fetish.

идея была заранее у меня, но единственный человек, который вспомнил о ней - Lexi.тян ______ Стигматофилия – сексуальное влечение к людям, имеющим татуировки или шрамы на теле ______ Я фетишист татуировок, шрамов и всей прочей фигни, которая портит человеческую кожу. В простом эквиваленте кожа человека скучна, но когда она окрашивается алым цветом крови, а после лопающаяся затягивается неровно, образуя шрам, я начинаю визжать, как сучка, и единственным смыслом моей жизни оказывается – это облизать шрам или татуировку на чужом теле. Ключевое слово здесь – чужом. На моем теле нет ни тату, ни шрамов, ни загара – вообще ничего. Я идеальный. А еще я сучка. И прежде чем я начну свое повествование, полное похоти, шлюх, мафиози и татуированных людей, позвольте дать совет: никогда – слышите, никогда!!! – не оценивайте человека по внешности. Та милая девочка, которой вы пророчили три высших, мужа-миллиардера и шикарный дом, может оказаться блядью. А тот мужик, бомж, вообще не очень приятной, я бы даже сказал – отталкивающий внешности, на деле хорошим отзывчивым человеком. Не даром говорят – не судите книжку по обложке. Эта фраза полностью олицетворяет меня. Первый раз увидев меня, вы подумаете: о, обычный студент, прилежный мальчик, зайка, будет хорошим семьянином. Я мило улыбнусь вам в ответ, мысленно послав нахуй. Увидев меня немного в другом свете, вам придет в голову: шлюха, девочка на побегушках, проститутка, готовая за деньги продать и мать родную, и тайны ФБР. Я поклонюсь вам со сдержанной улыбкой и снова мысленно пошлю нахуй. Вы ошиблись и там, и там. Во-первых, я не просто обычный студент, далеко не прилежный мальчик, зайчик из меня херовый в той же степени, что и примерный семьянин. Во-вторых, я не шлюха, я не продаюсь, не бегаю ни за кем, это скорее бегают за мной, деньги мне ни к чему, так как матери у меня нет и я попросту в них не нуждаюсь. Ответ не приходит в голову? Я глава японской мафии. И то, что вам казалось девочкой на побегушках в цветастом кимоно, как раз-таки и есть тот неукротимый жестокий Бен Бекхен. Я просто люблю шалости и удивлять. Мой верный друг – китаец Крис Ву. Это уже максимально странно, не находите: китаец канадского происхождения работает на японскую мафию. Все относительно просто. Крис выглядит как самый настоящий якудза, он ведет переговоры с моими партнерами от моего лица. Ну, не говорить же им, что мафией управляет женоподобный гей с манией переодеваться в гейш и желанием господства над миром. Это мелочи. Просто мафия может сразу потерять авторитет, а пока для виду в главном зале сидит Крис, всем сразу страшно. А я кручусь, как белка в колесе, подавая саке всяким жирным жлобам. Что ж, мне просто нравится этот театр. Но еще больше мне нравятся представители корейской мафии. Их двое. И один из них – моя эротическая мечта наяву. Первый – сам дипломат по имени До Кенсу, он вообще не важен, а вот телохранитель с ним – просто… дайте мне член, я подрочу. Он татуированный, на его лице шрамы, на его руках шрамы, на его прессе и груди шрамы. Я хочу зацепить своими зубками каждый из них, вскрыть его и испить крови. Я хочу попускать слюни на его татуировки на спине, руках, ногах, груди. Я хочу потереться своим пахом о его тело, как последняя шлюшка, и стонать, умолять, чтобы он грубо поимел меня. Я умираю, когда он своим холодным взглядом скользит по мне без особого внимания. Я для него пустое место! А я уже и ножки показал, и ключицы, и ручки с плечиками открыл, а этой суке хоть бы хны. Погоди, тварь, я доберусь до твоих татуировок! *** Ночка прохладная. Я задумчиво поправляю кимоно, стараясь закутаться в длинные рукава сильнее, и стараюсь не вспоминать, что за ширмой идет обсуждение очередного полезного контракта с Кореей, а мой идеальный мужик пускает слюни на Криса. Я готов вцепиться им обоим в глотки и вырвать гортань собственными руками, наблюдая, как они задыхаются собственной кровью. Отводя наваждение, я поправляю волосы. Со мной иногда бывают неконтролируемые приступы ярости. Особенно в последнее время они слишком часто происходят