План по завоеванию сердца

Напевая мелодию песенки из детства, Коля рассматривал руки, испещрённые множеством маленьких ран, заживших порезов и старых огрубевших шрамов. То медленно сгибал, то резко разгибал пальцы. Как же интересно устроен человек. Такой хорошо отлаженный механизм. Вот думаешь «надо бежать» и ноги тебя уносят с огромной скоростью, берёшься за раскалённую сковороду, даже ещё не успел испугаться, а рука сама отдёргивается. Вроде тело такое хрупкое. С лёгкостью можно пораниться об простой лист бумаги. Но в то же время, так непросто сломать всё это, созданное с таким усердием природой за многие тысячелетия. Прямой пример этому сидит на жёсткой лавке и хлюпает разбитым носом. Вздохнув, через рот, Ивушкин прикрывает глаза и после медленно выпускает воздух из лёгких. Грудная клетка мерно опускается. Как долго он здесь находится? Вроде, на дворе 44 год, вроде, начало лета. Вот вся информация, известная о мире за каменными стенами с колючей проволокой. Немного кряхтя, парень отклоняется назад. Спина облокачивается на заплесневелую кирпичную кладку. Так будет полегче. Младший лейтенант и так не на хорошем счету у немцев, а теперь, когда он «случайно» вмазал со всей силы лбом по одной из довольных рож, какого-то там генерала, пал в глазах фрицев ниже плинтуса. В прямом, ему отлично ударили коленом в живот и, не устояв на ногах, он упал ничком, и в переносном смысле. При упоминание о сегодняшнем несправедливом обращение живот заурчал, требуя хотя бы возместить ущерб едой. -Извини, дружище, но не сегодня. Да и наверное уже никогда. На смертников не положено тратить продукты. - в пустоту констатировал факты Коля. Когда долго не слышишь человеческой русской речи, то потихоньку сходишь с ума. Может Ивушкин и двинулся чутка, но он был совершенно нормальным по меркам этого проклятого места. Вдруг по коридору разлетается отчётливый металлический лязг, возвещающий об открывание замка в подвальное помещение. -Ох, не к добру это... Обычно когда сюда кто-то спускался, то с этим кем-то приходила и боль, давняя подруга Коли. Но с утра пораньше она уже навестила заключённого, из чего следует, что дело в другом. Послышались пара голосов, а потом и чёткие отточенные шаги. Такие могут быть только у офицеров. «А может не ко мне? Авось пронесёт.» - такая маленькая, но надежда. С каждым приближающимся шагом приходило понимание, что нет, чудес не бывает. Как тонущий хватается за соломинку, так и младший лейтенант впился пальцами в одеяло. Точнее простой кусок старой ткани, брошенный Ивушкину немцами, чтобы не замёрз раньше времени, до расстрела оставалось пара дней. Потянув на себя холстину, танкист зажмурился, совсем как маленький мальчик, боящийся страшных монстров из шкафа. Шарканье ботинок затихло у самой двери. Щёлкнул ключ. Скрипнули ржавые петли. Внутрь залетел, а как ещё сказать о том человеке, который совсем неслышно оказался в центре камеры и загородил свет, незнакомец. Из-за полуопущенных ресниц Николай наблюдал за каждым движением неопознанного летающего объекта. Определенно эта личность не из низших рангов. Красивые и сдержанные движения, давали знать о породистости. -Вот мы и встретились! Ни черта не понятно, но очень интересно. Глаза русского резко распахнулись. Внешность у данного субъекта была очень необычная. Ивушкину удалось охарактеризовать её точнее некуда: «Ну и рожа! Кто ж его так?» В этот момент у двери что-то двинулось. Краем глаза Коля выцепил фигурку красивой девушки. «Да не может этого быть.» - повернув голову на все 90 градусов младший лейтенант удостоверился, что это не галлюцинации от пыток. Это была совершенно живая и осязаемая особа женского пола. Оставался только один вопрос: что это милое создание здесь делает? Не поднимая головы, этот божий одуванчик, запинаясь и вздрагивая, перевёл немецкую фразу. Всё страньше и страньше, как говорила Алиса из небезызвестной сказки Льюиса Кэрролла. После окончательного переваривания сказанной информации стало понятно, что ничего не понятно. Поддавшись мимолётному порыву разглядеть интригующего собеседника, Коля рванулся вперёд. Не вышло, бок прострелила сильнейшая боль. Вскрикнув он упал обратно. Офицер прикрикнул и кивнул головой в сторону военнопленного. Дамочка подхватилась и подбежала к «койке». Хотела помочь, но сделала только хуже. Чертыхнувшись вояка отогнал горе-помощницу. Сам справится, не маленький. Наконец-то примостившись, Ивушкин присмотрелся и честно признался, что всё ещё не понимает о чём толкует фриц. -Бой под селом Нефёдовка. 41 год. - лицо Ягера прояснилось при виде вытянувшейся от удивления моськи оппонента. Узнал. -Хорошо выглядишь, фриц. - Коля провёл пальцами по своей щеке, как бы жестом придавая большее значение высказыванию. Ведь, такую «величественную» метку не каждый фашист носит. При переводе такой неоднозначной фразы девушка ещё сильнее сжалась. Но последовала совершенно непонятная реакция. Клаус рассмеялся, заразительно и беззлобно. -Что ж, ты тоже. - взгляд на простреленное, так давно в 41 году, колено. Эта рана не зажила до конца. Всё время беспокоила своего владельца. Ироничная улыбка вырисовалась на устах русского, мол «что время тянешь, знаю, не просто так приполз». -Имя и звание! - мягко, но с неким нажимом. Совсем фантазии нет одно и тоже спрашивают в сотый раз. Отрицательно мотнув головой, Коля обозначил свою позицию. «Решил в партизана поиграть?!» - Ягера резко захватил гнев, окутал всё сознание. Выхватив пистолет он наставил его на головную боль всего лагеря. - «пристрелю сучёнка и дело с концом.». Глаза Ивушкина озорно блеснули. Он так просто не сдаст позиции: «Не на того напал. Другие пытали и не допытались, а ты чем лучше?». Разворот влево и на прицеле никто иной как переводчица. Не в чём не виноватая девочка, попавшая под горячую руку. -Раз. - Аня шагнула к стенке и съехала по ней на пол. -Два. Считай! - Аня заливается слезами и переводит. -Три. - голос перестал слушается и ломается. -Четыре. - спусковой крючок спущен. -Пять... -Стой!!! Я согласен. - не приказывает, а умоляет младший лейтенант. Одно дело, когда твоя жизнь на кону, а совсем другое, жизнь ни в чём не повинного человека. Таким образом разговор заканчивается раскрытием личности Ивушкина и получением нового статуса - мишень для фашистских щенков. Клаус выходит победителем из этой ситуации. Рука мучителя ложится на засаленные волосы и треплет их. «Совсем как пса по шерсти.» - с отвращением понимает Коля. С гордо поднятой головой штандартенфюрер удаляется. Дверь опять выкрикивает просьбу о помощи и со скрежетом закрывается, оставляя парня одного со старой приятельницей. Теперь болит и душа. Аня тащится следом за новым начальством и раздумывает о приятном знакомстве. Ради чего он выдал своё звание? Она не достойно такого отношения. Как же хочется помочь этому Ивушкину. На пол упала капелька. Но откуда? Ярцева осторожно дотронулась до щеки. Слёзы. Они до сих пор текли, оставляя за собой влажные дорожки на коже. Подтянув кофту, девушка дрожащими руками промокнула влагу. Негоже ходить с красными заплаканными глазами, а то ещё придерутся с вопросами.

