Я знал, что стану твоей проблемой

ღоОоღ

Здания и машины неспешно проплывали за окном тонированного черного авто бизнес-класса. В салоне было достаточно тихо, слышалось размеренное мурлыканье двигателя, музыка была выключена, но стоило хоть немного опустить стекло, как пассажиров оглушал гул и грохот оживленного уличного движения. Поэтому Кира поморщилась, подавив желание приоткрыть окно, хотя в салоне ей казалось достаточно душно. От волнения ей не хватало воздуха, что стало ее почти привычным состоянием. Как и вечные разъезды: вот и сейчас девушка в сопровождении Улькиоры в очередной раз куда-то ехала, а вот куда оставалось для нее загадкой. Шиффер позвонил утром и в своей обычной лаконичной манере попросил Мацуоку отложить свои дела и встретиться с ним. Сначала девушка хотела настоять на важности личной жизни, которую в последнее время практически полностью вытеснили «деловые» встречи в офисах и приготовления к свадьбе. Конечно, последнее взяли на себя подруги, но не исключали из своих решений мнения брюнетки. Все же это будет ее праздник… Кира перевела взгляд на своего жениха: салон авто был достаточно просторный, из-за чего, сидя на разных концах пассажирского места сзади, пара абсолютно не касалась друг друга. Улькиора был одет в черные джинсы и черную водолазку, поверх которой накинул пальто такого же цвета, что говорило о том, что направлялись они не в офис компании, где обычно парень красовался в классическом костюме. Брюнет смотрел в окно, подперев голову рукой, казался спокойным и холодным. Как обычно. Но лишь казался: Кира ощущала некоторое волнение, исходившее от него, что было весьма непривычно и в большей степени необычно. Любопытство охватило девушку — что за дело, в котором парень мог проявлять эмоции. Он потирал пальцы, изредка сжимал и разжимал кулаки. Странно. — Улькиора… — хотела задать вопрос Мацуока, но Шиффер его предугадал и прервал на полуслове, что опять-таки выдало его волнение, обычно он выслушивал собеседников полностью: — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Не хочу, чтобы это произошло на церемонии, — быстро произнес он, не поворачиваясь к Кире. Она приоткрыла рот в замешательстве, не решаясь развивать тему. С кем же, с кем он хотел познакомить невесту, что данное мероприятие вводило его в такое состояние? Мысли брюнетки заметались: это был явно не какой-то очередной партнер. «А вдруг, это та девушка, в которую он влюблен!» — шокирующее предположение мелькнуло в голове неожиданно, словно гром средь ясного неба. Она вспомнила тот короткий разговор в машине, когда Улькиора признался в чувствах к незнакомке. Это могло быть логично, ведь и он был жертвой сговора семей, и его мнение вряд ли учитывалось. Как и чувства. Кира закусила губу, поглощенная мыслями, развивающими тему любовного объекта брюнета. Воображение рисовало абсолютно разные картинки, что было, в общем-то, бесполезно, ведь она не знала даже вкусов жениха, в то время как с его друзьями было все весьма прозрачно. Сильно много Мацуока придумать не успела, машина затормозила у загородного дома. Пара вышла из машины, Улькиора дал указание водителю, они двинулись по широкой ровной дорожке. Девушка с интересом и плохо скрываемым нетерпением рассматривала большой современный дом и окружающий его сад с голыми в это время года деревьями. Участок был обширным, царила спокойная и тихая атмосфера. Молодые обогнули дом под вопросительный взгляд Киры и вышли на заднюю веранду. Сердце девушки учащенно забилось, когда она увидела несколько человек: служанку и невысокого мужчину, который, очевидно, тоже служил в этом доме. Когда они заметили приближение пары, расступились, открывая взгляду женщину. Мацуока широко распахнула глаза, остановившись от неожиданности, в то время когда Улькиора наоборот ускорил шаг, приближаясь к хозяйке, сидящей в