У Палпатина всё спокойно...

Первый год становления Империи.

Если честно, то Палпатин всегда мечтал стать властителем чего-то такого… масштабного. Галактика как раз по его вкусам. И делиться с кем-то в его планы совершенно не входило. С сепаратистами тем паче. Склоняя Скайуокера прислушиваться к своим словам, соглашаться со своими делами, будущий Император с ожиданием ждал дня, когда этот самый Энакин ворвётся в его новый кабинет более приличествующий Императору и с порога, отбросив за спину полу чёрного плаща, преклонит колено и возвестит… — Повелитель! Император вздрогнул (видно, под свои мечты он сумел вздремнуть тут же на троне, от тяжёлых дум болела голова), дико заозирался в поисках этого громового сипящего нечто. Вот только как-то позабыл, что трон — на возвышении стоял, а посетители обязаны внизу оставаться. В полумраке залы фигура в чёрном сливалась с плитами пола совершенно, так что Император вынужден был вытянуть шею и прищуриться, чтобы разглядеть нарушителя его сна. (заслуженного, между прочим) Окинув зал взглядом, Палпатин удостоверился, что они с Вейдером одни, откинулся на спинку трона и устало решил вновь задремать. Не тут-то было!  — Повелитель… — этот загробного тона бас в дрожь вгонял своим звучанием (наверное, зря он, Палпатин, дал задание подобрать именно такой тембр синтезатора речи шепчущего отныне голоса правой своей руки (или уж согласиться — культи? Хотя — да, культёй тоже можно ещё как приложить! Если уметь, а Вейдер — умел).  — Чего тебе, сын мой? И тут же сам понял, что сказанул, застыл на месте, мысленно начав шептать: «Чур меня, чур!» У лорда скорее всего какая-то плата внутри полетела, недвусмысленно пластиком запахло. Да и запрокинутая назад голова явно не способствовала хорошему самочувствию лорда. Что хотел там сказать Вейдер после своего «Повелитель!» осталось не озвученным: пришлось светлейшему (темнейшему) владыке Сидиусу послать за бригадой скорой помощи, приписанной к штату лорда Вейдера, чтобы сменили ему полетевшую схему.