fem!reed900

      Стены допросной для Рид были чуть ли не родными — иной раз она здесь и ночевала, когда сил добраться до дома не было, как и какого-либо смысла, ведь следующим утром — вновь на работу, а дело ждать не может. Радовало, что для таких трудоголиков, как Гвэн, в Департаменте существовала комната отдыха. То ли государство так заботилось о своих служащих, то ли Фаулер (здесь офицера берут сомнения) и его предшественники переживали за своих сотрудников.       RK900 спокойно заходит в комнату для допроса, где уже сидит мистер Рейн, плавно усаживается на свободный стул и не проявляет никакого намека на эмоцию — будь внутри Рид, давно бы уже хоть чем-то выдала свое настроение и нежелание общаться в мирной манере. Увы, но эта женщина всегда была плохим копом, из-за чего никогда не давала возможности хоть как-то расслабиться своим подозреваемым.       Сидя перед зеркалом Гезелла, вглядываясь в затемненные силуэты, Рид прикусывает большой палец в надежде услышать хоть что-то интересное для себя. С тех самых пор, как их начали водить на допросы, для Гвэн это стало чуть ли не самым волнительным процессом во всем расследовании, особенно если ты не допрашиваешь, а лишь наблюдаешь, точно просматривая сериал с недавно выпущенными сериями. Женщина не может спокойно усидеть на месте, разглядывая информацию на оснащенном системой стекле — видеть «глазами» андроида было действительно странно.       Черт.       Гвэн чувствует себя несколько уязвленной, наблюдая за идеальной осанкой этой пластиковой Барби, которая, кстати, в очередной раз, кажется, унизила детектива, почти прямым текстом намекая на ее недальновидность. В груди все снова начинало бурлить, отчего Рид лишь стиснула зубы покрепче и сжала в пальцах карандаш, пока один из следователей наблюдал за происходящим.       Много ума не нужно, чтобы этот Рейн раскололся — Гвэн видит его отчаяние, видит его нетерпение (понимает, действительно, блядь, его понимает) и где-то на задворках сознания осознает, что мужчина в принципе не причастен к делу, поэтому одна из ее теорий отметается, меняясь другой, тоже вполне вероятной, если исходить из его слов. Рид лишь трясет рукой перед лицом и смотрит на свои руки. Опять обгрызла.       — Я вижу. Блядь, всё зря! — восклицает Рид, со скрипом отодвигаясь на стуле и резко поднимаясь, сжимая пальцы в кулаки. Осталось лишь понять, какого черта происходило между этой семейной парочкой и где девчонка. — Отпускайте. Что с записями с камер? На запросы ответили?       — Не всё, детектив, — возражает Эрика, — Далеко не всё. Теперь у нас на руках есть информация о том, что в будущем семья снова могла воссоединиться. Только без одной детали. Без АХ200. И мои алгоритмы говорят, что с вероятностью 89% она об этом знала. Что меняет процентное соотношение теорий на 86, 12 и 2 процента соответственно.       — Да, представь, это я услышала, — раздраженно отвечает Гвэн, передергивая нервно плечами. Этого стоило ожидать. Типичная история, коих во время революции было пиздец много. Чего стоит вся заварушка с АХ400, неплохо так нашумевшая в их Департаменте — Рид это дело не дали, посчитав, что бросить ее на другой фронт работ будет лучшей идеей. Даже вспоминать те времена не хочется, ведь год был абсолютно не из лучших.       RK900 краем глаза наблюдает, как Сэмюэля освобождают от наручников и вежливо выпроваживают, обещая держать в курсе по мере дела. Врут, конечно. Ему сообщат, уже когда найдут девочку. И то потому, что, скорее всего, светит судебный процесс. Отдел по делам несовершеннолетних может и не отдать ребенка такому… папаше.       — Данные обещают передать к полуночи. Слишком большой объем получается, чтобы вывести определенный временной промежуток, требуются усилия.       — Долго. Пиздец. Зато потом «из-за вашей нерасторопности дело не было закрыто» или «пострадали именно из-за вашей медлительности», — нарочито неприятным тоном произносит Рид, громко, с чувством, и фыркает, вновь прикусывая большой палец. — Хап-тьфу, блядь, им в рожу — сами быть хоть раз поторопились.       Андроид глядит на Гвэн, теперь анализируя уже её. После просмотра трансляции из допросной Рид могла представлять, что именно видит RK900.       — До конца рабочего дня осталось 47 минут. Вы можете заполнить отчет и ехать домой. Вам нужно отдохнуть и выспаться перед завтрашним днем.       — Не смей, сука, решать за меня, что я там должна делать!       Гвэн вообще раздражалась по любому поводу, особенно тогда, когда ей тыкали пальцем, чем ей следует заняться и что нужно делать — сама решит, не маленькая, стоит ей отдохнуть и выспаться, написать отчет и ехать домой или поехать в ближайший бар и неплохо так выпить, чтобы расслабить и без того напряженные нервы. Ей иногда казалось, что она слышит, как каждая струна ее бедных нервных клеток лопается каждое блядское утро.       — Вы можете не следовать моим рекомендациям, но тогда эффективность Вашей работы снизится на 13%. Это статистика погрешностей, основанная на анализе работы людей, в чьей крови было остаточное содержание спирта или имеющих дефицит сна.       Эрике будто доставляло особое удовольствие тыкать Гвэн носом в собственное несовершенство. Как будто RK900 была отборной кибер-расисткой, не упускающей случая поехидничать на тему «жалких кожаных мешков», при этом не отклоняясь от делового этикета и удерживая лицо кирпичом.       — А понижение показателей с вероятностью 68% повлечет за собой выговор от начальства и сплетни о том, что даже с андроидом-напарником Вы не справляетесь со средним объемом работы.       Рид буквально багровеет на глазах, задыхается возмущением, поджимая упрямые тонкие губы, действительно старается проглотить сраную обиду, но точка кипения за сегодняшний день достигла предела.       — Слушай, ты, жестянка ёбаная! — срывается на крик женщина, хватая андроида за лацканы фирменного пиджака с такой раздражающей надписью модели, мерцающей повязкой (или что это?) на плече, мигающим диодом, встряхивает со всей силы, притягивая к себе, почти рычит, готовая плеваться или захлебнуться в собственном гневе. — Тебя, блядь, ебать не должно, что там за чем повлечет, это тебе ясно? Эффективность моей работы нахуй снизится, если ты, сука пластиковая, будешь крутиться рядом, под моими ногами, лезть, куда не следует, и распыляться своим чувством ёбаного превосходства. Пиздец просто. Я со всем прекрасно справлялась и без тебя!       Диод на виске Эрики мерцает ровным голубым. Она зарегистрировала движение Рид ещё в самом начале и попытка драки в связке с высоким уровнем стресса не стала неожиданностью.       — Я рекомендую Вам воздержаться от физических проявлений агрессии в мой адрес, детектив Рид, — RK900 холодно смотрит на Гвэн, буквально висящую на её пиджаке, — Во-первых, в подобном случае я уполномочена Вам так же физически ответить. Во-вторых, Ваши коллеги несомненно будут обсуждать происходящее ещё несколько дней. И, в-третьих, даже если Вам удастся причинить мне какой-либо ущерб — его возмещение вычтут из Вашей зарплаты. Стоимость я уже озвучивала. К тому же…       Что «к тому же» выяснить не удается. Инцидент прерывается появлением капитана, и Эрике остается только отряхнуть пиджак, разглаживая складки, и молча проследить взглядом за Гвэн.       — Офицер Рид!       Женщину, занесшую руку для удара, останавливает лишь голос Фаулера, слишком уж удачно (а удачно ли? Что-то подсказывало, что его просто сюда успели вовремя позвать, суки! Предатели!) подоспевшего на место приближающегося преступления. Вмажь она сейчас — одним бы штрафом и выговором не отделалась.       Глядя в эти серо-зеленые глаза, действительно можно было обжечься.       — Какого, мать его, черта ты творишь? — громко пытается узнать шеф Департамента, кивая головой двум парням, что подоспели отцепить детектива от ни в чем неповинной одежды андроида. Мужчина последней кивает в знак приветствия, темно-кофейными глазами неодобрительно глядя на свою подчиненную. — В кабинет. Живо.       Рид яростно молчит, всем своим видом показывая, что конкретно она сейчас думает про своего начальника — и тот, в принципе, прекрасно понимает этот красноречивый взгляд, ведь с этой буйной девицей работает уже не первый год, разгребая ее косяки, но все еще оставаясь довольным проделанной работой. В этом они очень сильно отличались с Хэнком, пускай Гвэн и была под его началом некоторое время. Андерсон действовал довольно мягко, когда как Рид шла напролом.       Впрочем, ей и сейчас пришлось идти, вот только не на таран, а в чертов аквариум сраной золотой рыбки Джеффри Фаулера, который поведением офицера был крайне недоволен.       