fetish.

спасибо lucky_cactus ♥ я как обычно, все переврал к херам :з любви. _______ Пирофилия - сексуальное удовольствие от созерцания, разговоров и мыслей об огне _______ У меня очень странный фетиш – огонь. Да, я знаю, что огонь – это такая опасная штука, которая обжигает, и уж поверьте на моем теле нет ни единого живого места, где у меня не красовался бы ожог, но я не шучу. Когда я вижу, как пламя поднимается вверх, освещая все вокруг нежным оранжевым светом, я возбуждаюсь, представляя, что он огонь – жидкость, в которую я могу окунуться, словно в воду, и почувствовать его сполна. Огонь для меня жизнь! Огонь похоть! И, черт подери, огонь – одна из тех вещей, что заставляет меня возбуждаться. Мне постоянно кажется, что огонь холодный, но каждый раз я понимаю, что ошибся, когда обжигаю многострадальную руку, пытаясь прикоснуться к прекрасному. Никому меня не понять! Я готов чуть ли не дрочить на человека-факела, откровенно говоря, хотя это не самая лучшая идея, я в курсе. Мне просто нужно испытать то странное ощущение нежности от такой опасной вещи, как огонь. Маги огня в моем мире – большая редкость, точно так же, как и маги остальных основных стихий: воды, земли и воздуха. Как сказать, но таких магов можно пересчитать по пальцам: все они опасные воины, брутальные жлобы, довольно импульсивные и резкие, готовые за любое неправильно оброненное тобой слово сжарить дотла. Самый яркий пример – капитан королевского отряда Пак Чанель, телебашня в режиме вечного двигателя с адски рыжими кудрями и улыбкой, обещающей скорую болезненную кончину. Он меня возбуждает. Да что, блядь, говорить?! Он так управляется с огнем, что я готов лично быть его домашней собачкой, служанкой, наложником, рабом или сабом, лишь бы он своим огнем поласкал мое измученное и изувеченное ожогами тело. Я готов даже получить ожоги в разы опасней и уродливее предыдущих, мне не страшно: на мне все заживает, как на собаке. *** Файер-шоу началось уже давно, но я все равно стою позади толпы, прекрасно зная, что гвоздь программы появится лишь в самом конце, когда впечатленная публика немного разойдется, а потом соберется снова, желая увидеть просто нечто незабываемое. Жутко ноет очередной ожог, который я получил совсем недавно: сунул руку в камин в доме кузнеца, когда забирал кольчугу для одного из охраны. Я слуга в королевском дворце, так что лицезреть каждый день своего мистера-ты-кончишь-от-моего-огня-детка я могу сколь угодно. Толпа заметно рассасывается, и я, поддерживая больную руку здоровой, пробираюсь ближе. Гвоздь программы – таинственный парень в черном плаще с капюшоном и маске, закрывающей все его лицо. Он управляется с огнем так, что, я думаю, Пак Чанель нервно курит в сторонке бамбук. Яркие огненные птицы разлетаются по всей сцене по его приказу, мимолетно отдают жаром, пролетая мимо, и переливаются. Огромный дракон вырывается из рук, словно ужаленный, и вьется в воздухе, сшибая птиц. Затем исчезает в темном небе, но его сразу же заменяют сотни маленьких мотыльков. Я замираю с восхищением, разглядывая чудных зверей, появляющихся следом: тигров, львов, бабочек, лис с длинными пушистыми хвостами, огромного медведя, что превышает мага раза в два, но даже не трогает, хотя выглядит безумно опасным. Чудесное шоу завершает взмывающий в ночное небо феникс, который расправляет свои чудесные крылья, пролетает над площадью… И неожиданно оказывается рядом со мной слишком близко. Я, завороженный переливом огня, как всегда впрочем, протягиваю руку, даже не думая, что получу второй ожог, но замечаю, что огонь… Он теплый, не обжигает, а только нежно ласкает кончики пальцев. Я