Я знал, что стану твоей проблемой

ღоОоღ

— Что у вас произошло? — обеспокоенно проговорила Неллиель, влетая в гостиную и разматывая с шеи длинный шарф. Рукия забрала из ее рук пакет, сделав немой жест рукой подскочившей к ней Хинамори. Девушка поклонилась, но не спешила покинуть помещение, выглядывая из-за угла, заинтересованная оживлением в этом вечно тихом доме. Острый взгляд Кучики заставил ее покраснеть, встрепенуться и поскорее скрыться в коридоре. Неллиель же широкими шагами пересекла комнату, села на диван и решительно обхватила мокрые щеки Орихиме, вынуждая смотреть на себя. Пару секунд ее глаза метались по лицу подруги, затем из груди вырвался сожалеющий вздох, а руки крепко сжали подрагивающие плечи. Нового взрыва рыданий не последовало, лишь тихие всхлипы сотрясали обмякшее тело. — Я выпачкаю тебя тушью, — шмыгнув носом, прохрипела Иноуэ, комкая в кулачок ткань розовой рубашки фотографа. — Ничего, — улыбнулась та, ощущая, как прилипла к плечу мокрая одежда. — Ничего, моя дорогая. Пока Рукия готовила на кухне свой волшебный всеисцеляющий чай, Нелл обнимала подругу, поглаживая по спине и волосам, убаюкивая и успокаивая. Она что-то шептала, иногда тихо посмеиваясь. — Мы во всем разберемся, Химе, — сжав щеки Орихиме и легко ущипнув ее за нос, убеждала Одершванк. Иноуэ смешно сморщила носик, шмыгнула, но не могла не улыбнуться, стирая краем рукава слезинки, вновь выступившие на ресницах. Рукия мягкой поступью аристократки проскользнула меж дивана и креслами, поставив на журнальный столик поднос, загруженный чашками, мороженным, бобовой, томатной и арахисовой пастами, имбирем и маленькой тарелкой васаби. Щелкнув пультом, она плюхнулась на мягкую обивку рядом с Орихиме. Взгляд серых глаз заметно повеселел толи от вида вкусностей, толи от тепла и поддержки лучших подруг. Чаепитие выдалось на славу: объевшиеся вдоволь девушки хохотали, катаясь по уже разложенному дико дорогому дивану, дрались и кидались подушками. Стоит ли говорить, что кроме чая в чашках побывало вино? Раскрасневшаяся Рукия развалилась на мягкой мебели, обнимая плюшевого кролика, пока Неллиель надувала живот и тыкала в него со словами: — Вы только поглядите, какой огромный! Я больше не съем! — А тебя никто и не заставляет, — смеялась Орихиме. Но тут же ее взгляд потух и опустился вниз. Она подтянула колени к груди, обхватывая их и опираясь о сложенные руки подбородком. Вместе со вздохом с губ сорвалось: — Он целовал ее… — Что? — не расслышала Неллиель. Обе подруги приняли сидячее положение с самым серьезным видом, готовые выслушать, что же все-таки случилось в университете. — Он целовал Мацуоку-сан. — Ноготки впились в кожу, голос задрожал, но сейчас говорить Орихиме было определенно легче. — Я… видела. Поднялась, чтобы отдать ему телефон, а там они… Может, мне показалось? — вдруг испуганно подскочила она, широко распахнув глаза. Кинулась к Рукии, ища в той поддержку своим словам. — Мне могло показаться, да-да! Он мог просто… просто… — Козел, — процедила сквозь зубы Кучики, обнимая за плечи подругу. — Ичиго? — изумилась Неллиель. Она, конечно, была готова услышать это, но все же не могла поверить собственным ушам. Всегда от воспоминаний о его отношений к Орихиме у Одершванк складывалось о Куросаки вполне приятное впечатление. Это давало надежду, что такие, как он, могут быть… Нелл замотала головой, не желая продолжать думать: стало неожиданно обидно и противно за Орихиме и за… себя. Взгляд зацепился за экран выпавшего из кармана смартфона, на экране которого мигало сообщение от Гриммджоу. Фотограф отчего-то разозлилась, оттолкнула его в сторону и сжала кулак, не давая