Когда детектив скрывается из поля зрения, Эрика одаривает прохладным взглядом оставшихся полицейских, отбивая у них желание шептаться в её присутствии.       А потом направляется в рекреационную комнату, решив, что не стоит показываться Гвэндолин на глаза до окончания рабочего дня. Обработать поступившие видео она может и ночью.       — Какого хера ты творишь, Рид? — осведомился Фаулер весьма учтиво.       — Я? Ты, блядь, слышал вообще, что говорит эта микроволновка? — сжимает Гвэн пальцы в кулаки, чувствуя, как в груди расползается ужасное чувство несправедливости. — Джеффри, я отказываюсь работать в паре с андроидом! Мне это нахуй не надо, еще раз повторяю!       — Не веди себя, как маленький ребенок, Гвэн. Ты хоть знаешь, что тебе светит, если ты хоть пальцем тронешь эту модель? Ты у меня несколько лет без зарплаты, питаясь воздухом, пахать будешь!       — Вот именно. Какого хуя ты думаешь жопой, а? Я ненавижу андроидов, блядь, всей, сука, душой! — женщина даже топает ногой, сильнее стискивая пальцы, впиваясь короткими ногтями в кожу, в который раз жалея, что нельзя здесь все сломать к чертям собачьим. Досадно. Обидно. Бесит.       — Рид, черт тебя дери, уйми свою задницу и просто попробуй сработаться! Андерсона с Коннором, блядь, ничего не остановило. Не нравится — значок на стол и скатертью дорога. Я не собираюсь нянчиться и разбираться с тобой, — заканчивает мужчина, устало потирая глаза, и выдыхает, рукой отправляя Рид к чертовой матери отсюда. Лишь бы не зудела.       Детектив молчит, мнет в пальцах края своей куртки и чувствует жгучую обиду просто за то, что ее так дерьмово растоптали, почти прямо сказав, что она никто и смысла рыпаться ей нет.       Ничего, Гвэндолин Рид, ты девочка сильная, прорвешься как-нибудь, ведь и не через такое дерьмо пробиралась, верно? Женщина, круто развернувшись на пятках, гневно уходит, хлопая стеклянной дверью — удивительно вообще, как та не разбилась, возвращается на свое рабочее место и зыркает в сторону Фаулера, на свой значок в ладонях, и стискивает зубы, убирая его обратно на штаны. Блядство.       —… нет, блядь, это невозможно! Андерсон, я ушла! — подскакивает со своего места Рид, сворачивает все вкладки на рабочем столе и быстрым шагом покидает рабочее место.       Свежий воздух, прохладный вечер и шепот зелёной листвы был своего рода успокоительным живого действия для Гвэндолин.       День действительно стал отвратным, собрав абсолютно все, что детектив так люто ненавидела всей душой.       Холодный кофе из автомата (кофемашину, видимо, забрали ещё днём в ремонт, пока она была на выезде), жалкий мужчина, приказы Фаулера и андроид. Ебаный андроид. Сделав пару затяжек, наслаждаясь никотиновой пеленой, Рид выдыхает клубы дыма изо рта, наблюдает за ветвистыми густыми лентами и задумчиво чешет подбородок. Сваливать с работы раньше, при этом опоздав, делом было привычным, но не в таком настрое. Блядь, да даже Андерсон не был такой занозой в заднице. Выпить сегодня ей было действительно необходимо, не взирая на какие-то там чертовы рекомендации гребаной куклы.       Задумываясь об этом, Рид даже пытаемся припомнить, как ее звали… Кика… Рика… А, бля, хуй с ним — какая разница вообще? Жестянка и в Африке жестянкой останется. Гвэн убирает волосы за уши, выглядит очень усталой и переминается с ноги на ногу, наконец, ощутив вечернюю прохладу и подметив, что пора бы менять внешний вид. Некоторое время, выкуривая вторую сигарету, рассматривая яркие огоньки около парковки департамента, темноволосая хлопает по карманам в поисках ключей и с досадой понимает, какая же она ебанутая идиотка и истеричка — забыла ключи от своей крошки на столе, отчего пришлось вернуться в логово разврата обратно. Вынужденно. Всего лишь вынужденно.       Отдел уже потихоньку собирался по домам, дописывал отчеты и заканчивал бумажную волокиту, — прошаталась детектив на улице достаточно долго, чтобы наблюдать эту вполне умиротворенную картину к концу-то недели.       С некоторой опаской Гвэн движется к столу — вдруг Жестянка все ещё там? И не находит, облегчённо выдыхая, берет ключи и, все ещё находясь на взводе, отправляется к своей любимой с целью прокатиться до бара.