Show me your teeth

Вообще-то, разговоры по душам со случайным знакомым совсем не в стиле Марка, но алкоголь неизменно расслабляет и развязывает язык, а Назар оказывается единственным мало-мальски интересным собеседником на той тоскливой тусе, с которой они оба сбегают в бар неподалеку. Марк привык, что на него смотрят с жалостью или с отвращением, когда узнают его диагноз. С восхищением – едва ли. Надо совсем отбитым быть, чтобы подобным восторгаться. Только вот, когда до Назара доходит, он именно так и смотрит – восхищенно. Где-то Марк спалился, что-то проскользнуло в его рассказе, от чего Назар замер, вперил в него внимательный взгляд, словно ища подтверждения своей догадке и, заговорщицки понизив голос, спросил: «И клыки у тебя есть?». «Нет, дома забыл», – хочет лениво отшутиться Марк, но что-то заставляет его, осторожно оглянувшись и убедившись, что рядом нет лишних глаз, кивнуть и позволить резцам удлиниться. Немного, ровно настолько, чтобы острые кончики чуть выступили над нижней губой. Неподдельный интерес внезапного собеседника подстегивает, Марк словно пробует лед на прочность – в какой момент Назар поймет, какая же это дичь и неловко отвернется, а то и вовсе найдет повод свалить побыстрее. Вот только Назар не сливается, а смотрит все так же восхищенно, просит клыки потрогать. Хер знает, что Марком руководит, скорее всего, ему просто сложно отказать в настолько идиотской просьбе, так что он позволяет, оскаливается, прикрыв глаза, и охреневает, когда внезапно чувствует горячее дыхание на щеке и язык, касающийся десны и верхней губы. Он от удивления чуть не захлопывает рот, глаза распахивает сразу – а Назар следит за ним из-под ресниц, и в уголках глаз у него бесовские эти искры. Кто тут еще демоническая сущность и дитя ночи. – Настоящие, – удовлетворенно резюмирует Назар, отстранившись. – А то не видно было, – Марк вяло язвит и прикидывает, насколько смущённо вытянулся его несчастный бледный ебальник. Типа, можно без лихорадочного румянца понять, что он сейчас под землю хочет провалиться, или норм? – Не, ну я видел гриллзы такие, вообще не отличить на первый взгляд. Клевые. Но настоящие круче, конечно, такие не купишь. – Только если подарят, – бормочет Марк обескураженно. Как Назар так быстро на другие вещи переключается – это уметь надо. – Вы это так называете? – Назар все еще пялится на его рот. Марк нервно облизывает пересохшие губы. – Что, укус? Ну, кому-то это реально подарок. А кто-то не хотел, и подарок, конечно, хуевый вышел. Марк надеется, что это не звучит слишком лично – сам-то он о таком подарке точно не просил, но лицо держать надо. – А сам дарил? – внезапно совсем о другом спрашивает Назар, – Подарок-то? Марк задается вопросом, понимает ли Назар, насколько неудобные вопросы задает. Это же очень личное, все равно что, на первом свидании, попросить вывалить весь свой сексуальный опыт. Будь они на свидании, конечно, проводит неуклюжую аналогию Марк. Все так же надеясь, что лицо у него не горит поярче пламени инквизиции, Марк медленно качает головой. – А это больно? – не унимается Назар, – Для человека? Ну, когда ты ешь. Марк, в ответ, пару секунд неуверенно смотрит на Назара, искренне не понимая, что тот имеет в виду. Когда до него доходит, он смеется. Бля, как же много люди не знают о тех, кто веками существует с ними бок о бок, и даже не трудятся узнать. Справедливости ради, они радостно поддерживают о себе все тупые слухи вплоть до чеснока и распятий, может, потому что так действительно комфортнее жить – соседи думают, у них против тебя всегда есть оружие, и нервничают меньше. Это если узнают о тебе, а так-то можно годами жить и не палиться. Марк же умудрялся как-то до этого. – Нет, – Марк понимает, что пауза затянулась, и качает