себе заплакать. Сейчас ее больше всего волновало потухшее от отчаяния солнышко-Химе, чье израненное жестоким миром сердечко Неллиель и Рукия однажды поклялись защищать от новых ударов судьбы. — Не плачь, не плачь, дорогая, — зашептала Одершванк, крепко обнимая Орихиме с другой стороны от Кучики. — Мы не дадим тебя в обиду. *** Слушая шум воды, Неллиель мыла чашки и тарелки, дергаясь и жмурясь от каждого мигания экрана телефона и его вибрации. Руки тянулись ответить, но девушка сжимала кулаки, отворачивалась и старалась не думать о том, чей гнев за игнорирование последние пару часов выливался в поток звонков и сообщений. После той ночи в Осаке вышло так, что пришлось связаться с Гриммджоу по поводу фотографий в журнале, а затем фотограф не заметила, как деловой разговор вылился в личную беседу, потоки дразнящих вновь встретиться и поговорить вживую писем, глупых звонков с молчанием в трубку… — Какая же дура, — горько выдохнула она, закрывая непрочитанными сообщения. — Все нормально? — подошедшая со спины Рукия обеспокоенно осмотрела раскрасневшуюся подругу. — Да, э-э-то… ничего такого, — взволнованно начала Нелл, закрыла кран и развернулась, потирая лоб и скрывая за усталостью свою растерянность. Пристальный взгляд брюнетки заставил соврать: — Работа. Все такие беспомощные. Она убрала телефон в карман, улыбнулась, но вновь грустный вздох вырвался из груди. Одершванк покачала головой, кивнув в сторону гостиной: — Как она? — Уснула наконец, — ответила Кучики, не спеша убирать начатую бутылку вина, которую держала в руке. Против наполнившихся бокалов фотограф не возразила, и подруги молчаливо устроились на высоких стульях у стойки. Взгляды обеих метнулись в окна, за запотевшими стеклами которых опустились сумерки. Улицу освещали фонари и тусклое желтое отражение их света от подтаявшего снега. Кап… Кап… Кап… По раме застучали крупные капли дождя. В Токио зимой такое редко, но бывает. И именно в этот злосчастный день… — А я-то понадеялась, что он будет другим, — сказала Рукия, усмехаясь стекающим по стеклам мокрым дорожкам. — Я не верю, — покачала головой Неллиель. Ей показалось, будто в помещении стало неожиданно зябко. Телефон в кармане вновь завибрировал. — Они действительно другие… Что-то произошло, мы не можем винить, не узнав все… — Но Ичиго это сделал, Нелл! Какая разница, что случилось, если Орихиме плачет! Ты видела ее взгляд, а я еще и взгляд Таро. Это не может быть ошибкой или выдумкой! — возмущенно изогнув бровь, перебила и всплеснула руками Кучики. Встрепенувшись, она схватила подругу за запястье. Ее обеспокоили и удивили прячущиеся от зрительного контакта миндальные глаза. — Они? Они, Нелл?.. О-о-о, нет, Нелл, только не говори мне, что… — Ничего не было и уж точно не будет, — резко и решительно ответила Одершванк, успокаивающе накрывая ладонь подруги своей. — Обещай мне. Обещай, что вновь не натворишь глупостей. Ты же понимаешь, о чем я? Я не могу смотреть, как вы плачете. Это сводит меня с ума. Кучики отвернулась, закусив изнутри щеку. Хватит и ей строить иллюзии… Атмосферу девичьего доверия разрушили мигнувшие за окном яркие фары и громкий шум двигателя знакомой машины. Девушки переглянулись, нахмурились, соскочили со стульев и решительно направились к дверям, заметив двух парней, вышедших из авто. Нелл не успела приостановить Рукию, вылетевшую за порог без пальто навстречу Ичиго. Миниатюрная брюнетка метнулась к почти бегущему по дорожке парню, преграждая путь и с силой отталкивая его назад от крыльца. — Она здесь, Рукия? Здесь? — взволнованно прохрипел он, вновь порываясь вперед. — Уходи, — зло сверкнула глазами она, не