Встречи и расставания

«Я даже не представляю, для чего всё это, — твёрдо сказал себе ангел, щелчком пальцев захлопывая ставни, за которыми начинал разгораться рассвет. — Совершенно ни о чём не догадываюсь, нет-нет». — Свечей пять? — уточнил он, дождался подтверждающего движения ресниц и продолжил: — А жертва? Какое-нибудь животное? — Не обязательно, просто кровь... моя подойдёт... Сглотнув, Азирафель посмотрел на повязку из его рубахи. Несмотря на почти десяток слоёв, ткань осталась белой только местами. Может быть, снимать не придётся? Или всё-таки... — И ты меня... по-прежнему... не поцелуешь? На мгновение ангелу почудилось, что он ослышался. — Дорогой?.. Губы Кроули побледнели, но чуть изгибались в слабой пародии на обычную демоническую ухмылку. «Точно будет жить», — с облегчением подумал Азирафель, склоняясь над ложем раненого. Это просто... сострадание. Так ведь? Милосердие, утешение. Любовь к ближнему. То, о чём сказано во всех священных книгах как о несомненной добродетели. Вот только ни в одном религиозном тексте не говорилось, что добродетель бывает так притягательна. Что сердце забьётся где-то в горле, а колени ослабеют просто от мысли о поцелуях, причём с самим воплощением зла... Ангел неловко ткнулся губами в уголок губ Кроули. Тот чуть повернул голову, по-змеиному высунул кончик языка, лизнул, словно пробуя на вкус. Слегка ошалев от интимности этого жеста, Азирафель приоткрыл рот, позволяя юркому языку скольнуть внутрь, коснуться зубов, подался вперёд, делая контакт теснее, прижимаясь к губам демона своими. И едва не застонал от прилива ощущений, уже совершенно ясно, порочных. Но очень приятных. — А теперь уходи, — выдохнул Кроули вечность спустя, когда ангел нашел-таки в себе силы отстраниться. — И что ты сделаешь сам? Ты же не в состоянии встать, — удивляясь собственной храбрости и изо всех сил стараясь не думать, на что он прямо сейчас подписывается, Азирафель взял кусочек угля. Первая линия получилась не слишком ровной — видимо, из-за того, что у него дрожали руки. Дальше пошло легче. Даже как-то слишком легко. — Всё правильно? — озабоченно спросил ангел, выпрямляясь над завершённой пентаграммой. — Я ничего не чувствую. Кроули смотрел на него с каким-то странным выражением лица. Некстати вспомнился Эдемский сад, их разговор о мече и похожий взгляд. Конечно, с поправкой на все обстоятельства. — Не забудь круг... И вызывай Вельзевул... — Вельзевул нас обоих в порошок сотрёт за такое, — заметил Азирафель, начертив круг и зажигая свечи. — Может, кого помельче? — Она никогда не приходит... — выдавил из себя Кроули и снова замолчал. Ангел несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь вспомнить, как делается... ну, то, что он сейчас делает. В библиотеке Карлова университета был целый раздел темномагических книг, большая часть из которых представляла собой незамутнённые фантазии авторов, иногда даже эротические. Но кое-какие моменты с завидным постоянством повторялись из текста в текст, и Азирафель подумал, что им, наверное, можно доверять. — Призываю тебя, Вельзевул... — голос предательски сел; откашлявшись, ангел несколько раз повторил, как помнил, формулу призыва. На всякий случай — на разных языках, включая мёртвые. Некоторое время ничего не происходило, потом пол в центре пентаграммы вспучился, и из него вылез демон. Даже скорее демонёнок — совсем молоденький, с причёской рожками и очень длинными ресницами. — О, — сказало очаровательное существо, увидев, кто перед ним. — Ангел. Живой ангел, никто не поверит, когда я расскажу! — Послушай, у меня тут... эээ... твой сородич. Раненый освящённой пулей. Можешь вылечить? — с замиранием сердца спросил Азирафель. Бесёнок не производил впечатления целителя. Да и есть ли таковые в Аду? Но Кроули, наверное, знал, что нужно делать? Или нет? — А где кровь? — обиженно вопросило существо. — И что ты мне отдашь за то, что я выполню твою просьбу? — Я тебя не благословлю? — предположил ангел, поднимая руку. — Стой, стой, не надо, — демонёнок отступил, насколько позволяли