Горький шоколад

Лежать в больничном крыле было непривычно. Обычно я приходила навещать кого-то, а тут все навещали меня. Вежливо улыбались, приносили подарки, беспокоились, что я пропущу учебу. На самом деле беспокоилась только я, а остальные просто интересовались моим здоровьем. Рон тоже появился. Очень торопился. Так что оставил мне кучу сладкого, которое я не ем. Гарри тоже появился. Пришел, минуя всех, ночью, меня тревожить не стал и очень долго допытывался о здоровье единственной пациентки у мадам Помфри. О моем. — Мистер Поттер, — уже раздраженно отвечала медсестра, устало потирая глаза, — сколько можно повторять одно и тоже. Проклятия нет. Нога уже заживает. Мисс Грейнджер завтра снова встанет и побежит в свою библиотеку. Давайте разбудим ее, и вы все спросите сами. — Не надо, — резко оборвал Гарри. — Пусть отдыхает. Она выглядит уставшей. Ну конечно, он снова очень мил и галантен. Я обиженно насупилась и не стала открывать глаза, когда он подошел к самой кровати. Близко. Так невероятно близко. Только руку протяни и можно коснуться, обнять, как в добрые времена. Но это прошло. Все прошло. И, кажется, дружба тоже прошла. Гарри, судя по звуку, что-то положил на тумбочку, а затем приблизился на расстоянии ладони, меня коснулось его дыхание. Но даже тогда я не решилась открыть глаза, не смогла себя заставить смотреть в его цвета мокрой листвы. Он ушел. Вокруг стало тихо, даже как-то мертво. Полумрак больничного крыла не угнетал, наоборот. Дарил покой. Я повернулась на бок и уткнулась взглядом в букет роз, наколдованных Роном, а рядом с его кучей сладкого лежала плитка шоколада. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Рука невольно потянулась туда, к частичке прошлого, что навсегда разрушило дружбу. Горький шоколад. Тот самый, что когда-то мы делили на двоих. Я шмыгнула носом и утерла тут же пролившиеся слезы. Правильно ли я поступаю? Нужно ли держать рядом с собой того, кого не любишь? Но ведь тогда получится, что я не смогу видеть рядом… никого. Уж точно не Гарри. Засыпала я с мыслью, как сказать Рону, что нам придется расстаться и с шоколадом, что таял, как и моя надежда на счастье, под подушкой. На следующий день вокруг предмета, об который я порезалась, собралась целая делегация. Хагрид, министр, профессор Макгонагалл и новый директор Альберт Джонсон, пост которому по каким-то неведомым причинам завещал Дамблдор. Это была тайна такая же как и то, на что все глазели. Обычный цветок. Вернее, совсем необычный. Кровавого цвета, его стебли и листья были столь же остры, как лезвия бритвы. — Вам повезло мисс Грейнджер. Вам могло просто отрезать ногу. — Мне и любому кто здесь бы прошел, — ответила я министру Кингсли. Судя по его тяжелому взгляду, я не должна была здесь находиться. — Мне бы хотелось, чтобы это оставалось в тайне, как можно дольше. Нечего после войны воду мутить. Есть шанс узнать, что это? А главное, как убрать? — охватил всех напряженным взглядом афробританец. Все покачали головами, лавируя в воздухе палочками, чтобы создать барьер вокруг опасного предмета. Вырвать его или убрать любым другим способом не получалось. Пробовали даже выкопать по-маггловски, но корни тоже были словно из острого металла. — Это наверняка пожирательское проклятие, — как-то равнодушно сказал новый директор. — Это и так понятно, директор Джонсон, — раздраженно посмотрела Макгонагалл на светловолосого молодого мужчину. Мне он чем-то напомнил Локонса. Только лицо не лучезарное, а такое, словно на него навсегда легла печать грусти. — Нам нужно понять, что это и как с этим расправиться. Хорошо, что он один такой. Министр ошибся. Потому что неделю спустя заметили еще один цветок. Первокурснику отрезало палец на ноге. Новый-то вырастили, но слухи начали распространятся как пожар в сухом лесу. Мне стало интересно, почему тут не рыщут авроры. В первую очередь Гарри с Роном. Но, как оказалось, всех посадили выяснять, что же за недуг одолел Хогвартс. Вот парни наверное проклинают библиотеку… Но делать нечего. Информацию искали всеми доступными и недоступными способами. И делать это нужно было, как можно скорее. Спустя неделю появилось еще два цветка на самом краю леса. На этот раз их нашел Хагрид и его пес.