давая пройти парню дальше. — Пожалуйста, Рукия. Я должен, понимаешь, должен все ей объяснить, — обогнув Кучики, он опять и опять вглядывался в окна, ища в них любимый силуэт. Но на ступеньках перед ним встала Неллиель, гордо подняв голову, сложив руки на груди и смотря на Куросаки сверху. Дала четко понять — дальше пути нет. — Нелл… — Она спит, Ичиго, — строго, без капли насмешки произнесла она. Видя, что плечи гонщика опустились, а пыл поугас, продолжила, понимая — теперь будет слушать: — Один только Ками-сама знает, сколько слез она сегодня вылила. И если ты думаешь, что я подпущу тебя к ней хотя бы еще на метр, ты глубоко заблуждаешься. Ичиго не думал, что у женщины может быть такой взгляд… Невероятно жесткий, серьезный, горящий. Не находилось даже слов, чтобы ответить, смелости, чтобы поднять глаза. Он опустил голову и сжал кулаки, впитывая в себя каждое сказанное Одершванк слово. — Я надеялась, что ты и твои друзья будете иными. Защитишь, говоришь? От Таро, от Гинджоу, от прочих. А от тебя кто ее защитит? Кто убережет от страданий?.. Тем временем Ренджи стоял поодаль, обжигая взглядом непреклонную Рукию. Он понимал ее настойчивость, ее гнев, но было в ее эмоциях что-то еще. Что-то еще разъедало, словно желчь, ту часть брюнетки, которую он так старательно вытягивал из-под крепкого панциря. Теперь прожженные дыры вновь зарубцуются твердой коркой… — Забирай своего друга и уезжайте, — проговорила она. — Ты хочешь, чтобы они страдали вместе? — прикрикнул Абараи и попытался схватить ту за плечи, чтобы развернуть к себе, заглянуть в глаза, убедить. — Рукия… — Для тебя Кучики-сан, — резко ответил она, отталкивая и отпрыгивая в сторону. Ренджи остолбенел, заметив на ее ресницах слезы. «Рукия», — екнуло в сердце. — Если вы не уйдете, я вызову охрану, — оборвав его и не дав еще хоть что-то сказать, она поежилась и зашагала к двери, пройдя мимо Неллией и Ичиго, все так же уронившим голову на грудь. Одершванк закончила, усмехнулась и зашла в дом, бросив на прощание Куросаки несколько слов: — … Я не имею ничего против тебя, Ичиго, но и ты нас пойми. Сейчас от твоих объяснений никому не станет легче. — Вот стервы, — наигранно грубо сплюнул в сторону Абараи, собрался подняться и постучать в дверь, высказать все, что думает, но был остановлен рукой друга. — Хватит. Поехали, Ренджи, — отряхнув куртку, он бросил последний беглый взгляд по окнам и, заметив в одном Орихиме, несмело выглядывающую из-за занавески, сжал кулак. Садясь в машину, продолжал неустанно винить себя в случившемся.

ღоОоღ

«Завтра… Завтра будет лучше», — убеждал себя Куросаки, каждый день вставая с постели. Каждый день он надеялся, что сможет поговорить с Орихиме, объяснить… что объяснить? Слова, тщательно подбираемые ночами, улетучивались, стоило пересечься взглядом с Иноуэ в коридоре института. Стыд и ненависть к себе ежесекундно сжигали рассудок, заставляли шумно ставить на стол подносы с едой и уходить в сторону курилки, срываться с места во время лекций и выбегать из аудиторий на улицу, где костяшки пальцев стирались о кирпичные стены корпуса, бросать инструменты на работе и с зашкаливающими показателями спидометра уезжать домой. Там он сидел на кровати, сжимая виски руками, до тех пор, пока кто-то из друзей не вытаскивал рыжего в компанию. Его аура темнела с каждым днем, что Ичиго проводил в самоуничтожении. Так продолжалось неделю, две, пока Куросаки не стал пропускать звонки от Гриммджоу, Таро и Ренджи, пока не перестал появляться на занятиях и мастерской, пока окончательно не забился в своей бетонной коробке. Утром выходного дня лестничную площадку оглушили удары кулаком по