головой. – Но нам по-любому нельзя. Соглашение, вот это все. – Что за соглашение, – Назар подается вперед и сосредоточенно хмурится, будто записывает там себе где-то все важное. – Ну, людей жрать нельзя, это ебаное средневековье. А чтобы не жрали, есть центры всякие, – Марк чувствует себя неуютно, как какой-то неизлечимо больной, который почти оправдывается, что нет-нет, с этим правда можно полноценно жить, заводить семью и детей, но лучше, конечно, с «позитивными», нечего нормальным жизнь портить. – Типа донорских. Люди сами сдают. Назар кивает несколько раз: – Я поищу, ладно. Там же как с обычным донорством, или еще ограничения есть? Типа первую группу нельзя или только резус отрицательный. – Похуй вообще. Тебе-то это нахера надо? – Спрашивает он, возможно, даже слишком резковато. – Любопытно, – говорит Назар, смотрит, в ответ, ни капли не тушуясь, – в школе о таком не рассказывают, знаешь ли. Марк пожимает плечами. У него со средним образованием как-то не сложилось в принципе, хрен его знает, что в нормальных школах рассказывают, а что нет. Но параллель проведена верная, вопросы Назар задает, и правда, словно любопытный пятиклашка. – Вы все такие подозрительные или просто мне повезло? – Продолжает он гнуть свою линию. – У меня есть причины, – просто отвечает Марк и отпивает свой коктейль. В стакане всего лишь томатный сок с водкой, но теперь Назару в выборе напитка видится прозрачный намек. – Я никогда раньше таких как ты не встречал, – тихо говорит он, глядя на бледные пальцы Марка на запотевшем стекле. – Встречал, поверь мне, – усмехается Марк, – возможно, даже очень близко знал. Не все же при первой встрече бросаются тебе свои клыки показывать. Назар вскидывает голову и смотрит ему в лицо, словно ждет, что сейчас в полумраке бара снова блеснут удлинившиеся резцы, но ничего не происходит. – Больше вопросы задавать нельзя? – уточняет он после не очень уютной паузы. – Как будто кто-то может тебе запретить, – Марк залпом допивает свою мэри и коротко оглядывается. Дима, конечно, решил его кинуть как нельзя кстати. Договаривались же встретиться в баре, но тому позарез потребовалось задержаться. Назар молчит пару секунд и вдруг улыбается. Совершенно как-то обезоруживающе, весь жмурится от этого, и в уголках глаз собираются веселые морщинки. – Ну, солнце вас не берет, да? Давай тогда завтра встретимся. Марк от удивления аж разворачивается к нему всем корпусом и окидывает взглядом с головы до ног. – Нахуя? – А хули нет? – отбивает Назар подачу. Марку вспоминается, как Мирон временами с дурацким, в его представлении, наверное, одесским говором интересуется: «Таки почему вы отвечаете вопросом на вопрос?» Назар в целом прав – хули нет, солнце-то действительно не берет, и время свободное есть. – И что ты предлагаешь? В парк сходить уток хлебом покормить? – От хлеба утки болеют и дохнут, – неожиданно серьезно говорит Назар. Марк следит за тем, как ходит под кожей его кадык. Назар запрокидывает голову, выискивая взглядом официантку, и Марк поверить не может, что он это не специально. Не залипнуть на изгибе его шеи просто невозможно – смуглая, обласканная загаром кожа, легкое раздражение от бритья под подбородком и выступающая, еле заметно пульсирующая, вена с левой стороны. Красиво, черт возьми. Марк прислушивается, но стук сердца уловить не удается, мешает музыка. Назар, тем временем, просит обновить свой напиток и возвращается к нему взглядом. – Ну, значит, не будем кормить, – медленно произносит Марк, чувствуя знакомый, но уже давно забытый зуд в деснах. Давно такого не было. Почему сейчас? Назар замешательства Марка не замечает и глядит на него так, словно сейчас поинтересуется, можно ли жрать уток, если уж людей нет, а потом еще и посмотреть попросит. "Блять, во