I'm not myself tonight

      Это происходит как всегда "вовремя".       Тэхен резко просыпается от подступившей рвоты, благодаря которой, все вчера выпитые подавители, оказываются смытыми в унитазе. Такое бывает, когда течка начинается раньше времени и организм отвергает то, что в здоровом омежьем теле быть не должно. Через какое-то время тошнота пройдет и появится голод, тот самый, что не даст уснуть спокойно на несколько мучительных дней. Голод такого рода может утолить только альфа, и сколько бы Ким ни пил таблеток, все они окажутся в сливе. И сейчас он искренне жалеет, что не разобрал все коробки после переезда, ведь в одной из десяти должен лежать тот самый дилдо, что на короткий промежуток времени сократит его страдания, а сейчас сил на то, чтобы заняться этим совсем нет.       Тэхен не идет в универ, игнорирует два стука в дверь. Он знает, что это Чонгук принес очередной цветок. Альфа не может пока почувствовать его естественный запах, и потому стук прекращается и Чон уходит. Омега на ватных ногах доходит до постели и вырубается, позволяя организму накопить сил, восстановить по кусочкам композицию собственного запаха, чтобы потом нуждаться в чужом, как в кислороде.       Звуки доходят словно через барабан, становясь все отчетливее с каждой секундой. Как в мутное отражение в воде Тэхен смотрит на стену перед собой, пазлы в голове не хотят складываться и давать ему четкую картинку мира. Омега промаргивается, восстанавливая зрение и ошалело подскакивает на кровати, дрожащей рукой, не смотря, прощупывая мокрые простыни. Мокрые они далеко не от слюней, что он пускал пять минут назад. И просыпается он не от шума, а от этого самого чувства, что скручивает, подбирает под себя все его тело и разум, желая хотеть только одного.       Голова не болит, желудок после утреннего родео тоже, что означает только одно. Организм готов. Омега падает на кровать, стараясь подавить это желание, но получается, что он только приглашает госпожу Похоть к себе в гости. Жар окутывает с ног до головы, задний проход свербит, и стон сам собой слетает с обкусанных губ. Тэхен запускает руку в штаны, когда стук возобновляется, и он чувствует слабые отголоски морского бриза с лаймом, что просачиваются к нему в комнату.       Впустить его, означает согласиться на все последствия. Если вчера омега приоткрыл Чонгуку дверь в свою душу, то сейчас он может позволить ему войти в свое тело. А это полная капитуляция, после такого обычным "Ты мне нравишься" не отделаться, потому что Тэхену Чонгук не просто нравится. Он уже течет внутривенно, через сердце проходит насквозь, чтобы задержаться там надолго. И было бы странно, если бы это ощущалось как что-то инородное, неприживающееся на своей ячейке, но это наоборот, до одурения правильно. Словно так и задумывалось, и он занял свое положенное место в его голове и сердце.       Ким осторожно поднимается с кровати, липкая субстанция тянется за ним к выходу, он уже быстрее волочит ногами, потому что уже невозможно терпеть, хочется секса. Как только их разделяет металлическая поверхность, Ким прикладывается лбом, холод остужает, но не трезвит разум, потому что этот аромат альфы пьянит его сильнее, потому что он боится, что если откроет дверь, то задохнется нахер.       Чонгук по ту сторону тоже задыхается, скребется ногтями как преданный пес, но молчит и не напирает, не давит на омегу, пусть делает выбор сам. Альфа чувствует его, кровь вскипает, когда понимает, что оказался прав. Аромат Тэхена прекрасен, он сладкий, в меру горький, сочный и вкусный, еще не до конца раскрытый, но если омега позволит, то Чон поможет ему раскрыться полностью.       Щелчок замка глушит обоих, дверь слегка приоткрывается, и альфе не надо больше, чтобы ворваться вихрем в квартиру и прижать Тэхена к стене со всей дури так, чтобы он затылком стукнулся своей ничего и так не соображающей головой. Чонгук слегка сбавляет напор, зарывается носом в чужую шею и чуть ли не скулит как омежка, когда его легкие наполняются этим запахом, клетки насыщаются, организм отзывается на него. Тело реагирует остро, когда они рядом, дыхание спирает и воздуха не хватает, так как нужен только один определенный ему природой. Они не говорят вслух, но чувствуют это. Истинность. Та, что как дар в наши дни, где только расчет и разврат.       Чонгук отстраняется, собрав все свои силы для этого, и смотрит на лицо омеги. Там глаза горят за дымкой желания, он облизывает губы, смазывая их слюной, и омега повторяет за ним. В паху тянет при виде такого Кима, еще неизведанного, такого горячего, но преданного одному. И стены этого дома знают, кто Тэхену нужен сейчас.       Омега тянется первым, ибо насиловать губы этими блядскими глазами сил больше нет. Поцелуй выходит страстным, с привкусом цитруса и шоколада. Они не соревнуются, а познают друг друга, потираясь телами до жжения в паху, до болезненного стона. В голове фейерверки, и ни один их бывший не мог зажечь этот салют внутри них до этого момента. Ослепительно ярко, оглушающе круто и до блаженного приятно.       — Ебучий космос, — шепчет Чон в перерыве между глотками воздуха.       — Что?       — Я говорю, цветок называется "Шоколадный космос".       