План по завоеванию сердца

Над концлагерем поднималось солнце, освещая своими лучами каждый уголок этой дыры. По-другому не скажешь, это огромная дыра, в которую свозят непокорных русских и ненавистных евреев, либо на убой, либо для того чтобы сломать. Холодные каменные стены с радостью принимали новых «постояльцев». Огромное количество людей поступало сюда каждый чёртов день. Много приходило, но почти никто не уходил, здесь и оставались. Ивушкин видел как сотни тел сбрасывают в ямы, одни ложились поверх других. С обычными не в чём неповинными людьми обращались как со скотом. Ха, да со скотом в сто раз лучше обходятся - кормят, поят, ухаживают и заботятся. А здесь - человек человеку волк. «Можно смело вешать табличку с надписью: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».» - подумал младший лейтенант и на разбитых губах Коли появилась слабая улыбка, переросшая в оскал. Звякнули цепи, а потом кулак из плоти и крови встретился с твёрдым бетоном. Как ни странно, но бетонному полу было всё равно. Послышалось тихое шипение, а потом и мат. Ещё одна рана на побитом теле, не страшно. Ивушкин из последних сил держался в сознание. Сейчас у него свободное время, так сказать. Все фрицы, которые его мучают, ещё пребывают в царстве Морфея. Отключиться можно в любой момент, а вот полюбоваться рассветом не каждый день удаётся. По розоватому предрассветному небу проплывали одинокие облака. Первые солнечные зайчики запрыгали по стенам камеры. Самые смелые прыгали на голову заключённого и грели своим жёлтым мехом. «Будь здесь матушка, то сказала бы, что в такие дни понимаешь, что жизнь - величайшее богатство, которое Бог дал человечеству. Хотя, что за глупость, лучше пусть дома будет, на Родине, а не в этом гадюшнике.». Коля частенько думал о маме, о доме, о том что разорвут этих проклятых фрицев и всё наладится. Но шёл 43 и всё никак не налаживалось. Веки с каждой секундой тяжелели и мысли замедляли свой привычный бег. -Мам, я не сдамся и обязательно вернусь! Обещаю... Голос звучал хрипло и надломлено. Но все проблемы отступили на задний план когда сон взял верх над реальностью.

***

«Да ты и двух недель не продержишься там!», «Поскорее хочешь опозориться?», «Больной на всю голову!», «И зачем тебе это?» и ещё сто одно ненужное наставление. Хоть садись прям сейчас и пиши книгу «Как довести человека тупыми вопросами и предложениями» автор, отсидевший за массовое убийство, Х. Тилике. Но парень держался молодцом ещё никто не получил в нос или в челюсть. А всё началось с его повышения и перевода в концлагерь адъютантом. Он точно не знал кто такой Ягер Клаус, но уже много наслышан о его репутации. Говорят, что у него в подчинённых задерживаются максимум на неделю и то, это считается великим достижением. Но в основном ходили одни слухи и никакой полезной информации. Так что смысл боятся того чего даже не знаешь? Как там у русских... у кошмара глаз большой? Вроде так. Бред, конечно, но они частенько так выражаются. В любом случае, бояться бессмысленно, из чего делаем вывод: разберёмся со всем на месте. Китель пришёлся в самый раз. Приятная ткань, удобный ворот, не то что раньше, и самое главное преимущество - новый. Чистенький и вкусно пахнущий. «Теперь можно отправляться в путь.» - вертясь перед зеркалом и поправляя одежду в последний раз, принял решение юноша. Схватив чемоданчик с самыми важными вещами и нацепив фуражку на голову, Тилике огромными шагами пересёк комнату. Машина подъедет за ним ровно в десять. Короткий взгляд на часы: минутная стрелка показывала без шести. «Надо спешить.» Лёгкий бриз обдувал, только вышедшего на улицу, новоиспечённого адъютанта. Он распахивал полы, забирался под одежду, перебирал волосы и неприятно морозил. Всю свою сознательную жизни Хайн был теплолюбивым существом, поэтому при первом же дуновении ветерка начинал замерзать и покрываться мурашками. Но в военное время всем было плевать на твоё состояние. И поэтому, подняв ворот повыше, парень зашагал дальше. Дверь со скрипом закрылась за спиной, огрождая от прошлого. Но когда закрывается одна дверь, то открывается другая. Так и сейчас. Перед Тилике открылась дверца какой-то чёрной (в вопросе техники он не смыслит ничего) машины. До нужного лагеря надо добираться где-то полтора дня. Поэтому сейчас можно и расслабиться.