что я ввязываюсь", – обреченно думает Марк, мгновенно сбрасывая морок. Назар делает большой глоток (Марк отводит взгляд от его шеи и тупо смотрит куда–то между соседними столиками) и подается немного вперед. – Но я буду задавать тупые вопросы. Ты можешь не отвечать, а если совсем тупо – посылать, только обещай не обижаться. Марку вдруг становится смешно. Так трогательно его еще не доебывали. – Хорошо, – он соглашается удивительно легко для себя. В конце концов, он действительно может просто не ответить, а обидеться – ну, это еще нужно постараться с вопросом. – Сколько тебе лет? – сразу выпаливает Назар, будто мариновал это в себе не меньше часа. Если бы они сейчас были в мессенджере, Марк ответил бы ему протяжным «ааааааа». Так – просто с глухим смехом прячет лицо в ладонях. – Бля, – отдышавшись, поднимает на Назара глаза и давит в себе еще один приступ хохота. – Я же если сейчас скажу, что сто двадцать, ты поверишь. – Я вообще всему поверю, – соглашается Назар. В глазах у него тоже искрит веселье. – Мы типа не бессмертные, – на всякий случай уточняет Марк. – Слегка, э, медленнее стареем, но по тыще лет никто не живет. Назар сосредоточенно кивает и разве что не конспектирует. Вопросы из него сыплются один за другим. Марк терпеливо отвечает на все, Назар ему нравится, с ним удивительно комфортно. Да и алкоголь продолжает делать его добрее и разговорчивее. Марк мрачнеет и закрывается только на вопросе про подробности собственного «превращения», как наивно называет это Назар. Марк предпочитает более честное слово «заражение». Назар запинается только на секунду, ловит реакцию Марка мгновенно и ловко меняет тему, за что Марк ему безмерно благодарен. Спустя полчаса и еще пару коктейлей Марк расслабленно растекается по сидению, залипает на острых скулах Назара, подчеркнутых тусклым красноватым светом бара. – Назааар, – тянет Марк и Вотяков ловит себя за мысли, что ему чертовски нравится, как лениво, пьяно Марк растягивает его имя. – Наз, – продолжает он, – слушай, помнишь, когда ты увидел мои клыки, ты… Марк запинается, пытаясь придумать, как продолжить фразу, мысли путаются и все варианты, проносящиеся у него в голове, звучат невероятно глупо. Но Назар и так прекрасно его понимает, садится прямее, разворачивается к Марку всем корпусом, сразу давая понять, кто тут, на самом деле, хищник. – Не понравилось? – спрашивает он с легкой, но явно самодовольной улыбкой. Марк рвано выдыхает, глядя ему в глаза. Сказать прямо язык не поворачивается, но как тогда дать понять, что понравилось? Пиздец как понравилось. – Иди сюда, – говорит Назар, почему-то шепотом, и тянет Марка на себя, заставляя упереться ладонью в сидение рядом со своим бедром и нависнуть сверху, – только без клыков, – все так же тихо предупреждает он и касается губ Марка своими. Пробует его несколько раз, сухими детскими поцелуями, пока Марк сам не приоткрывает рот, прихватывая губы Назара своими. Они неловко одновременно сталкиваются языками, усмехаются оба и тут же возвращаются друг к другу, пытаясь подстроиться. Рот Назара сладкий, чуть пряный но под виски с колой едва ощущается его собственный вкус. Марка ведет от этого сочетания, и он углубляет поцелуй, бесстыдно скользит по его языку своим, притягивает Назара за талию ближе, заставляя выгнуться в пояснице. Тот, в ответ, вцепляется в плечо Марка. Музыка отходит на второй план, все, что Марк слышит сейчас, это сердце Назара, стучащее в ушах набатом, и влажные распаляющие звуки их поцелуев. Марк отрывается от губ Назара, дышит тяжело, пытаясь успокоиться, вдумчиво выцеловывает линию челюсти. Назар плавится под его губами, тянется жадно за каждым прикосновением. – Блять, какой же ты, – Назар наклоняет голову, открывая лучший доступ, – знаменитый