План по завоеванию сердца

-Ярцева! Как же неприятно слышать русскую фамилию из уст этих проклятых немцев. С каждым разом всё сильнее хочется крикнуть «да пошёл ты» и плюнуть в лицо. Чтоб знали, русские не сдаются. Но страх умереть, корчась в своей же крови со сломанными костями, был сильнее. Он захватывал сознание и с каждой секундой разгорался всё больше, как лесной пожар. И единственное что Аня могла сказать, давясь воздухом и упирая взгляд в пол, сухое и скомканное «да». Девушке самой было мерзко от такой работы. Переводчица для этих фашистских тварей, которые не побрезгали пустить пять пуль в тело её матери. Она тихой тенью следует за этими гадами, исполняет все приказы, участвует в допросах. В голове мечется одна мысль - это не по-русски. Каждый удар предназначенный для пленных, как будто достаётся ей. Больно. Но что поделать? Аня не знала. Приходилось терпеть, глотая солёные слёзы. Сейчас девушку решили отправить за хорошую работу в какой-то улучшенный концлагерь. Когда она услышала об этом в первый раз, то её передернуло, а потом всю ночь Ярцева не могла уснуть. Почему она? Неужели на её долю пришлось мало смертей? Ужасно много бед легло на её хрупкие девичьи плечики. Ане не хочется больше видеть улыбки немцев, которые упиваются мучениями её соотечественников. А как её встречают русские солдаты. С радостью в глазах. Все поначалу улыбаются, узнавая «свою», а потом замечают, что «своя» то и на немецком умеет говорить. После восторг убавляется и остаётся только молчаливое презрение. «Правильно так и надо... ведь я тряпка, не способная дать отпор.»

***

Поезд шёл с огромной скоростью без остановок и почти не стуча колёсами, постарались немчюги на славу. Но это нисколько не радовало Колю. Лежалось не очень хорошо. Холодно, сыро и просто неудобно. Свернувшись калачиком и мирно посапывая, парень старался не вдыхать полной грудью. В области рёбер до сих под болело. Может удача и любит Ивушкина, но только, как говорится, на отъебись. Жив? Ну и так сойдёт. А то, что в него всадили две пули за эти неполные три года, избивали сотни раз и не дали свершится семи побегам - норма. «Если сосредоточится на чём-то приятном, то и жизнь покажется не такой паршивой. Только на чём? Хоть волком вой.» - немного несвязные мысли оккупировались, побитую жизнью, голову Николая. Тихо. Стало слишком тихо. Не слышно перешёптываний заключённых. Вдруг двери открылись с железным лязгом, впуская холодный свет фонарей. -Выходите, псы! - каркающий мерзкий голос. Всё повторяется. Новый лагерь, одиночная камера для особо буйных, самые злые фрицы, потом, как следствие, побег. Прям замкнутый круг. Люди потихоньку вываливались из вагонов. Изнеможённые, усталые и голодные падали на перрон, поднимались не все. Почему-то именно в этот момент младший лейтенант потерял связь с реальностью. Он даже не помнит как выполз на улицу, запало в памяти лишь одно - мягкий женский голос. Такой бархатный и приятный для слуха, не то что рычание этих собак сутулых.

***

Ягер улыбался, так непристойно мило. Тилике не знал, что случилось, но сердце встрепенулось и забилось быстрее. Уголки рта гауптштурмфюрер невольно потянулись вверх. Хотелось отзеркалить и вернуть улыбку хозяину. Но тут командир переменился в лице. Лоб наморщился, и теперь над носом пролегала маленькая морщинка, на щеках проступили желваки, а зубы впились в нежную кожу нижней губы. Во всём была виновата, сжатая в руках бывшего гауптмана, зелёная папка с документами на одного из «жителей» Тюрингия. -Вам плохо? - Хайн подорвался с места. Во рту от волнения пересохло. -Всё отлично! Просто великолепно! - то ли от радости, то ли от злости прохрипел Клаус. После прочистив горло, потёр переносицу и устало - Мне немедленно нужно увидеться с этим танкистом. Папка с фотографией русского солдата и надписью «непригоден» приземлилась на стол перед Хайном. -Понял? - скорее утверждение, чем вопрос. -Да, сэр! - за время службы у Ягера парень усвоил одну очень важную вещь - на чётко поставленный вопрос надо отвечать кратко и также чётко. «Почему этот человек так заинтересовал моего штандартенфюрер? И что за странная реакция на совершенно не примечательного танкиста?» - вопросов всё больше с каждой секундой, а ответов как не было так и не появилось. Хочешь не хочешь, а приказ будь добр выполни. Пробежавшись по кабинетам Тилике удалось выяснить немного о этой загадочной личности. Все коллеги, как один, говорили, что этот непокорный и своевольный русский не поддаётся пыткам. Он семь раз бежал, но был пойман и жестоко наказан. В данный момент содержался в карцере. Может Тилике и не знал о сражении под селом Нефёдовка, но шестым чувством понимал, что этот заключённый приглянулся Клаусу не просто так.