***

-Мне не нужен помощник! Все ранее предложенные курсанты были ничего не понимающими безмозглыми и беспомощными юнцами! Да им только в яслях место! Лучше вообще без подчинённых, чем с такими! - разносился по всему кабинету недовольный голос Ягера. Рычащие нотки так и проступали. Он метался из одного конца комнаты в другой, как запертый в клетку тигр. -Хорошо, пусть будет по твоему, но сейчас в пути находится лучший из курсантов. Если он тебе не понравится, то я опускаю руки. - собеседником Клауса был немного пухлый высокого роста мужчина лет 45-50. Всё время он перебирал свою козлиную бородку и щурил глаза. Пренеприятнейший тип. -Да мне плева... - закончить мысль не дал настойчивый стук в дверь. -Войдите - радостно воскликнул генерал, ему очень не хотелось продолжать препирания с этим человеком. Его боялись почти все и уважал сам фюрер. Бывалый вояка с огромным жизненным опытом, в свои то неполные 35 лет. В комнату бойко зашёл парниша и, отдав честь, отчитался: -Новоиспечённый адъютант Хайн Тилике прибыл в полное распоряжение штандартенфюрера Ягера Клауса и ждёт дальнейших указаний. -Отлично, проходи. - Исаак улыбнулся во все свои 26 и встал для рукопожатия. В это время Клаус, сцепив руки за спиной, внимательно изучал своего нового коллегу, прожигая его взглядом. Складывалось не очень хорошее впечатление: слишком трусливый, не смотрит в глаза, небольшого роста, щупловатый, мышцы есть, но не в сильном избытке, нервный, пальцы слегка подрагивают. Он устало опустился в кресло - вердикт был готов. Прищёлкнув недовольно языком, глава концлагеря хотел уже высказать всё, что думает об этом «лучшем» курсанте, но не успел он открыть рот, как раздался громкий отчётливый голос: -Прошу прощения, но вы герр Ягер? -Нет. Вот он собственной персоной. - кивок в сторону Николауса. Взгляд карих глаз юноши перешёл с, теперь не интересующего, генерала на угрюмого мужчину с шрамами-молниями на правой стороне лица, расположившегося в, обшитом зелёной обивкой, кресле. -Что ж, тогда я не могу войти. - Тилике лукаво улыбнулся и поправил сползающий головной убор. -Почему же? - рука, которая почти достала до Хайна, безвольно опустилась. В Клаусе зародилась робкая надежда, что этот будет не таким неприятным как другие подопечные и, пока, это выражалось лишь в лёгкой заинтересованности, появившейся после столь резкого ответа. -Я подчиняюсь только приказам моего штандартенфюрера! - гордо вздёрнутая голова и вызывающий взгляд. Глаза Ягера блеснули азартным огоньком. Клаус вскинул брови в одобрительном жесте и, поднявшись с насиженного места, повернулся лицом к Исааку: -Он мне подходит, пока что. Я могу откланяться, у меня уйма дел? После короткого кивка, офицер щёлкнул каблуками, отдавая честь, и вышел. -Пойдём, Тилике! - голос, эхом отлетая от стен, раздался уже из коридора. Хайн тоже попрощался с генералом и бегом рванул за Ягером.