из-за… угадайте-блядь-кого. За ширмой раздается смех, и я поднимаюсь с пола, рядом со мной оказывается размалёванная девица с подносом, и я забираю его. Приветливо улыбаясь, захожу. - Бекхенни-щии, - тянет какой-то мужик, когда я сажусь рядом с Крисом, подавая алкоголь, и гладит меня по ноге, - слышал, вы… - Не продаюсь. – Отрезаю, а мужчина вздрагивает от неожиданности и моего не совсем женского голоса. Правда, они думают, что у меня там две дыры под кимоно. Ни разу не так! Я мужик! Парень! В конце концов, я заправляю этим колхозом. За что люблю Криса, так это за отсутствие эмоций даже в самых критических ситуациях. Ему будет похуй, даже если мы прямо здесь устроим гей-оргию. Поправляю волосы, улыбаясь телохранителю, а он не спускает взгляда с Криса. Сука, как же ты меня бесишь. - Бекхен? Ты готов? Поправляю свободную футболку, кивая зашедшему Крису. Пока день – мы с ним обычные люди, студенты, точнее студент только я, а Крис уже давно работает. - Я довезу тебя. Когда мы подъезжаем к универу, я собираю свою челюсть по кусочкам, потому что она выпала, когда я заметил рядом стоящих со входом Кенсу и его телохранителя. - Привет, Крис-сан! – Кенсу улыбается, но наталкивается на меня взглядом и его энтузиазма поубавляется. Ну что он хотел? Я же парень. Мне нечего скрывать. – Бекхенни-щии? Тот, кто не видел удивления на лице До Кенсу, тот вообще не знает, что такое удивление. - Просто Бекхен. – Бурчу совсем недовольный, потому что… этот гребанный телохранитель опять пялится на Криса! – И что вы здесь забыли? - Мы с Чанни решили поступать. Наша поездка заметно затягивается. Чанни? Эту хуйню со взглядом монстра-убийцы, татухами и шрамами зовут Чанни?! - Рад. Безумно рад. – Все еще распространяя злобную ауру, иду в здание. Не видеть бы это исчадье ада по имени – АХАХАХАХХАХАХА – Чанни. - Бекхен-щии… - Кенсу тянет меня за рукав. - Чего? - А… Можно вопрос? - Я переодеваюсь в девушку, потому что мне это нравится, а моя жизнь скучная херня. Что-то еще? Кенсу мотает головой, отчаянно краснея. - Мы с Чанни поспорили. Он говорит, что глава мафии не Крис, а я думаю, что он. Кто прав? Вот оно как. Чанни – боже, когда я перестану уссываться с его имени – вычислил, что Крис не истинный глава. - Я. - Ты? – Кенсу зеленеет, как будто я ему раскрыл самую страшную тайну в мире. – Ты только Чанни не говори, хорошо? - Почему? - Он немного… больной по этому поводу. Когда Кенсу говорил, что Чанни больной… он не ошибся. Стоило кому-то заикнуться в комнате, что мафией, оказывается, управляю я, как этот тяжелый взгляд, которым Чанни все время сверлил Криса, перешел на меня. Я думал рожу на месте, знаете, не особо айс жить, когда за тобой наблюдают каждую секунду. Каждую гребанную секунду он смотрит на меня. Даже когда я переодеваюсь в гордом одиночестве, я все равно чувствую на себе его тяжелый взгляд. - Бекхен-сама. – Голос глубокий, продирает до костей. Он стоит позади меня. И я понимаю, насколько близко ко мне желанное тело, хочется выть. - Что-то случилось? Поворачиваюсь, медленно своей самой эротичной походкой от бедра подходя к нему ближе. Когда оказываюсь совсем рядом, руки тянутся расстегнуть белоснежную рубашку и стащить пиджак. Он застегнут на все пуговицы, и меня это в определенной степени бесит и радует. Вроде – только для моих глаз, но придется постараться, чтобы лишить его одежды. - Говори же. – Строю ему глазки, как девчонка, но действует это безотказно. А мне не терпится вцепиться когтями в его татуировки и вскрыть шрамы, и от этой мысли меня заметно потряхивает. Не могу терпеть! - Поласкайте меня. – Выдыхает. Я избавляю его от пиджака, не забывая при этом о катане за поясом, но тяжелое оружие не без его легкой руки громко летит в сторону. Озорные пальчики расстегивают верхние три пуговицы, и мне этого хватает, чтобы взглядом зацепиться за кусочек цветной тату. Раздираю рубашку, от чего он шипит, и веду языком от ключицы к шее, прикусывая шрам на ней. Целую, вкладывая все свое мастерство и желание, трепещу в его руках, как школьница, хотя, сколько себя помню, еще никогда не терял сноровки даже с самым искусным