инвалидном кресле. — Мама, — коротко, но с нескрываемой нежностью, радостью и уважением в голосе произнес он, присаживаясь напротив женщины. — Мой дорогой, — с толикой удивления, но не менее радостно и нежно сказала она, протягивая к нему свои руки. Шиффер осторожно взял ее ладони в свои, огладил их пальцами и поцеловал. Кира продолжала стоять поодаль столбом, смотря на происходящее, а уж когда тонкие губы жениха изогнулись в искренней, но все же короткой улыбке, вовсе была ошарашена. Заметив девушку, женщина махнула подчиненным, прося оставить их наедине, те поклонились и удалились в дом. — Ты так похудел! Совсем ничего не ешь… Кто это с тобой? — задала тактичный вопрос она. — Мама, я хочу познакомить тебя с Кирой, — ответил Улькиора и развернулся к ней, протягивая руку, как бы приглашая брюнетку подойти ближе. — А-а-а, — радостно протянула она, когда девушка, очнувшись от удивления, быстро прошагала к ним. — Я очень ждала нашей встречи. — Мацуока Кира, — запинаясь в попытке восстановить нормальное функционирование артикуляции, представилась та, вежливо поклонившись и, наконец, рассмотрев женщину. Она была красива: японка имела молочно-бледную кожу, черные волосы были собраны в простую, аккуратную высокую прическу, щеки покрывал румянец, вызванный холодным зимним воздухом. Особенно на лице выделялись такие же, как и у ее сына, красивые темно-зеленые глаза. Стало понятно, от кого Улькиора взял все лучшее в своем облике. Женщина протянула Кире изящную руку с тонкими пальцами, и та в замешательстве схватила ее немного неуклюже, легонько сжав. — Улькиора много рассказывал о тебе, — спокойно, с улыбкой сказала мать, жадно и беззлобно рассматривая силуэт и лицо будущей невестки. Мацуока удивленно глянула на Шиффера, тот, чуть смутившись, отвернулся. — Да-да, довольно много. Наш мальчик не всегда такой молчун. Меня зовут Акико Шиффер. — Я оставлю вас, мне нужно собрать некоторые документы, — не желая быть втянутым в разговор, произнес Улькиора, поцеловал мать в щеку и все в том же смятении поспешил зайти в дом, чем вызвал веселый смешок со стороны матери. Женщины остались на крыльце одни. Акико переключила все внимание на девушку, испытывающе и с интересом смотря на нее. Кира не знала, что делать дальше, пару мгновений переминалась с ноги на ногу. — Прогуляйся со мной, — попросила Шиффер, а заметив растерянный взгляд девушки, кивнула на ручки за своей спиной. Кира несмело взялась за них, чуть развернув кресло. На ее удивление оно со своей пассажиркой оказалось весьма легким. Быстро осмотревшись, заметив дорожку, ведущую от низкого крыльца к маленькому искусственному озерцу со скамейкой неподалеку, девушка неспешно двинулась к нему. Весь свой путь она сохраняла молчание, не решая заговорить, все еще прибывала в состоянии растерянности и удивления. Да и что сказать… — Приятно познакомиться, — брякнула она первое, что пришло в голову, остановившись на очищенной от снега платформе. Женщина по-доброму хохотнула: — Как и мне, — произнесла она. После очередных мгновений молчания продолжила: — Улькиора не рассказывал о нашей семье, верно? — последовал короткий кивок, подтверждающий слова матери. — Это так похоже на него. Значит, свадьба… Акико чуть поежилась, когда подул ветер. Кира тоже обняла себя руками, взглянув на дом, в котором спрятался Шиффер. Она подумала, что в очередной раз пойдет разговор о приготовлениях и важности ее роли в слиянии компаний. Но оказалось все не так. — Я не так часто появляюсь на людях, в силу моего положения, — начала Акико, с небольшим разочарованием указав на кресло. В ее голосе и взгляде все так же читались простота, доброта, не было и толики надменности или притворства, к коим привыкла Кира в последнее время. — Мой сын так быстро вырос… Да и ты, красавица, умница. Улькиора не соврал, когда рассказывал. Так что