No Limits for Love

      Самым главным плюсом её помолвки с Ричардом, несомненно, было то, что отныне им не приходилось искать укромные места для своих встреч. Теперь в их распоряжении была собственная спальня. Как невеста кронпринца, она имела полное право находиться рядом с ним не только днём, но и по ночам. И дело было даже не в их близости, куда как важнее было засыпать и просыпаться в его объятьях, таких крепких, но вместе с тем удивительно нежных.       Вот и сейчас, проснувшись и лениво потянувшись под одеялом, Джессика привычно повернулась на ту сторону кровати, на которой обычно спал принц. К ее вящему удивлению, его там почему-то не оказалось.       «Опять отправился решать «ужасно важные» государственные дела, не иначе», — она преувеличенно печально вздохнула, прекрасно понимая, что с этим ничего не поделать: у Ричарда, как у наследного принца, были, есть и будут обязанности, от которых нельзя отвертеться, как бы им обоим этого не хотелось. В конце концов, будущий король должен думать не только о себе, но и о государстве и своих подданных. И будущая королева тоже.       Погружённая в свои мысли Джесс не сразу заметила Ричарда, вышедшего из ванной. А когда заметила, долго думала, как выразить свои эмоции от открывшейся перед ней картины. В самом буквальном смысле этого слова. Ибо кронпринц стоял перед ней аки Адам, вышедший из рая, к тому же ещё и потерявший где-то свой знаменитый фиговый листок.       — Ваше высочество, я стесняюсь спросить, но по какому поводу сей экстравагантный костюм? — изо всех сил сохраняя серьёзное выражение лица, спросила девушка, беззастенчиво разглядывая кронпринца ниже пояса, — или, быть может, это какая-то особая форма протеста? Ну, например, против ношения аристократией Сагара изделий из натурального меха?! — она всё-таки не удержалась от улыбки, когда мужчина удивлённо вскинул бровь, продолжая при этом стоять в позе не то античного бога, не то модели из женских журналов. В глубине его ярко-синих глаз на пару секунд мелькнуло нечто такое, от чего Джессику сразу же бросило в жар, и она поспешно опустила глаза, не желая выдавать своей слабости.        — Но разве тебе не нравится? — она вздрогнула, обнаружив, что Ричард приблизился к ней. Его кожа пахла чем-то терпким с легкой ноткой цитруса, влажные волосы чуть завивались у висков, мельчайшие капельки воды блестели на ключицах подобно драгоценным алмазам.       — Не то, чтобы не нравится, — сипло прошептала она, чертов голос предательски отказался повиноваться ей, — скорее наоборот. Но разве подобает особе королевской крови расхаживать по дворцу, в чём мать родила? — Джесс упорно избегала его внимательного взгляда и старалась не смотреть в сторону кронпринца, нависавшего над ней с грацией дикой кошки.       — Ну, во-первых, не по дворцу, а по своей личной спальне, — голос Ричарда опасно завибрировал, — и не перед всеми, а лишь перед девушкой, которая свела его с ума ещё тогда, в Нью-Йорке. Перед своей будущей женой, в конце концов! Я просто хочу быть собой! Считай это моим протестом против тех условностей, которых я придерживался всю свою жизнь! — он неловко опустился рядом с ней, коснулся щеки, заставляя посмотреть себе в глаза. В них Джесс прочитала столько невысказанной боли и отчаянного желания вытворить что-то такое, что будет считаться всеми и вся абсолютно неподобающим поведением, что невольно смутилась.       — Прости, я… я не подумала, что… это так важно для тебя, — прошептала она, прижимаясь к плечу принца, — и, знаешь, я бы не отказалась оценить Ваше Королевское Высочество не только спереди, но и сзади, — щёки девушки пунцово вспыхнули, едва эти неосторожные слова слетели с её губ. Но было уже поздно. Губы Ричарда, всего секунду назад недовольно поджатые, изогнулись в весьма недвусмысленной улыбке, а в глазах заплясали озорные чёртики.       «Какой же он ещё мальчишка. Хоть и кронпринц», — подумала девушка, не в силах удержаться от улыбки, когда мужчина повернулся к ней пятой точкой и снова встал в какую-то совершенно немыслимую, но при этом весьма сексуальную позу.       — А я и не знала, что и задница у тебя отменная, — прошептала она, поднимаясь с кровати и подходя ближе. Девушка прижалась к Ричарду всем телом, крепко обняла, смыкая кольцо рук на крепком торсе кронпринца. Тепло его обнаженного тела будоражило кровь, сводило с ума, заставляя сердце рваться наружу, подальше от всяческих правил и условностей. Ричард прерывисто вздохнул, разворачивая ее к себе, его губы коснулись щеки лёгким, невесомым, словно крылья экзотической бабочки, поцелуем.       — Совершенно неподобающая лексика для будущей королевы, — едва слышно прошептал он, прикрывая глаза, — но мне даже нравится, — Джессика сама потянулась к нему, призывно распахивая губы. И Ричард не замедлил откликнуться на эту молчаливую просьбу. И плевать, что поцелуй вышел смазанным, полным странной неловкости, которую они оба испытывали здесь и сейчас. Плевать, что сквозь незадёрнутые шторы вполне себе можно было увидеть самую интересную часть наследного принца всея Сагара. Здесь и сейчас существовали лишь они. Джессика и Ричард. И их чувства, вопреки всему свободные от условностей, правил и размышлений о правильности или неправильности того или иного действия. Просто потому, что у любви никогда не существовало, не существует и не будет существовать каких-либо правил. Любовь — это та же свобода, разве что разделённая на двоих.