вести в подпитии, вылилось в чашки с ароматным домашним какао. Ты впервые готовила для Кроули, пусть и такой пустяк, и сейчас умилённо наблюдала, как он пьёт тёплый напиток, оставляющий шоколадный след на губах. Ты уже ни капли не сердилась и не обижалась. Наоборот — сопереживала всей душой и надеялась, что сможешь успокоить Кроули, который теперь не решался даже лишний раз взглянуть на тебя. По твоей просьбе он ещё раз, уже подробно, рассказал всё о внезапном визите Хастура. Пусть и захваченный врасплох, Кроули заверил того, что именно совращение и входит в его планы. — Рано или поздно они прознали бы, что я опять навешал им лапши на уши, но главное — ты бы была в безопасности. А теперь… — В Аду уже знают, что ты меня не совратил. Кроули непонимающе округлил глаза. — Я спускалась туда, когда тебя искала. Никто там, конечно, не упомянул, что ведётся работа по моему искушению, зато я невольно выдала им информацию. Вельзевул стало известно, что ты исчез из моей жизни. Значит, за тобой вскоре могут явиться! Мы должны придумать, как тебя защитить! Но до Кроули, кажется, не дошёл смысл сказанного. Точнее, дошла только первая часть. — Спускалась в Ад… Ангел, ты рехнулась?! Он сжал твою ладонь, наклоняясь к тебе через стол, и замер в нескольких миллиметрах от твоего лица. — А что мне ещё было делать? Ты так мастерски замёл следы, что я не сумела тебя обнаружить на Земле, поэтому… — Понятно. Рехнулась. Пальцы Кроули соскользнули с твоей руки — он запустил их в волосы, выражая крайнюю степень возмущения твоим безрассудством. — Есть более подходящее определение, — тихо сказала ты и, пока смелость не оставила тебя, добавила ещё тише: — Я тебя люблю. Он взглянул на тебя так, словно ты не в любви ему призналась, а поразила молнией. Несколько мгновений вы смотрели друг на друга в безмолвии, потом ты робко, чуть нервно улыбнулась. — И поэтому вернёмся к главной проблеме — нам надо защитить тебя. — Я справлюсь сам, эти недоумки до меня не доберутся, — отмахнулся Кроули, всё так же не спуская с тебя глаз. — Наша главная проблема совсем в другом. — А именно? — Я тоже люблю тебя. Ты не раз слышала от людей выражение «сердце выскакивает из груди», но не думала, что оно так точно отражает ощущения, завладевшие сейчас тобой. И чтобы хоть как-то справиться с вихрем эмоций, уткнулась взглядом в свою чашку с какао. — Почему же проблема… Кроули с тяжёлым вздохом поднялся, отходя к окну и поднимая голову к звёздному небу. Всегда завораживающая тебя линия профиля высветилась бледным свечением луны. Кроули скрестил руки на груди и вздохнул ещё раз. — Вообще-то всё началось с подозрения, что наша связь приведёт к твоему падению. — Послушай, я уверена, что не паду, а даже если это и случится… — Ты не знаешь, о чём рассуждаешь! — голос Кроули сорвался на шипение. — Этой участи я не пожелал бы даже Гавриилу, даже Сандальфону с его Содомом и Гоморрой, а ты говоришь «если это и случится»! — Хорошо, — ты встала и приблизилась к нему со спины, мягко кладя руки на его плечи. — Я не паду. Обещаю. И ты действительно верила в это. Любовь всегда была твоей сущностью, вера — стержнем, сейчас же речь шла о вере в любовь. Кроули повернул к тебе голову, не меняя положения корпуса. — Эфирная моя, — его глаза лихорадочно блестели. — Ты же догадываешься, что под словом «связь» подразумевалось не только нечто платоническое и возвышенное? Вопрос был риторическим, и, к тому же, ты была слишком взволнована, чтобы отвечать. Кроули истолковал твоё молчание как замешательство и, в одну секунду поменяв вас местами, прижал тебя к стене, обвиваясь вокруг подобно змее. — Ты недаром усыпила меня, когда гостила здесь в прошлый раз, — прошипел он прямо в ухо. — Я — демон, мне недостаточно держаться за ручки и вместе любоваться закатами. Ты заставляешь меня трепетать в благоговении и восхищении, но этим дело не ограничивается. И моё желание со мной уже столько лет, что странно, как я до сих пор не потерял рассудок. Помнишь тот день, когда на тебя напал Хастур, и я выхаживал твои раны? Можешь себе представить, каких усилий мне стоило… Он прервался, хрипло и яростно дыша. Ты не решилась заговорить, и Кроули продолжил: — Тогда я ужасно ошибся. Подумал, что надо удовлетворить свою страсть с кем угодно другим, но это не сработало, никогда не сработало бы. Я лишь обидел тебя… — Я не обиделась. Я в тот момент вообще не могла разобраться в том, что чувствую. — Отвращение, вероятно? — подсказал он, чертя пальцем узоры на твоей шее. Ты отрицательно мотнула головой. — Сейчас мне кажется, что это была ревность. — Вот как, — выдохнул Кроули и улыбнулся так обольстительно, что ты залилась краской, затуманенным взглядом следя за линией его губ. Однажды ты уже дала ему