***

Я сидела в библиотеке, щуря глаза, и скучала по электрическим лампам в дома родителей. На этих выходных я опять не смогла к ним приехать и слышала холод в голосе матери, когда разговаривала с ней через волшебное зеркало. Строчки уже расплывались, а в глазах словно насыпали песка. Хотелось их закрыть и погрузиться в небытие. Я устала, а информация не становилась ближе. Никто не знал, что это за смертоносное растение. Пришлось даже обратиться за помощью в другие страны, но ответа пока не было. Это все немного сняло с меня мысли о Гарри и Роне. И предстоящий разрыв отсрочивался. Я с содроганием вспомнила последнюю попытку заняться любовью с Роном. Я так и не смогла себя пересилить. Так и не смогла не закрывать глаза, представляя над собой другого лучшего друга. В итоге, чтобы не обижать Рона, залезла ему рукой в трусы и сделала приятно. Потом вся красная от подобного интимного приключения сбежала в свою обитель. Библиотека всегда была для меня защитой. Здесь меня редко кто-то беспокоил. Здесь был мой дом. Желудок громко заурчал, и я поняла, что не ела со вчерашнего дня. Как раз в этот момент кто-то хрустнул яблоком, да еще так громко, словно стоял за моей спиной. Что? Я резко обернулась, и тут же напоролась на насмешливый взгляд глаз при свете блеклых ламп, цвет их было не различить. — Малфой, тебя в твоем аристократическом доме не учили, что чавкать на людях нехорошо. — А ты где-то видишь здесь людей? А даже задохнулась от такого хамства, но смолчала. Я вообще умею многое терпеть. И тут совершенно неожиданно, особенно учитывая его слова, он протянул неоткуда взявшееся второе яблоко. — Боишься? — тут же спросил он, когда я замерла, не зная что делать. И взять хотелось, но больше хотелось отмыться от взгляда, которым на меня смотрел Малфой. — Нет, просто я не голодна. Я отвернулась и начала собирать вещи, держа палочку наготове. Кто же знал, что у него в голове. Сложила свои свитки и учебники в сумку, а книги левитировала по нужным полкам. Малфой все это время нагло хрустел яблоком, вызывая во мне дикое желания запустить в него Авадой. Знает ведь, что голодная, и все равно дразнит. Скотина. — Точно не хочешь? — искушающе спросил он, поднося яблоко к своим тонким губам. А ведь и правда, он постоянно что-то жевал. Наверное, отъедался за месячное пребывание в Азкабане. Отец его до сих пор был там. Мать заперта в собственных пенатах. И только к младшенькому отношение более-менее нормальное, если можно назвать нормальным то, что от него шугаются даже собратья по факультету. Нет, конечно, не у всех на глазах. Но в основном с ним общался только Блейз Забини. Да и то поскольку постольку. И все видели, как это угнетает популярного в прошлом слизеринца. Малфой, наверняка, хотел бы вернуть кусочек прежней славы и уважения. Вот только, судя по всему, сделать он это намерен через меня. Не дождется. — Малфой, — протиснулась я и направилась к выходу, уже зная, что тут же рвану на кухню. Там меня, конечно, не слишком жалуют, но и голодной не оставят. — Грейнджер. — Ну что тебе?! — моему раздражению не было предела. Я уже и забыла, когда последний раз так повышала голос. В его руках вместо яблока была черная, небольшая книжка. Похоже на чей-то личный дневник. Стихи пишет на досуге? Мне… Мне просто стало любопытно, что он скажет, и я сложила руки на груди в ожидании. — Ты же умеешь читать руны? — Разумеется, — нахмурилась я, задирая подбородок. — Вот и я умею. Да не может быть. Какая новость. Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Малфой. Я устала и хочу спать, и есть, и точно больше не хочу наблюдать твою бледную физиономию. — Можно подумать, мне доставляет радость находиться рядом… — Нет, не молчи, — сразу ощетинилась я и уперла руки в бока. — Расскажи, как ты огорчен победой Гарри. — Да какая там победа… — рявкнул Малфой и резко умолк. Затем отвернулся и сжал губы, выдыхая изо рта крупные потоки воздуха. Ну и что это было? Давно ведь хотела легилименцией заняться. Найти бы только время. Я даже не заметила, как Малфой оказался возле меня и уже направился в сторону выхода, бросив перед уходом: — Почитай, тебе будет интересно. Я посмотрела на стол. Там спокойно лежала черная книжка. И адски манила себя открыть. Но не черной магией, а моей собственной неуемной жаждой знаний.