двери. Так повелось, что Тацки в свободные дни своего плотного графика старалась навещать Ичиго дома. Она помогала с уборкой, затем старые друзья пили газировку и играли в компьютерные игры. Но хозяин квартиры не спешил обрадовать раннюю гостью приглашением войти, тогда Арисава закатила глаза. Найдя в кармане рюкзака ключи, припрятанные на экстренный момент, она щелкнула замком. — Ой, да ладно, — недовольно цокнула она, заметив на полу разбросанные вещи. Пройдя в комнату Ичиго, она решительно пересекла ее и резким движением открыла шторы, пугая светом полумрак. Куросаки сел на постели, поморщился от неприятно резанувшего по глазам луча, выставляя вперед руку, дабы рассмотреть подругу. — А-а-а, это ты, Тацки, — протянул он, потирая закрытые веки. — Проснись и пой, Ичиго. Ты опять за свое? — стала в позу она. — Сколько уже можно? — подобрав на полу несколько бутылок, она прошагала на кухню, где всплеснула руками от количества немытой посуды. Куросаки же не двигался с места, застыл, безразлично смотря на небо. Когда девушка вернулась — кинула в друга полотенце: — Мы поговорим, когда ты приведешь себя в порядок. Я не собираюсь иметь дело с мужиком, который не брился больше трех дней. Верни моего Куросаки Ичиго. Когда он вернулся из ванной, Тацки уже убралась в комнате. Ее серьезный взгляд, с которым она следила за каждым его движением, заставил парня усмехнуться. — Чтоб ты знал, я полностью на стороне Орихиме, болван, — таким же непреклонным тоном заявила она. — На ее месте, я бы тебя прям там прибила, если б не знала всего того, что знаю… — Орихиме… Как у нее дела? — помолчав, спросил Ичиго, глядя в глаза подруги. Арисава поежилась: сколько грусти и сожаления было в его голосе… Но язвительно выдавила: — Уж получше, чем у некоторых. Видимо, не первый раз переживает подобное — учится, работает, общается, только вот почти не улыбается. Ичиго передернуло, всплеск самоненависти заставил отвести взгляд, сжать челюсти, громко выдохнув. Все его тело напряглось, задрожала буквально каждая мышца, в ушах зашумело. Не ожидавшая такой реакции Тацки подскочила с места, схватила занесенную для удара по столу руку, рассматривая сбитые в кровь костяшки пальцев. Наигранная язвительность испарилась, осталось лишь дикое беспокойство за лучшего друга. Она ощущала, будто импульсы отчаяния вновь и вновь придавливали к земле пытающегося подняться с колен Ичиго. — Что? Что я должен сделать? — все же вырвавшись, хлопнул Куросаки ладонями по столешнице. Взлохматил волосы и заходил кругами по комнате, мечтая о шансе вновь заглянуть в любимые серые глаза, о шансе вернуть их, вернуть улыбку, смех, руки. Но каждый раз ему казалось, будто он ускользает. — Я виноват, я знаю! Не могу даже объяснить, почему сделал это, почему не остановился. Ведь можно было иначе, мне было решать… — Послушай, — не сдержавшись, обняла рыжего Тацки, — вы должны поговорить. Просто скажи всю правду. Орихиме поймет. Да, ей не лучше, чем тебе, Ичиго. Но она любит, так сильно любит такого придурка, как ты, и сможет простить, я уверена. Просто будь откровенен, Ичиго… — Спасибо, Тацки, — обнял в ответ подругу гонщик. Однако не прошло и нескольких секунд, как боль в диафрагме заставила парня согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух и кашляя. — Это тебе за то, что сделал, — усмехнулась Арисава, щелкая костяшками на кулаке. — Если подобное повторится, я сломаю тебе нос. А ты знаешь — я могу, — воинственно заявила она. Затем, как ни в чем не бывало, она улыбнулась, хлопнув в ладоши и закатив рукава на рубашке для начала грандиозной уборки. Впервые за несколько дней улыбнулся и Куросаки.