негласное разрешение перейти грань, и настало время сделать это снова. Поцелуй, деликатный, мало похожий на прелюдию, тем не менее стал недвусмысленным сигналом, ведь прежде Кроули целовал тебя первым. Теперь же он отвечал — нежно, тягуче, смакуя шоколадный привкус. Ты не заметила, как вы очутились в спальне, и наверняка уличила бы его в демонических хитростях, если бы не была занята совсем другим. Чёрная рубашка Кроули уже лежала на полу, а вот тебе явно не хватало сноровки: стесняясь поднять глаза, ты возилась с пуговицами блузки — от волнения пальцы онемели и не слушались. — Разреши помочь, — прошелестел Кроули над ухом. Ты покорно кивнула и застыла, не решаясь даже пошевелиться, пока он аккуратно и бегло расстёгивал одну пуговицу за другой. Ещё пара его ловких манипуляций — и твою наготу уже ничего не скрывало, хотя ты тут же обхватила себя руками. Этот безотчётный жест вызвал у Кроули искусительскую усмешку. Он мягко, но настойчиво потянул твои запястья вниз. — Я ведь не запрещаю смотреть на себя, — его вкрадчивый шёпот дурманил. — Хочу взамен того же… Кроули опустил тебя на кровать, заскользил ладонью по твоему бедру, легонько сжимая кожу. Ты даже не подозревала, что такие ощущения возможны, не знала, куда деваться от смущения, и вместе с тем мечтала, чтобы он продолжал. И он не разочаровал тебя. Под его умелыми, чуткими пальцами ты потеряла счёт времени, лишь изредка ловя себя на мысли — если прикосновения так головокружительны, что же будет дальше? — Ангел, — вдруг позвал Кроули, приподнимаясь и зачарованно смотря на тебя. — Пообещай, что тебе это не повредит. — Я ведь уже пообещала, — ты притянула его ближе, проводя по спине, изогнувшейся под твоими ладонями. — Доверяй мне, прошу. — Ангел, — глухо взмолился он опять. — Тогда… Тогда позволь мне… Ты обняла его крепче. — Делай всё, что пожелаешь. Он издал приглушенный стон, зарываясь в твои волосы. Ты закрыла глаза, окончательно отдаваясь во власть умопомрачительному удовольствию, которое черпала из его ласк. Но Кроули неожиданно замер и шепнул тебе: — Должен предупредить, людям бывает больно, если это происходит впервые. Поэтому ты можешь… — Нет, я не намерена тратить ангельские чудеса сегодня. Хочу побыть просто человеком. Судорожно вздохнув, он приник к твоим губам. Долгий, пленительный поцелуй забрал остатки страхов, распаляя, заставляя нетерпеливо подаваться навстречу. Ты тихо ахнула — первое движение Кроули, пусть и плавное, действительно принесло боль. Но он был предельно осторожен, относясь к тебе, как хрупкому сокровищу, и вскоре тебя закружил водоворот новых, неизведанных прежде ощущений. — Быстрее, — вырвалось у тебя. Кроули ответил низким рыком и не замедлил исполнить просьбу. Было бы неправдой сказать, что между вами в эту ночь не разгорелась страсть. Соблазняющий и безудержный, Кроули обучал тебя всему, что знал, вынуждая забыть о скромности. Твою неопытность компенсировало твоё бесстрашие. Ты хотела, чтобы он испытал то же наслаждение, что дарил тебе, и в этом стремлении отбросила стеснение. Его сладкие стоны звучали как самая прекрасная музыка, его горячие объятия заставляли льнуть к нему всё сильнее и сильнее. Поэтому отрицать страсть не имело смысла. Однако она являлась лишь одной из многих граней той всепоглощающей любви, что вас соединила. И потом, когда вы просто лежали в обнимку, ты подумала, что такие уютные мгновения всегда будут иметь особую ценность. — Ангел… — произнёс Кроули так, словно это слово заключало в себе все его чувства. — Что, ангел? — отозвалась ты, ничуть не кривя душой. То, что его крылья, раскрывшиеся от переизбытка эмоций и теперь бережно укутавшие тебя, были чёрного цвета, не имело никакого значения. — Тебе было хорошо? — спросил он, с волнением ловя твой взгляд. Ты в который раз удивилась его трепетной и ранимой натуре. Действительно, единственный в своём роде. — Почему ты так об этом беспокоишься? — мягко улыбнулась ты. — На минуточку, сейчас произошло то, ради чего мы, возможно, всё же рискуем твоим падением, — а ещё Кроули умел очень быстро переходить от трогательной интонации к саркастичной. Это тоже безумно нравилось тебе в нём. — Не хотелось бы рисковать, если оно того не стоило. Ты не обижалась на то, что после всех твоих уверений он всё равно боялся за твою судьбу. Ты бы боялась за него не меньше. — Если мы и рискуем, то не ради этого, Кроули, а ради того, чтобы просто быть друг у друга. Но если тебе важно знать — сообщаю: у меня нет ни единой претензии к только что случившемуся. Говоря это, ты не сдержала хитрую усмешку, хотя вместе с тем твои щёки залил румянец. Кроули хмыкнул. — Не замечал прежде за тобой склонности к кокетству. — С кем поведёшься, — ответила ты, целуя его в лоб.