понимаю, что это тот самый огонь, который я хочу почувствовать в себе и на своем теле. Феникс рассыпается у меня на глазах, и я чуть ли не плачу от обиды. Таинственный маг давно исчез, а я со слезами на глазах смотрю на угасающие, медленно плывущие в воздухе уголечки. Я должен найти этого мага! - Ох, Бекхен… - Кенсу оглядывает мой ожог, снимая с моими же стонами старый бинт. – Такими темпами ты никогда не избавишься от шрамов. Посмотри! – Он указывает на мою шею. – Ты весь в шрамах! Да, он прав: моя грудь, шея, руки вдоль и поперек изувечены уродливыми шрамами, которые в идеале должны исчезнуть через минимум полгода, но с учетом того, что я лезу обниматься с огнем строго раз в неделю, то они никогда не сойдут. - Я знаю одно лекарство, которое залечивает ожоги в один момент. – Заговорщицки шепчет рядом оказавшийся Кай – правая рука главы охраны, который без ума от королевского повара – того самого До Кенсу, моего лучшего друга. - Ну и какое? – Скептически выгибаю бровь, предполагая, что он предложит кровь единорогов. - Слезы феникса! Цокаю языком: далеко я не ушел. - Откуда я возьму тебе слезы феникса? – Бью его легонько здоровой рукой. – Фениксы – птицы гордые и сволочные. - Прям, как их хозяева. – Хмыкает Кай. - Что? – Не понимаю, о чем он. - У Чанеля есть ручной феникс… Благополучно моя челюсть здоровается с полом. Откуда у него феникс?! Эти птицы могут слушаться только генералов и императоров, а он какой-то жалкий… лучший огненный воин в мире. Я и забыл… - Предлагаешь мне пойти к нему и попросить феникса на пятнадцать минут? – Злюсь. – Да я сто лет буду упрашивать эту гордую птицу заплакать! И еще столько же просить Чанеля отдать её мне! За это время мои ожоги сами заживут! - Ну, полегче ты, - Кай явно в шоке от такой реакции, - я могу попросить его. Мы в конце концов лучшие друзья… С Чанелем! И с тобой, хен! Цокаю языком. Чанель – самая сволочная сволочь в мире, хоть и красивый, зараза. А эти золотые доспехи на нем – лучшее, что может предложить мне моя жизнь. - Не стоит. Сам как-нибудь справлюсь. – Кто я и кто он? Слуга и… Император Огня! Отличный дуэт. - И как ты справишься? Снова полезешь в камин? Скажи Чанелю, Кай. – Бурчит Кенсу. – Сам он быстрее изуродует себя. Чанель показывает крутые приемчики своим ученикам на задней спортивной площадке. Их всего трое, потому что, как я уже говорил, маги огня – редкость. Я подаю молодому принцу чай, он отпускает меня, и я сажусь на верхний этаж, чтобы понаблюдать за тренировкой. Свесив ноги сквозь балконные перила, вижу, как в воздухе маячат несколько довольно больших огненных шаров, от которых, как указывает Пак, его ученикам нужно уклоняться. Сразу представляю такой же шар размером побольше, чтобы я мог влезть в него, и огонь окутывал меня со всех сторон, лаская нежно-нежно. Из мечты вырывает тепло рядом с моей щекой. Я открываю глаза и вижу ярко-рыжего феникса, сидящего на периле. Он заинтересованно смотрит в мою сторону, моргая, а я смотрю на его огненные перья, переливающиеся алым на свете солнца, и мечтаю прикоснуться к ним. Неосознанно протягиваю руку, поглаживая чудесную птицу, и по моему телу разливается приятное тепло. Птица быстро моргает, от чего я чувствую влагу на больной руке, которой глажу её, и понимаю, что ожог больше не ноет. Феникс срывается с места, пролетая вниз, к своему хозяину. Когда она садится к нему на плечо, Пак поворачивает голову, смотря четко в глаза и ухмыляется. Под бинтом оказывается абсолютно здоровая кожа. - Ты сказал ему, Кай! – Налетаю на рыцаря, пока тот уплетает на королевской кухне бисквитный пирог. Он давится, но Кенсу быстро соображает и бьет