линии пентаграммы. — Но ведь всё должно быть по правилам: ты меня вызвал, и... — И ты обязан исполнить моё повеление, злокозненный бес, — твёрдо заявил Азирафель, осознав, что собеседник его боится, а значит, поддастся давлению. — А об оплате поговорим потом. Он бережно поднял Кроули с лавки и положил в круг. Тот по-прежнему не дышал, и о том, что он ещё жив, говорила только теплота тела, ну, и демоническая аура, на данный момент довольно слабая. Опасливо поглядывая на ангела, бесёнок подошёл поближе. — Сними повязку, что ли, — недовольно сказал он. Азирафель щёлкнул пальцами, и импровизированный бинт испарился, открыв неприглядную рану. Кроули застонал и открыл глаза. — Теперь точно уходи, — прохрипел он. — Мы... разберёмся. Что-то неприятно изменилось в атмосфере дома — впервые с тех пор, как они сюда вошли. Подняв взгляд, ангел увидел, что в руках демонёнка появилась плошка с пляшущими в ней языками огня немного неестественного цвета. Адское пламя. Ну да, конечно. Как он раньше не догадался? — Я не уйду далеко, — предупредил Азирафель обоих оккультных. — Буду здесь, если что, вернусь. Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью вкусный сентябрьский воздух. Солнце уже вышло из-за горизонта, но в низинах ещё стоял туман. Деревья только начали желтеть, и роща выглядела очень нарядно. Если бы не отсутствие людей и звуков их жизнедеятельности, картина была бы близка к идиллической. Интересно, что и кому расскажет бесёнок. И поверят ли ему. И дойдут ли слухи до Небес. И как ангелу оправдываться, если дойдут. Во внезапном приступе ужаса он расправил крылья — и облегчённо вздохнул. Белые перья сияли в утреннем свете так, как и должны сиять, несмотря на всё произошедшее. Ну, в конце концов, он не сделал ничего такого, что тянуло бы на Падение, разве что поцелуи с одним демоном и вызов другого. Но всё это — во благо, разве нет? Гавриил бы сказал, что нет. И остальные сонмы небожителей сказали бы: нет. Вероятно, хором. И очень громко. Не то чтоб Азирафеля их неодобрение не волновало — волновало, и сильно, но о том, как выкрутиться, он подумает позже. Когда уверится, что Кроули жив и цел. Конечно, тот нарвался по глупости, и неосторожности, и самонадеянности, к тому же, как ни крути, был причастен к развязыванию этой войны, а ангел свято верил в концепцию зла, пожирающего самоё себя. Чисто теоретически. К переходу теории в практику он оказался категорически не готов, по крайней мере когда дело коснулось Кроули. По какой-то необъяснимой (и, возможно, непостижимой) причине Азирафель воспринимал демона как часть своего мира, причём неотъемлемую часть. Даже если они не виделись годами, каждый из них знал, что другой где-то есть, пусть далеко, пусть даже вообще не на Земле, но есть. И рано или поздно их пути пересекутся. Ангел совершенно не хотел представлять, какова была бы жизнь без этого знания, без Кроули... Из дома послышался смутный шум, сквозь щель в одной из ставен прорвалась струйка сизого дыма. Охнув, Азирафель метнулся обратно — и на крыльце столкнулся с демоном, живым и невредимым, только порванный и окровавленный дублет напоминал о недавнем ранении. — Ради всего несвятого, отойди, — Кроули, мягко взяв ангела за плечи, развернул его прочь от горящей постройки. — И давай привяжем подальше лошадей. — Ты цел? В порядке? — задал Азирафель, наверное, глупейший из вопросов, накидывая поводья на столб изгороди соседнего дома. — В полном, — видимо, только сейчас заметив беспорядок в костюме, Кроули картинно щёлкнул пальцами и пошатнулся, побледнев. Дыра и следы крови исчезли, как не бывало, но ангелу пришлось поддержать его — на всякий случай. — Очень мило с твоей стороны... Как так получилось, Азирафель толком не понял: он собирался всего лишь протянуть руку помощи, а в итоге оказался в весьма искушающих, хоть и не слишком крепких объятиях. Последнюю же фразу демон и вовсе прошептал ему на ухо, касаясь губами мочки, и этот шёпот вместе с ощущением горячего дыхания на коже волнующим тремоло отозвался во всём теле. — Кроули, сейчас