я рада, что это ты. Но что-то я повторяюсь. Женщина хохотнула, жестом приглашая Киру присесть рядом с ней на скамью. Мацуока послушно устроилась рядом, стало интересно пообщаться с этой женщиной. От нее веяло спокойствием и мудростью, в отличие от ее импульсивных подруг. — Каким он был в детстве? — улыбнулась она, захотев узнать побольше о парне. Ведь рядом с ней находился прямой источник информации, а сам брюнет вряд ли когда-то решился бы разоткровенничаться. — Ох, — ностальгически протянула Акико, улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний. — Мой любимый единственный сын. Он всегда был тихий, скромный, болезненный ребенок. Предпочитал компанию книг шумным детям знакомых. Их дружба с Гриммджоу стала для меня открытием в свое время. Отец Улькиоры, думаю, ты с ним уже знакома, не разменивался на нежности. Он был строг и серьезен, чаще говорил о делах, чем о чувствах. Характер Улькиоры весь в него: такой ж холодный, сдержанный, хотя, как это модно говорить сейчас, фишка воспитания семьи. — И не поспоришь, — выдохнула Кира, чуть поморщившись. — Я… никогда не могу понять, о чем он думает, что у него в голове, что на душе… особенно сейчас. Ну, понимаете… — Свадьба, да. Акико заметила, как сжалась Мацуока от этих слов. Неожиданно для девушки теплая рука ободряюще сжала ее ладонь, простой ободряющий жест внезапно для нее самой принес облегчение. — Знаешь, я ведь и сама когда-то была на твоем месте. Правда, мы с мужем были старше вас. Ах, как молоды и красивы мы были, — мечтательно протянула женщина, прикрыв глаза. — Они холодны, но есть в мужчинах их семьи своя привлекательность. В этом их очарование. — Вы были влюблены? — с улыбкой спросила Кира. Девичье любопытство взыграло, ведь всегда так интересно послушать романтические истории знакомства старшего поколения. — Не-ет, что ты, — расхохоталась женщина, словно услышала наивную глупость. Она отмахнулась, чем вызвала разочарованный и грустный вздох брюнетки. Ну, конечно, какая любовь… — Не сразу. Чувства пришли, но потом. Дорогая, мы не в том положении, чтоб позволять себе подобное. Конечно, бывают браки в нашем обществе, которые построены на чувствах при счастливом стечении обстоятельств. Любовь была, но не сразу. Послушай, Кира, — серьезно сказала Акико, взглянув на погрустневшую девушку. Она была слишком молода, слишком напугана, разочарована и чрезвычайно нуждалась в материнской мудрости, коей была лишена всю свою жизнь. — Есть вещи важнее любви. На ней крепкий брак не построить. Ведь чувства, страсть, они мимолетны. Вы станете старше, опытней и поймете: уважение, понимание, забота. Вот что важно. Однажды у тебя появятся дети, много детей. Уж как я хочу поняньчить внуков! Вот они и станут сосудом твоей любви, самой искренней и чистой. Тебе не будет абсолютно никакого дела до компании и ее дел. Кира улыбнулась, отмечая, как оживилась Акико, когда заговорила о детях. Было видно, как сильно она любит сына, как готова на все, лишь бы тот был счастлив. Но сможет ли он… — Улькиора как-то сказал, — нерешительно произнесла Мацуока, уловив возможность выпытать тайну, мучавшую ее все утро. — Он как-то сказал, что влюблен, — более решительно закончила она. — И тебе хотелось бы знать, кто она? — хитро сощурила глаза Шиффер. Кира кивнула, женщина улыбнулась: ее сын был не безразличен девушке. — Его личная жизнь — что-то весьма запретное и тайное даже для друзей, даже у них есть слухи, — смутилась брюнетка. — Я с ней незнакома, — развела руками женщина. — А если бы и была… Предпочла ей тебя. — Вы мне льстите и преувеличиваете, — рассмеялась вместе с хозяйкой дома Кира. Как раз в этот момент к ним подошел Улькиора, по обыкновению своему засунув руки в карманы расстегнутого пальто. Он с облегчением вздохнул: это знакомство было едва ли не самым значимым в его жизни. И видеть, что