его по спине рукой. - Кому сказал, Бекхен? Не делай так больше! - Его феникс! – Протягиваю руку, чтобы оба парня увидели, что ожога больше нет. – Его феникс вылечил меня! Кай ошалело смотрит. Затем до него доходит, что он должен что-то сказать, поэтому прочищает горло и выдает… - Я еще ничего не говорил ему, Бекхенни. У меня сердце гулко падает вниз. Не говорил? Как тогда этот засранец узнал?! - Как это не говорил? – Мой голос оседает. - Кай, это правда? – Удивляется Кенсу. - Клянусь вам! Мне нет смысла врать! Вчера вечером Чанель даже говорить со мной не захотел, он о чем-то спорил с принцем, ну, я и не стал напрашиваться. Думал, после тренировки сказать… А ты вот… Тут. - И что теперь делать… - Спрашивает у неизвестно кого Кенсу. Я собираю волю в свой вылеченный кулак. Вот еще! Я не просил о помощи этого зазнавшегося засранца! - Я с ним поговорю! А когда выхожу из кухни походкой уверенного в себе воеводы, понимаю, что сегодня будет файер-шоу, и я никак не смогу настучать по рыжей голове, потому что меня ждет мой таинственный незнакомец с идеальным для меня огнем. Он единственный, кто способен утолить мой большой фетиш. Снова зверюшки скачут по сцене и воздуху. Я пытаюсь поймать мимо пролетающую меня бабочку, но она в самый последний момент ускользает от меня. Я упрям, поэтому не оставляю попыток почувствовать такая же она теплая, как тот феникс, или нет. Бабочка ярко светится в абсолютной темноте, словно маяк, и только тогда я понимаю, что слишком далеко ушел от площади, завлеченный в темный переулок. Бабочка исчезает, погружая меня в окончательную темноту. И мне становится необычайно холодно и мерзко, будто я оказался последним человеком на земле в этой кромешной темноте. Рядом ярко зажигается феникс, ослепляя меня. Он кружит надо мной, и я понимаю, что это феникс Чанеля. Значит, сам высокомерный ублюдок тоже где-то здесь. Странно, одновременно ненавидеть человека и до боли внизу живота хотеть его. Из темноты с крыши спрыгивает таинственный маг в плаще, стягивая маску. И я узнаю по улыбке Чанеля. Мне начинает казаться, что меня предали, что предал этот маг, оказавшись самым ненавистным для меня человеком. - Твоя рука… с ней все в порядке, Бекхенни? Теряюсь. Потому что передо мной не тот жестокий воин, а взволнованный парень, в чьих глазах реально читается беспокойство, хотя раньше я не видел в них ничего, кроме чувства превосходства и того, что заставляет врагов сжиматься от страха. - Бекхенни… - Ты… Твой огонь! Он довольно улыбается. - Я знаю, что тебе нравится огонь, поэтому я несколько лет старался сделать его теплым, чтобы ты не обжигался. Ну же… - он полностью покрывается огнем, словно человек-факел, - обними меня, Бекхенни. Делаю неуверенный шаг в его сторону, и, не по собственной воле, обнимаю его. Огонь мягкий, обволакивает мое тело, даря умиротворение. Я больше не боюсь обжечься. - Чувствуешь, Бекхенни? – Мурлычет мне на ушко своим гребанным басом. – Тебе нравится? - Ты идиот. – Не боюсь, не скрываю, перебирая пальцами язычки пламени. Они нежные. - Я люблю тебя. – И целует. Отдавая всего себя, свой огонь, свое тело и душу. Что там отдают, когда любят человека? Жаль, я не могу отдать ему что-то, хотя бы толику. Мне нечего отдать взамен идеального огня. - Чанель, хочу, чтобы ты меня трахнул. С огнем, своими гребанными животными и обязательно медведем. – Тараторю. – Только чтобы все горело, так… И искрилось! Пожалуйста!!! - Сначала мы залечим твои ожоги. - Нет, - уверенно прижимаю к стене, - сначала секс. Он рычит, а вокруг все загорается адским пламенем. Привет, я Бен Бекхен, трахающийся с огнем. Кто-то любит погорячее, сучки!