ღоОоღ

— Орихиме, не испорти вареньем обивку, я тебя прошу, — торопливо спускаясь по лестнице, громко сказала Рукия, стараясь перекричать свою же стереосистему. — Что ты вообще смотришь? По всему первому этажу разносились визжащие крики болельщиков, истеричный голос комментатора и поддерживающие вопли Иноуэ, которая ерзала и подпрыгивала на диване, зажав между зубами ложку. Кучики в свою очередь раздраженно металась по дому в поисках нужных вещей и бумаг, собиралась и одновременно с этим пыталась разговаривать по телефону. — Не знаю… — приложив пальчик к нижней губе, задумчиво протянула Орихиме. Она состроила щенячьи глазки и, надув щеки, начала убеждать подругу: — Но… но у меня нет кабельного… Тут же ее внимание вновь переключилось на экран и, зачерпнув ложкой новую порцию варенья, девушка подпрыгнула, подняв над головою руку: — Давай же! Мы не должны позволить им организовать вторжение киборгов! Соберем же команду из лучших бобслеистов всего мира! Кучики улыбнулась, покачала головой и оставила подругу наедине с ее воображением, слишком нестандартным, чтобы понять неподготовленному человеку. Брюнетка вернулась к разговору и браслету часов, который было слишком проблемно застегивать одной рукой в спешке, прижимая плечом телефон к уху. Она опаздывала, раздражаясь отсутствием машины и Ренджи. Раздался звонок в дверь, заставивший окончательно психануть, откинуть в сторону часы и поторопиться открыть. Дворецкий заболел, поэтому Рукия сама мчалась через весь коридор. — Я вам перезвоню. Орихиме, сделай тише, пожалуйста! — на бегу попросила она. — Привет. Рукия застыла, удивленно смотря на гостью в приоткрытую дверь. Окинув беглым растерянным взглядом сверху-вниз и обратно Киру, девушка не поздоровалась, а на лице отобразилась серьезность. — Что надо? — сгрубила она, строго нахмурившись. — Орихиме здесь? — заглядывая внутрь с надеждой спросила брюнетка. Ее вид заставлял желать лучшего: бледное, заметно похудевшее лицо, залегшие тени под глазами и сухие губы. — Что надо? — повторила Кучики, сильнее прижав дверь к себе, так, чтобы помещалась в проеме только она одна. Брюнетка напомнила Кире кошку, пушившую свою шерсть, чтобы казаться больше и опасней. То, как она защищала свою подругу, заставило Мацуоку добро улыбнуться. — Поговорить, все объяснить… — начала она, но Рукия прервала: — Поговорили? А теперь пока. Она хотела захлопнуть дверь, но крепкая мужская ладонь легла на поверхность, останавливая, а затем появился красноволосый парень. Рукия вновь застыла. — Ты? Какого черта, Абараи? — возмутилась она, вновь пытаясь закрыть проход. — Какие-то проблемы? — проходящий мимо крыльца охранник внимательно осмотрел шумных гостей. — Да!.. — начала Кучики, но грозный голос Ренджи прервал ее: — Никаких проблем, иди дальше, Кайдзё, — Охранник сглотнул, не выдержав на себе его взгляд, пожал плечами и двинулся дальше, иногда поворачивая назад голову. Затем гонщик обратился к брюнетке: — Пусти Киру. — Так это ты привез ее? Пускай уходит! И ты вместе с ней! Видеть не желаю… Зло нахмурившись, что испугало даже Кучики, а Мацуоку заставило немного попятиться назад, он схватил миниатюрную девушку за предплечье, с силой вытаскивая ее за порог и закрывая за ней дверь. Волна негодования и обиды накрыли с головой, и парень сам не заметил, как повысил голос: — Прекрати строить из себя невесть что! Ты можешь злиться на меня за что угодно и сколько угодно, я это стерплю. Можешь отпугивать от себя людей, отстраняться и строить стены. Но не смей вмешиваться в их отношения! Я понимаю, хочешь защитить, но Орихиме сама в состоянии решить, что ей нужно. Ичиго и Кира крупно оплошали, ты сама все знаешь, но дай им шанс все исправить. Или ты хочешь дальше видеть, как эта девочка веселится рядом с кем-то, а потом не спит ночами? Или хочешь увидеть труп