две самые важные на данный момент жизни женщины поняли и приняли друг друга. Брюнет очень любил свою мать, ее мнение являлось ключевым в его решении окончательно завершить эту сделку. — На улице очень холодно, тебе пора в дом, я заварил чай. Не хочу, чтобы ты простудилась, — обратился он к матери, положив руку ей на плечо. — Я не настолько немощная, — рассмеялась Акико, сжав его ладонь. — Спасибо, дорогой. Я прикажу накрыть на стол… — Не стоит, нам пора, — разочарованно прервал ее парень. — Нам пора в офис, отец ждет бумаги. Кира, машина на подъезде, подожди меня там, пожалуйста. — Ох, уж этот офис! — недовольно запыхтела Акико, когда Улькиора взялся за ручки, разворачивая и катя кресло в сторону дома. Около крыльца Кира благодарно поклонилась женщине, но той этого было мало. Она попросила девушку подойти поближе и нагнуться, после чего тепло обняла ее и произнесла: — Ты всегда можешь обратиться ко мне. Рассказать все! Особенно, если Льдинка тебя обидит. Мы еще обязательно попьем чай и не только! Шифер задорно подмигнула брюнетке, а та рассмеялась от умиления, как нежно и забавно она называла сына, а на ресницах выступили слезы радости от доброты и поддержки мудрой женщины. Улькиора завез мать в дом и несколько минут говорил с ней о чем-то, затем вернулся в машину. До офиса пара ехала все так же в тишине, а Мацуока рассмотрела сквозь призму холодной маски радость и облегчение на лице парня, да и сама почувствовала, как с каменной глыбы, так давившей в последние недели на плечи, откололся еще один кусок. Стало еще легче.

ღоОоღ

— Пум… Пум… Пум… — надувал щеки Ренджи, поежившись от ветра. Он совершал очередной тур, вокруг машины в ожидании Рукии. И снова, и снова, и снова он привозил ее на задний двор странного здания, куда вновь и вновь девушка запрещала сопровождать ее. Это ожидание казалось мучительно долгим, подогреваемое нескрываемым любопытством. Какие тайны хранила Рукия Кучики? Абараи бросил беглый взгляд на строение: обновленная краска после косметического ремонта не могла скрыть возраста высоких старых стен — местами вздувалась штукатурка. Это было здание театра, у центрального входа, к которому вела длинная, широкая каменная лестница, а бордюр выступа у треугольной крыши и окон украшали замысловатые орнаменты. Все было выполнено в духе классического театра. Но здесь, на заднем дворе, весь антураж и волшебство подобных мест пропадали под гнетом небольших технических сооружений и парковки. Ренджи похлопал себя по карманам куртки, ища пачку сигарет, и недовольно поморщился, обнаружив в содержимом всего пару сигарет. Скучно. Он так и не закурил, выдохнув: — К черту, — фыркнул он, поставил машину на сигнализацию и шаловливо улыбнулся: правила, правила, правила. Кучики расставляла запреты и ограничения, где только могла. Но ведь они существуют, чтобы их нарушать. Поправив волосы, сегодня собранные в косу, закрепленную на затылке дополнительной резинкой, парень поспешил войти в дверь, отделявшую его от тайн брюнетки. Следуя инстинктам и знаниям подобных мест, он прошел по нескольким коридорам, поднялся по лестницам, немного задержавшись в широком зале. Чтобы не слоняться по зданию вечно в поисках девушки, Ренджи решил, что необходимо заглянуть в одни из широких дверей, ведущих в малый театральный зал, откуда доносились звуки приятной инструментальной музыки. Отдавая дань манерам и приличию, что так ценились в подобных местах, он сначала лишь заглянул внутрь, оглядевшись: места для зрителей пустовали весьма ожидаемо, а вдалеке красовалась небольшая, украшенная бархатными занавесами сцена. Определенно, это была не основная зала театра. Вокруг царила полутьма, свет прожекторов проливался лишь на досчатое покрытие сцены. Какого же было удивление Абараи, когда в паре изящно танцующих людей рассмотрел Рукию. Парень осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, двинулся между рядами и уселся на кресло поодаль от танцующих, чтобы оставаться как можно менее заметным. Он с замиранием сердца и, будто дыша через раз, смотрел за танцем зачарованный. Вот Рукия изящно взмахнула рукой, носком правой ноги провела по половицам, немного присев, сделала пару шагов и, поддерживаемая за талию, подпрыгнула. Она казалась совсем перышком в руках своего партнера. Таким же легким и красивым. Ренджи почувствовал укол ревности, смотря, как раз за разом ее тонкая ладонь оказывалась сжата пальцами другого, как миниатюрного стана касались, притягивали к крепкому телу, а плечи слегка приобнимали чужие руки. Абараи это было запрещено. А вот этому мужчине позволительно. — Рукия, сколько раз можно говорить: сначала глиссе, потом плие, а не наоборот, — сбившись в танце, скомандовал темноволосый мужчина. Пара разошлась в стороны, оступившись, и девушка торопливо поклонилась: — Прошу прощения, Каен-дано, — несколько раз извинилась за ошибку она. — Еще раз, заново — живо произнес Каен, хлопнув в ладоши, а Кучики страдальчески вздохнула. Ассистентка, сидевшая на первом ряду, поспешно прошагала к установке, останавливая музыку. Но не успела ее возобновить: из глубины зала послышались короткие одиночные аплодисменты. Рукия вздрогнула, испуганно обернувшись к креслам. Ренджи сидел, облокотившись руками на спинку впереди стоящего кресла. Уж очень ему захотелось наконец привлечь к себе внимание. — Ты?.. Что ты!.. — испугано прикрикнула Рукия, взглянула на удивленного Каена, и, осекшись, поторопилась спрыгнуть со сцены, чтобы приблизиться к красноволосому и уже более тихо, но не менее злобно договорить: — Что ты здесь делаешь?! Я сказала, ждать меня в машине!.. — Мне стало скучно и холодно, — просто ответил парень, пожав плечами и глянув на сцену, где расхаживал ее партнер по танцу. Рукия сжала кулаки и закусила губу, едва ли не притопнув от возмущения ногой. С ним она разберется позже, а сейчас поспешила вернуться к Каену. Тот не стал возражать на просьбу на сегодня закончить репетицию. Еще раз приказала Ренджи вернуться в машину и ждать ее возвращения там, она поспешила в гримерку, чтобы переодеться и перевести дух. Размотав и сняв с ног пуанты, с облегчением вздохнула, разминая дрожащие от напряжения ноги, и встала на холодный пол, наслаждаясь моментом. Ее одиночество было недолгим, дверь в комнату открылась, а затем закрылась, впуская внутрь Ренджи. — Я впечатлен, это было красиво. Почему ты никогда не рассказывала? — Я же тебе сказала, ждать меня в машине, — сложила на груди руки брюнетка, развернувшись к нему. — Не хочу, — улыбнулся он, осматривая Кучики. Она не успела переодеться до конца и сейчас стояла перед ним в одном лишь черном купальнике. Он плотно обтягивал ее силуэт, упругую маленькую грудь, выступающие ребра, открывая взгляду стройные ноги и бедра, плечи, торчащие ключицы. — Ты такая худая, — вырвалось у парня, а до девушки дошло, в каком виде она находилась перед ним. Рукия схватила кофту со спинки кресла, стараясь прикрыться в смущении. Абараи двинулся на нее, чем вызвал испуганное расширение зрачков и протестующие жесты. — Не подходи ко мне! Не трогай! — взвизнула она и отпрыгнула в сторону, когда тот протянул руку, чтобы поймать. — Значит, ему можно, а мне нельзя, — ревниво рыкнул он, все же схватив девушку за ладонь и притягивая к себе за талию, изображая позицию медленного танца. — Именно так. Я предупреждаю!.. — запротестовала она, забрыкавшись. Ренджи отпустил ее, поднял упавшую на пол кофту и протянул ее Кучики. Безмолвно развернувшись, он вышел из гримерки, оставив растерянную девушку одну. А та лишь могла тяжело дышать и непонимающе хлопать глазами от внезапного послушания. Он отвез Рукию домой, но не торопился покидать поместье клана до самого вечера, докучая