любовником. Он шипит в поцелуй, когда я ногтями провожу с силой по его татуировке на груди, оставляя царапины. Чувствую кожу под ногтями и кровь, но лишь хищно улыбаюсь и прикусываю чужую губу. Я оставлю на нем свои шрамы, чтобы все знали – он только мой! Сильные татуированные руки со шрамами от катаны подхватывают меня, чтобы я смог оплести его талию своими ногами. Кимоно неудобно задирается, но ничуть не мешает. Чанни стонет, чувствуя мою задницу возле своего члена. - Назови мне свое имя. – Шепчу на ухо. Грудью чувствую, как мое кимоно, самое любимое между прочим, пропитывается его кровью. - Пак Чанель. - Зови меня Бекки. – Приказываю, а он не может не повиноваться – я глава мафии, пусть чужой, но мы близкие партнеры, а он всего лишь телохранитель. Искусываю его шею, он гортанно рычит «Бекки», его огроменный член имеет меня во всех позах, а только по-блядски выкрикиваю четкое «Пак Чанель, выеби меня, свою сучку». Он послушный мальчик. Мне это нравится. На утро с любовью осматриваю тело рядом: шрамы, кровь, татуировки, которые я вчера вылизывал, как сумасшедший, а главное – царапины, мои царапины, которые, надеюсь, оставят шрамы, как знак принадлежности. - Бекхен-сама. – Его голос с утра – это мой второй, пятый, десятый, сотый оргазм. - Сказал же, зови меня Бекки. - Вы оставили мне шрамы. – Меня бесит эта лаконичность и смиренность. МЫ ПЕРЕСПАЛИ, ПРИДУРОК, КАКАЯ НАХУЙ ВЕЖЛИВОСТЬ!? - И что? Ты теперь мой. - Я не могу быть вашим. Сказать, что я охуеваю, ничего не сказать. Он поднимается с кровати так спокойно, собирает свои вещи и уходит. А я остаюсь лежать в постели, которая запачкана кровью, спермой, запахом моего мужика… и собственным унижением. Чувствую, что меня киданули, как шлюху. Позже узнаю, что корейцы свалили в свою гребанную Корею. Ну и скатертью дорожка, придурок! У меня таких, как ты, будет сотня и миллион! Хочется рыдать, как девчонке, потому что… кого я обманываю. - Корейский мафиози хочет видеть тебя, Бек. Он приехал. – Крис наблюдает, как я расчесываю накладные волосы. Если мне грустно, то пусть всем будет грустно. - Пригласи его сюда. - Он немного не в себе. - Пригласи. Его. Сюда. Крис кланяется и исчезает. В комнату вваливается какой-то парень в обычных футболке и джинсах, злобно смотрит на меня, затем хватает за шиворот идеально выглаженного кимоно и трясет, словно грушу. Я безразлично смотрю в его полные ненависти глаза и даже пытаюсь вырваться. - Что ты сделал с Чанелем, сукин сын?! А что я? Я оставил ему пару шрамов не более. - Шрамы. Паренек подвисает. - Какие нахуй шрамы?! - Ну, ты спросил, что я с ним сделал, я тебе отвечаю – я оставил ему шрамы, что еще? И отпусти, помнешь! Оно только выстиранное. Отцепляю его ручки от моего кимоно, приглаживая воротник. - К черту шрамы, почему он… такой злой?! – Парнишка приподнимает футболку и показывает мне еще пока свежие раны… судя по углублению, силе удара и расположению – раны от катаны. - Злой? - Он покалечил и меня, и мою мафию! Ладно, хуй с ней, с мафией, он покалечил Кенсу! Я его связал и привез тебе, делай с ним что хочешь, только, блядь, пусть он не приближается к моему Додо. Паренек слишком активный, и словесный понос происходит слишком быстро. Я успеваю уловить только «привез тебе», «делай, что хочешь» и «Додо». Выхожу из комнаты, а там сидит это чудо, обнаженное, кстати, и матерится, обещая вырвать всем тут присутствующим органы и конечности. С любовью и похотью осматриваю оставленные собою шрамы на груди, явно посередине, слегка зажили, но все равно ярко выделяются даже на фоне цветного тату. Завидев меня, опускает взгляд, словно провинившийся котенок. - Адье, бейба. – Улыбается парень. – Рад был знакомству, Бекхен. Он уходит. Мы остаемся. - Бекки, хочу, чтобы ты снова оставил мне шрамы. - А больше ты ничего не хочешь? – Не злюсь, но немного бесит. Чтобы вытерпеть и не ляпнуть, сжимаю губы в тонкую полоску. - Трахнуть тебя хочу. Привет, я Бен Бекхен. Просто Бен Бекхен. Я хоть и фетишист татух и шрамов, но скорее я фетишист только тех тату, что на моем Чанеле, и шрамов только тех, которые оставляю ему я.