Ким улыбается, когда до него доходит, улыбка ни разу не похожа на ту, что он дарил Юнги или своему бывшему. Это тот самый вид улыбки, когда в душе цветут васильки или фиалки, или как там его Чонгук еще назвал. Когда выделываться не перед кем и прятаться тоже.       — Да, — произносит на выдохе, накрывая чужие губы.       И не понятно к чему это "да". Но по тому, как омега тянет края чужой футболки вверх, уже не важно как-то.       Чонгук поднимает руки, скидывает вещь на пол и подхватывает омегу за ноги, специально ладонями хлопая по заднице, которая уже мокрая давно. Он укладывает парня на кровать, зарываясь в шею снова. Ему мало этого дурманящего запаха, всегда будет мало. Шоколад переплетается с апельсином, открываясь полноценно для альфы, и Чонгук закатывает от наслаждения глаза, почти выпуская клыки, но вовремя останавливается, сдвигаясь губами к лицу. Тэхен дрожит, его колотит от близости, от жаркого тела над ним. Альфа перед ним также обнажен душой, пускай они следуют инстинктам, но природу ведь не обманешь, она сама их свела, сама сложила кусочки событий, чтобы произойти этому сейчас.       Омега закрывает глаза, когда брюнет стягивает с него штаны вместе с бельем, и мгновенно разводит ноги, скользя рукой между. Но запястье перехватывают и прижимают к чему-то твердому и горячему. Тэхену даже смотреть не нужно, чтобы понять, что это. Он слегка сжимает орган, получая свист сквозь зубы, но омеге мало, ему нужно еще. Поэтому он становится в ту же позу, что и Чон, на колени. И глаза в глаза сам расстегивает ширинку, языком проводит по ладони, игнорируя обильно текущий зад, и залезает в белье альфы. Пальцами поглаживая всю длину, затем двигая ритмичнее рукой, когда Чон сдается и откидывает голову назад в неге. Тэхен толкает его в грудь и снимает остатки одежды с них обоих, залезая сверху. Он целует каждый участок смуглой кожи, каждый шрам, каждую родинку, трется щекой как довольный кот, задыхаясь от удовольствия. Их ароматы отдельно по компонентам вообще не сочетаются , но в цельной композиции создают что-то необычное, что-то интересное, такое , что никто никогда не чувствовал. Это дурманит, особенность момента вызывает восторг, хоть и предписана природой.       Тэхен дразнится, и Чонгук не выдерживает, меняет их местами и заводит омегу своей властностью и силой. Он откидывает давно мокрое одеяло в сторону и разводит стройные ноги и сразу, без прелюдий, проталкивая первый палец, затем второй, фалангами хозяйничая внутри. Ким елозит по простыни и течет обильно, альфа недоумевает, как тот все это время терпел. На третьем пальце, омега съезжает спиной по простыням ниже, сам насаживаясь, уже не рискуя засунуть свою руку между ног. Чон уже не нежен как сначала, от него исходит давящая аура альфы, что омегу в тисках до боли сжимает, но боль приятная. Тэхен касается везде, где только можно, умоляя уже трахнуть его дрожащее тело. Чонгук ухмыляется и спрашивает, где резинки, а омега замолкает, запуская мыслительный процесс, сразу вспоминая о десяти коробках, в одной из которых дилдо и отвечает:       — Просто высунь вовремя.       Парень кивает, локтем одной руки становясь рядом с лицом омеги, а другой направляя член. Глаза в глаза, вздох к вздоху, и каждая эмоция откладывается в голове, когда альфа полностью погружается. Тэхен цепляется за мускулистые плечи, присасываясь к чужой шее. Толчки становятся интенсивнее, а стоны громче. Жар пронизывает тела, бисеринки пота скатываются и блестят под светом из окна. Альфа подхватывает омегу под колено, вгрызаясь поцелуем и трахая еще жестче. Его член долбится без остановки, без права на передышку, выбивая крики, что тонут в поцелуе, стоит чуть-чуть поднажать. Тэхен отстраняется, оставляя ниточку слюны между ними и, высунув язык, пошло облизывает губы, все еще катаясь по постели в ритм толчкам.       Чона снова кроет от вида этого омеги, что перед ним дразнится, но в тоже время сдается наслаждению и тонет в нем, альфе. Ким громко стонет и кончает себе на живот из-за трения двух тел. Чонгук ускоряется и, вынимая член, изливается прямо на чужой подтянутый живот, смешивая свою сперму с чужой. Омега проводит пальцем вдоль тела, собирая обе белесые жидкости и языком слизывает, смотря прямо в глаза напротив. Затем повторяет и уже просто обмазывает губы, чтобы потом слиться в поцелуе. Таком грязном, страстном, но интимном.       Парни валятся на кровать, сил, чтобы улыбнуться, совсем нет. Ощущают облегчение, но временное, через несколько часов один из них снова будет утопать в желании крепкого тела, а второй не сможет отказать, ибо сам грешен.       Тэхен прижимается ближе, позволяя альфе обнять себя за плечи.       — Юнги сделал предложение Чимину.       —О, Боже! Мы можем хотя бы в постели не вспоминать твоего друга-обдолбая? Стоп! Предложение? Какое?       — Встречаться, — говорит альфа невозмутимо.       — Ааа. Ясно, — омега как-то поникает, и это видно.       — Я бы... я бы тоже хотел с тобой встречаться, Ким Тэхен.       Парень поднимает глаза, смотря немного испуганно и радостно одновременно.       — Ну, возможно, я пересмотрю свой список, может я еще кому отсос должен, — но пиздит совершенно другое. Чон закатывает глаза, а потом жадно целует, до капелек крови.       — Больно же!       — А мне нет? — и тон альфы серьезен и холоден, что Ким откладывает свои шуточки в долгий ящик и целует аккуратно в носик.       — Я тоже хочу с тобой встречаться, Чон Чонгук.