брюнетке своим присутствием. Она раздраженно хмурила брови, схватившись за голову над кучей бумаг. Это были документы компании, требующие анализа. Кучики и так было сложно разобраться в них, а тут еще и красноволосый слонялся по гостиной: то залипал в телефоне, то щелкал каналы на телевизоре. Когда парню это наскучило, он присел на диван рядом с ней, взяв с журнального столика несколько страниц, с любопытством изучая. — Положи, — устало выдохнула девушка, забирая листы и складывая их ровно так, как лежали до этого. — Не мешай, перепутаешь все. — А ты танцуешь лучше, чем разбираешься в экономике, — улыбнулся он смущению брюнетки. — Можно подумать, ты прям понимаешь все, — фыркнула она, в очередной раз устало потерев глаза. — Еще бы, — сымодовольно хмыкнул он, в очередной раз отбирая у нее страницы. — Я все же учусь на это, иногда помогаю родителям с ведением дел. Позволь помочь тебе. Несколько мгновений Рукия недоверчиво смотрела на него: сейчас парень не издевался. Сдавшись, она согласно кивнула, ведь время поджимало, близилась ночь, а разобраться в делах компании ей было временами и правда сложно. Абараи доходчиво объяснял, как и что нужно делать правильно, отвечал на вопросы, казался серьезным и сосредоточенным, чем вызывал доверие к тому, что делал. — Почему это такой большой секрет? — в какой-то момент спросил он, делая пометки на бумаге. — Балет никогда не станет делом моей жизни, я нужна здесь, — грустно пожала плечами Рукия. — Но ведь тебе нравится… — Не имеет значения, — прервала она, и как-то умоляюще взглянула на красноволосого: — Пожалуйста, не рассказывай никому, особенно брату… Не успел Ренджи ничего ответить, как двери в гостиную распахнулись. На пороге показался высокий стройный мужчина в строгом костюме. Он холодно и спокойно осмотрел помещение, обратив внимание на пару. Рукия остолбенела, а Абараи нервно сглотнул. Взгляд мужчины был таким острым и повелительным, что мгновенно вызывал уважение. Темные волосы длиной до плеч были закреплены на висках белыми треугольными заколками. Строгость всего образа японца вызывала дрожь и мурашки по телу присутствующих. — Брат! — быстро произнесла Рукия, подскочила на ноги и уважительно поклонилась. — Кто это и что здесь делает? — спокойно произнес Бьякуя, смотря мимо сестры прямо на Ренджи. — Абараи Ренджи, мой водитель, — взволнованно затараторила она, показав парню жестом, чтоб положил страницы и поднялся. Он послушался, тяжело сглотнул под испытывающим спокойным взглядом. Какая-то неведомая сила давила на плечи и спину, заставляя неосознанно поклониться хозяину дома. — Что он делает с бумагами? — не меняя интонации, спросил Кучики, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке. — Он… он… помогает, — попыталась объяснить Рукия, не в силах соврать. И тут же затараторила: — Он разбирается, а я совсем запуталась… — На сегодня сестра более не нуждается в ваших услугах, — спокойно произнес Бьякуя. И еще раз осмотрел на парня. Приказывающий, стальной тон его голоса заставил Абараи шикнуть, но еще раз послушно поклониться. Отчего-то тело сковало, словно цепями, прижав руки к телу, тянуло вниз для очередного поклона, не давало голове подняться. Такое Ренджи испытывал впервые: беспрекословное подчинение одному только присутствию человека. — Рукия, заканчивай с делами. А ты… Абараи Ренджи, пойдем со мной, побеседуем. Широко распахнув глаза, она наблюдала, как брат развернулся со всей аристократичностью и, не ожидая протестов, прошагал к лестнице, поднимаясь наверх. Красноволосый в очередной раз тяжело сглотнул, непонимающе взглянул на девушку, но не смел ослушаться мужчину, последовал за ним следом. Кучики осталась одна, закусив губу, обеспокоенно заходила по комнате, слушая, как этажом выше захлопнулась дверь кабинета брата, пропуская сквозь себя лишь отголоски мужских голосов.