вампирский магнетизм в действии, – шутит он. – Брехня это, – жарко шепчет Марк и чуть засасывает нежную кожу за ухом. Назар уже начинает думать, что нахер уток, нахер вообще все, нужно срочно хватать в охапку этого парня и везти туда, где не будет лишних глаз, как над ними раздается громкое и слегка паническое: – Марк, ты охуел? Назар вздрагивает и распахивает глаза. Марк резко отстраняется, отодвигается от него на пионерское расстояние, хмурится, смотря исподлобья. Рядом с их столиком стоит смутно знакомый мужик, менеджер Марка, слившийся почти час назад, вспоминает Назар. Ну и нахуя он именно сейчас вернулся? Менеджер, тем временем, глядит прямо на него, обшаривает всего Назара глазами. Марк тоже поворачивается к Назару, вид у того растерянный, не смотря на лихорадочно блестящие глаза и влажный приоткрытый рот. Марк смотрит на него пару секунд и вздыхает нервно. – Дим, какого хера? Ты себе представляешь, вообще, чтобы я, посреди бара… – Марк устало трет глаза пальцами. – Да ты хоть раз видел, чтобы я срывался? – Не видел, – честно признается Баранов, разводя руками, – но слышал в жизни разное, знаешь ли. Назар вдруг весь подбирается, садится прямо, смотрит на Диму так, будто сам сейчас сорвется и выгрызет ему глотку. У Марка аж в груди что-то холодеет – такой Назар хищный и злой, охуенный. – А ты типа его совесть? – спрашивает Назар, обманчиво лениво улыбнувшись. Марку на мгновение кажется, что он сейчас покажет клыки. – Типа, – ворчливо соглашается Дима. У него и правда какая-то фантастическая способность есть – одним взглядом заставлять Марка глубоко себя стыдиться. Обычно по делу, конечно, но иногда обидно, как сейчас. И ладно бы за то, что среди бара с парнем сосался – но тут место такое, что лишний раз и не посмотрят. Постремнее вещи случаются. Назар пару секунд изучает Диму, удобно откинувшись на спинку сидения, и весело блестит зубами. – Будь добр, потеряйся ненадолго. Марку кажется, что в честь такого панча аж музыку вырубают, но это просто заминка между треками. Дима, абсолютно не впечатленный, даже в лице не меняется, только переводит тяжелый взгляд на Марка. Марк неловко показывает ему два пальца: – Пару минут, Дим. Они еще секунды три играют в гляделки, Марк примерно представляет, что Дима хочет ему сказать, но это все может подождать. Дима наконец кивает и отходит к бару. – Пиздец он у тебя строгий папашка, – бормочет Назар, сразу как-то расслабившись и мягко привалившись к нему плечом. – Ко мне на ночь не отпустит? Марк коротко нервно смеется. – С нами поедет. – Он посмотреть или поучаствовать надеется? Назар со смехом уворачивается от Маркова локтя, перехватывает его руку, притягивает к себе и вдруг очень серьезно смотрит в глаза. Зрачки у него шальные, но взгляд почти трезвый. – Не забудь, ты обещал завтра. Марк глуповато согласно кивает, не отрывая глаз от губ Назара. Ему хочется целоваться, будто подростку, которого впервые потащили на свидание в кино. Судя по тому, как у Назара дергаются уголки губ, Марк не то чтобы умело свои желания скрывает – все на лице написано. Поперек лба огромными буквами. Возможно, подсвечено неоном. Но Назар поднимается и на прощание только легко сжимает его плечо, мол, еще увидимся. Дима подходит и грохается за столик, стоит Назару выйти из бара. – Ну и что это было, – он даже не спрашивает, только устало констатирует. – Пиздец, – максимально честно отвечает Марк. – Дим, я пиздец как вляпался. – О, это было неожиданно. Дней с последней хуйни, от которой мне грозит нервное облысение: ноль. Спасибо, Марик, ты золото. – Увольняйся, – лениво улыбается Марк, поднося к губам стакан, последний, на сегодня, обещает он себе. – Ну уж нет. Кто тебя еще вытерпит? – Усмехается Дима и салютует ему своим бокалом.