***

Тихо, как мышка, Хайн прокрался к камерам. Когда он хочет, может быть незаметным. Тенью парень следовал по пятам за начальством до двери в подвальное помещение, дальше его не пустил охранник-грубиян. Пришлось минуты две уговаривать отступить и дать пройти. Сторговались на две бутылки французского коньяка. Слава богу, до того как он появился разговор ещё не начался. Весь диалог Тилике простоял около щёлки между дверью и стеной, подслушивая, подсматривая и делая мысленно заметку, в отсутствие Ягера, побеседовать с танкистом. Он был уверен - выяснится много интересного. Когда заключённый отказался раскрывать информацию о себе, Хайн даже присвистнул от такой храбрости. Потом, конечно же, дал себе по лбу, за такую опрометчивость. Нельзя вести себя неосмотрительно, могут заметить. Сам-то Тилике не смог бы перечить Клаусу ни в чём. А когда командир наставил пистолет на русского, адъютант затаил дыхание. И понял это только через минуту, когда воздуха катастрофически не хватало. Как же прекрасен Ягер в гневе. Немного раскрасневшиеся лицо, шрамы, придающие более пугающий вид, холодные голубые глаза, полные решимости, и та самая морщинка на лбу. Удручало лишь одно, его Клаус дотронулся до пленного. Причём так нежно. Задумавшийся шпион еле успел спрятаться за дверь при приближении. Не самое лучшее место, учитывая что её собираются закрыть перед уходом. С каждой секундой момент раскрытия всё ближе и ближе. «Надо рвать когти!» - кричит подсознание. С ним нельзя не согласиться. Наплевать увидят или не увидят. Главное - убраться поскорее. В панике гауптштурмфюрер выбегает из укрытия и мчится по коридорам. Вверх. Выше по лестницам. Подальше от места преступления.