Spaceshit

09.10.2223 Роман делает ещё один небольшой шаг вперёд, и вакуумная дверь с холодным шипением закрывается у него за спиной; даже если передумает и словит истерику, обратно уже никак. Можно считать, что здесь Земля уже закончилась — две недели подготовки в закрытом корпусе, и привет, космос. Стоило бы, наверное, хоть немного порадоваться по этому поводу — дорвался, наконец. Стоило бы почувствовать дрожь в коленях, какое-нибудь волнение, сладостное предвкушение — хоть что-нибудь. Он не чувствует ничего. Он не хочет лететь, но надеется, что это пройдёт. В жизни всегда всё получаешь, только когда ты уже отчаялся, когда больше не веришь в то, что достигнешь желаемого, когда оно тебе, вроде, и не нужно уже. Вот так сохнешь по девчонке с пятого класса, а она на тебя обращает внимание, только когда ты уже поступил в лётное училище и, ну, уже как-то подзаебался её любить. И начинает написывать, просто закидывает сообщениями, давай погуляем — а у тебя уже даже есть какая-то постоянная девушка, и, возможно, она не прямо-таки высшего уровня, но, во всяком случае, она твоя. И тебя так ломает немножко, потому что с одной стороны — та, о ком ты чертовски долго мечтал, но кого по сути не знаешь, а с другой — что-то, ну, такое себе, но знакомое и стабильное. И ты сидишь такой, думаешь — ну и что, что мечта эта? Нужна она тебе? Всё ещё нужна? Он вот точно так же мечтал о космосе. Жил этой сраной мечтой, работал на неё, чтобы потом смотреть, как тем, кто явно слабее него по всем параметрам, приходят заветные пригласительные в кабинет куратора, пока у него на почте — только домашние задания и спам от курсов межпланетного, который он давно уже сдал. Плакал и давился, но жрал этот гранит науки, чуть ли не головой бился об эту самую дверь, которая сейчас осталась у него за спиной, искренне ненавидел одногруппников, про которых сообщали, что вот, они вышли на орбиту, с которой он сам давно уже должен был свалить куда подальше. Злился на каждого, кто оказывался лучше, работал на этой злости, выжимая из себя всё до последнего. Вот так и выжал, наверное — сам не заметил, в какой именно момент начал уставать. А сейчас по периметру включаются камеры и сканеры, проверяющие, не принёс ли он ничего лишнего; над головой — купол с красивой проекцией звёздного неба, чтобы было не так скучно проходить первичную проверку, он точно знает, какой это квадрат карты; запущен первый этап подготовки к тому самому, заветному — а он всё так же ничего не чувствует. Он не хочет лететь. Там, за этой дверью, осталась — нет, не семья, но что-то, что вполне могло ею стать. Люба, отличная ведь девчонка, а какие завтраки — теперь ему предстоит давиться космическими консервами, а потом — в зависимости от того, куда закинет, может, даже чем похуже. Друзья, небольшая, но уютная съёмная квартира в двух часах от учебного корпуса, на всякий случай внёс арендную плату ещё за пару месяцев, но далеко не факт, что вернётся так быстро; любимый клуб с караоке, куча клёвого шмота в шкафу, улицы уже практически родной Москвы — всё это остаётся на Земле, а он — вот же повезло! — отправляется в открытый космос. На самом деле, есть такое ощущение, что там остался и он сам, а здесь — так, какая-то пустая оболочка, ни желаний, ни переживаний, одна-единственная мысль на всю черепную коробку. Сканерам такое нравится, они попискивают с одобрением, и впереди открывается следующая дверь. На втором уровне — почти классическая проверка физических кондиций, немного глубже того стандарта, который он раньше сдавал каждый месяц. Не глядя на высветившуюся на стене инструкцию, он не без труда сдирает с себя обтягивающую форму и забирается в блестящую металлом кабину. Раньше молился на каждую подобную проверку, потому что казалось безумно важным каждый следующий раз набирать больше баллов, чем в предыдущий. Чтобы видели, что вот, прогресс. Но позвали его почему-то уже после того, как он забил на тренировки. За последние пару недель не успел заболеть ничем хроническим, так что тут все в порядке; оставить электронную подпись, согласен с тем, чтобы результаты моего обследования рассылали во все возможные стороны, можно одеваться и двигать дальше. Насколько он помнит, дальше — ангар, в котором его уже должен встретить кто-то живой. Заставить подписать ещё что-нибудь, организовать жильё и дать, наверное, хоть какую-то информацию по полёту. Он ведь пока даже не знает, ни куда, ни с кем. Знает только, что единственный новенький на этой неделе — значит, прикрепят к кому-то опытному. Раньше всегда было интересно, куда деваются прошлые напарники таких "опытных", а сейчас — плевать, выдавайте ему хоть космическую белку. Зевает, глядя на то, как медленно разъезжаются створки последней двери, впереди — вполне себе офисного вида холл, в первую очередь его внимание привлекает портативная кофе-машинка на тумбочке. Интересно, там кофе такой же дерьмовый, как в учебном корпусе, или тут все-таки уровень повыше? Лишние мысли, глупые, а о деле — ни одной. Он не хочет думать о своём полёте, не хочет лететь вообще. Но зачем-то ведь решил дать шанс этой сраной мечте.