совершенно не время для твоих... шуточек, — слабым голосом произнёс Азирафель. — Тогда отпусти меня. — Не могу, — ангел посмотрел на горящий жарким пламенем дом, пытаясь найти в себе крепость духа, праведное возмущение, ослепительный свет небесный... да хоть что-то, что помогло бы разжать руки, но глас разума воистину оказался гласом вопиющего в пустыне. — Думаешь, я могу? — Кроули прижался губами к его щеке. Рыжие волосы пахли дымом и щекотно лезли в лицо; Азирафель фыркнул, сдувая их в сторону. Как действовать дальше, он не представлял, поэтому просто гладил демона по спине. Да и куда уж дальше, они и так уже только наобнимались на выговор и понижение как минимум. О максимуме даже думать было страшно. — Что ты скажешь своим? — спросил ангел. — Ну, как объяснишь, что я в этом участвовал? На мгновение Кроули напрягся. — Не беспокойся, никто ничего не узнает, — глухо сказал он. — Ни у нас, ни у вас. Азирафель хотел спросить, откуда такая уверенность, но ещё раз взглянул на догорающий дом — по счастью, погода стояла безветренная, искры не разнесло по всей округе, — и понял без вопросов. Руки опустились как-то сами собой. Демон тоже разжал объятия и отступил на шаг. — У меня не было другого выхода, — он материализовал свои очки и нацепил их на нос. — Надеюсь, ты понимаешь. — Понимаю, — кивнул Азирафель, смотря в сторону. — Думаю, нам нужно ехать. Твоё начальство может заинтересоваться исчезновением, эээ, сотрудника. К тому же я очень хочу домой. — Да, конечно, — вздохнул Кроули и снял поводья со столба. Их ждал долгий путь через земли Священной Римской империи, готовившиеся к войне. Ни Ад, ни Рай даже не предполагали, что раздор между католиками и протестантами затянется на тридцать лет и практически опустошит некоторые германские провинции, обеспечив обеим конторам изрядный приток как душ, так и бумажной работы. Впрочем, начальство не жаловалось, а мнение рядовых служащих, на которых в основном и свалилась упомянутая работа, никого не интересовало. Эпилог В конце октября 1648 года ангел и демон совершенно случайно встретились в парке и решили отметить заключение Вестфальского мира распитием вина в доме Азирафеля. — ...И, главное, непонятно, кто победил. Просто перерисовали карту Европы и успокоились, — резюмировал Кроули, пододвигаясь поближе к камину. — Но ведь все войны таковы, мой дорогой. Для нас — перенос границы на несколько миль, а для кого-то — новые владения и богатства. — Кстати, о богатствах. Вернее, совсем наоборот — о бедности как добродетели. Пуритане — ваш проект? — Я думал, ваш, — ангел наполнил опустевшие стаканы. — По крайней мере, по результатам их деятельности. — Да ну, они ужасно скучные. Даже иезуиты веселее. — Что-то мне подсказывает: основное веселье ещё впереди, — проворчал Азирафель. — Я имел в виду разные земные удовольствия, — уточнил демон. — Соблазны, искушения и всё такое. — Да, тогда, пожалуй, ты прав. — Но если взглянуть с другой стороны... Какая радость сбивать с пути истинного того, кто и так стоит на нём не очень уверенно? — Кроули посмотрел на огонь сквозь вновь наполненный стакан. — Слишком легко, а потому неинтересно. Зато если человек всерьёз считает себя праведником... — Это гордыня, — улыбнулся ангел. — Ты про меня или про них? — Про тебя, дорогой мой, я и раньше знал. — Так что, получается, я и здесь могу не особенно стараться? — облегчённо вздохнув, демон растёкся по спинке кресла. — А вот это уже лень, — припечатал Азирафель. — Мне по должности положено быть вместилищем всех семи, да ещё пары сотен неучтённых сверху. — Столько даже у пуритан не наберётся. — Не наберётся — придумаем, — отмахнулся Кроули. — Как насчёт распития кларета в неподходящей компании? Или достаточно просто распития кларета?.. Когда ангел провожал его по окончании вечера, оба уже стояли на ногах не так чтобы твёрдо, да и в головах изрядно шумело. Только этим можно объяснить то, что Азирафель, не спеша вернуться в дом, на минуту прислонился лбом к закрывшейся двери. И с другой стороны демон сделал то же самое.