Куросаки, который в безрассудстве бросится на очередную гонку или ввяжется в драку? Дай им поговорить, Рукия. Кучики ошарашено хлопала глазами, не находя слов для ответа. Понимала, как во многом был прав этот парень, но не могла подать виду. Сжав кулачок, она перевела взгляд на Киру. Девушка стыдливо опустила голову, а затем поклонилась: — Пожалуйста. — Мы опоздаем, — приняв телефонный звонок, коротко сказала брюнетка, отключила мобильный и кивнула: — Хорошо. Но только при мне. Пройдя в гостиную, Рукия взяла пульт, выключила телевизор, со вздохом оповестив Орихиме, что к ней пришли. Рыженькая обернулась, но удивление, выражавшееся на ее лице, тут же испарилось, стоило ей увидеть Киру, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу за спиной Ренджи. От волнения моментально вспотели ладони, дрожащие пальцы вытащили изо рта ложку, а удобная до этого момента поза перестала казаться таковой. — Д-да, — выдавила улыбку Иноуэ, сев ровно и затеребив край юбки. — Она хочет объяснить, почему решила изменить своему жениху, — вырвалось у Рукии. Девушка тут же прикусила язык, хотела извиниться, но Ренджи уже закатил глаза. — Ну что за несносный характер? — выдохнул он, решительно направился к брюнетке и подхватил на руки, крепко держа. — Ты! Ты что делаешь? Поставь меня! — запротестовала Кучики, толкая его в грудь, но что она могла сделать, если гонщик уже поднимался по лестнице. — Побеседуйте пока, мы будем наверху, — обратился он к Кире, ободряюще подмигнул Орихиме и шумно выпустил воздух из легких, едва сдерживаясь, когда получил удар по подбородку. Он быстро шел по длинному коридору меж кучи дверей. Хинамори удивленно пискнула, заметив парочку, тогда Ренджи перестал ругаться, обворожительно улыбнулся горничной, и, не уточнив, какая из всех комнат принадлежала Кучики Рукии, ввалился в первую попавшуюся. Девушка хлопала глазами, провожая взглядом едва удерживающего на руках свою ношу парня. — Ай! — вскрикнул юноша, когда Рукия укусила его за зажимающую ей рот ладонь. Но далеко ее не отпустил. — Замолчи, пожалуйста, — сдержанно попросил он, захлопывая дверь. — Отвали от меня, придурок, — дернулась она. Однако Абараи не послушал, раздраженно сжал зубы, потянул ее на себя, нагнулся и поцеловал. Кучики замычала и, высвободив руку, дала пощечину, растерянно отскочив в сторону. — Хинамори! — позвала она. Осмотревшись, она пискнула испуганнее, чем пару мгновений назад. И как не заметила сначала… теперь нужно было поскорее покинуть это помещение. Брюнетка кинулась к двери. Ренджи не дал ей сделать и этого, вновь схватил, поднял на руки и в пару широких шагов преодолел расстояние до кровати, кинув на нее девушку. У Рукии сбился ритм биения сердца, лицо горело, а глаза широко распахнулись. Она не могла дышать от нахлынувшего испуга, сжалась в кровать, хватаясь пальцами за покрывало. Не могла и подумать, что он может быть таким… — Это комната брата, ты не смеешь здесь находиться, — тяжело дышала Кучики, разделяя от волнения слова. — А мне плевать, — предотвращая попытку брюнетки вновь выпустить когти, резко ответил Ренджи. Ему совершенно не составило труда перехватить ее руки и держать тонкие запястья над головой. Щеки вновь вспыхнули толи от смущения, толи от страха, толи от того, что железный панцирь треснул, выпуская наружу хрупкую натуру слабой девушки. Аристократка с шумом втянула воздух в легкие и тяжело сглотнула внезапно ставшую вязкой слюну, когда парень оперся одним коленом о перину, низко склонившись над ее ослабшим телом. Ренджи подставил к губам палец, протянув: «Чшшш», затем провел ладонью по тонкой шее, слабо надавливая. Он мягко проскользил пальцем по припухлой от укуса нижней губе Рукии и внезапно охрипшим голосом, с толикой угрозы, сказал: — Если ты сейчас же не заткнешься — я помогу. И клянусь, Кучики-сан, Вам понравится.