fetish.

Эндитофилия – желание заниматься сексом в одежде ____ Меня зовут Бен Бекхен. Многообещающее начало, не так ли? Вы думаете, что услышите в очередной раз какую-нибудь веселую историю про любовь и счастливый конец, наполненный смазливыми флюидами. Что ж, не желаю вас разочаровывать. Счастливый конец тут будет, но не обещаю, что дорога к нему будет ровной. Начнем с того, что мне осточертело. Я встречаюсь с Чанелем, своим бывшим лучшим другом, второй год. Наша «семейная» жизнь протекает как нельзя лучше, нам хорошо в обществе друг друга и как бывшие лучшие друзья мы знаем мысли наперед, все тайные желания и секреты. Может быть, так думает Чанель, день изо дня трахая меня до потери пульса по закону любого порно. У нас бывает жесткий секс, бывает нежный, бывает традиционный, а бывает и нет. Сложно сказать, что мы пробовали в постели, а что нет. И мне это осточертело. Я выучил каждую клеточку тела Чанеля, каждую его татуировку и самый маленький шрамик. Я теперь, не глядя, могу провести рукой по его телу и определить, что нарисовано на коже. Я знаю Чанеля вдоль и поперек. И этот факт – факт того, что Чанель надоел мне, стоит у меня поперек горла. Потому что я люблю Чанеля. Как может любить обычный человек без отсылок на киношную любовь. Когда ты любишь человека любым, но только не голым. Внезапное осознание того, что мне противен голый Пак, вызывает у меня тошноту. Когда он в очередной раз нависает надо мной, похабно улыбаясь, я улыбаюсь ему в ответ и смотрю только на губы – на его красивые губы. Я трогаю его тело для вида, а пальцы дрожат – мне ненавистна эта разноцветная кожа. Чанель хмурится на мои действия, но не прекращает двигаться. Только доводит до пика. Кажется, он что-то подозревает, но на его лице даже не отражается обида или нечто подобное. Чанель просто молча уходит в ванную. А я сжимаюсь в клубочек на пропитанной сексом кровати и ненавижу сам себя. Мне даже собственная кожа омерзительна. Уродлива в своем естестве. Я понимаю, что происходит со мной, когда утром вижу Чанеля, собирающегося на работу. Он улыбается мне и указывает на мой готовый кофе. Что-то говорит в привычной своей манере, смеется даже, глаза странно блестят. А у меня стоит, да так – хоть гвозди забивай. Чанель возбуждает меня, будучи полностью одетым.

***

Ему донельзя идет белая рубашка и строгий классический пиджак. Ряд сексапильных секретарш провожает своего непосредственного начальника голодными взглядами. И только я стараюсь не смотреть на «своего босса тоже», потому что уже чувствую, как член набухает в штанах. На работе мы не пересекаемся. Да и что может сказать бухгалтер своему директору? Разные слои общества, только детство одно. Чанель – наследник империи бизнеса, я – сын кухарки, которому просто повезло стать его любовником. Я не могу лишиться Чанеля из-за своего отвращения к его телу. И до сих пор считаю странным желание видеть на нем ткань. Ткань, которая когда-то мешала касаться мне столь желанной, увитой татуировками кожи. Чанель улыбается мне совсем незаметно, но одобряюще. Его рабочий день заканчивается на два часа раньше моего, и все, что он делает в оставшееся время – это готовит. Абсолютно голым. Воспоминание об «особенных» ужинах в его исполнении вновь вызывают тошноту. Его тело прекрасно, он спортивный, высокий, идеал в общем. Только меня воротит. Рубашка облегает его грудь. Кажется, она немного мала ему – пуговички вот-вот не выдержат. Я вижу его соски сквозь ткань. И… о черт, в штанах становится тесно. Интересно, какого это – чувствовать своей задницей не его яйца, а грубую ткань брюк. Вызовет ли это раздражение на нежной коже ягодиц? И чем больше я думаю, каково это – когда между нашими телами мешающая тряпка, все больше возбуждаюсь. В голове возникает новый пунктик – трахнуться там, до куда мы еще не добирались, - в его кабинете. Прямо перед носом у куриц-секретарш, которые, видимо, жаждут потянуть свои ручки к моему малышу. Ладно, из нас двоих на малыша смахиваю больше я. Не суть… И прежде чем толпа зомби-работяг официально попрощается с шефом, я забегаю в туалет и перевожу дыхание. Вся официальность сего мероприятия – ежедневно прощаться с Паком всей толпой только ради того, чтобы он попялился на меня – раздражает. Но сильнее раздражает он сам – такой красивый, высокий, сексуальный. В рубашке… … В обтягивающих штанах… В… чертовом пиджаке! Кровь кипит в голове, могу думать только о том, насколько сильно я мог бы вцепиться пальцами в его плечи, сминая дизайнерскую рубашку, когда он бы трахал меня на толчке, задрав ноги повыше. А его узкие джинсы терли мне бы задницу. Думаю об этом, а в задницу действительно что-то немногозначительно упирается. Добротное такое хозяйство. Шею обжигает горячее дыхание, и я прям таки слышу его усмешку. - Почему мой малыш сбежал? Что-то случилось? Правильно сбежал, закатываю глаза, он увидел бы в любом случае, а сейчас его широкая ладонь ложится на мой пах и сжимает. - Ч-чанель, нас могут увидеть! – пытаюсь вырваться, стараясь вернуть себе самообладание. Про чанелевское и говорить не стоит – увидит меня голым, будет думать только о том, чтобы вставить и выебать. В этом весь Чанель – неукротимый самец, черт бы его побрал. - Давно пора. Пусть знают. Тупоголовые курицы и их жирные намеки (как и их бока) меня достали. Знал бы ты, чего мне стоит сдерживаться, когда я вижу тебя в костюме. Так и хочется снять. А особенно зная, что ты сидишь за соседней стенкой. Слышать такие слова от Чанеля приятно, конечно, но я стараюсь не зарычать от досады. Он любит мое тело, мое голое тело, от которого меня-то тошнит. А ему нравится прикасаться к моим худым бокам, абсолютному отсутствию фигуры, метки на мне ставить нравиться. Будь я хоть капельку похожим на Чанеля, я бы понял эти мотивы. Но я уродлив. И Чанель тоже… - Нет! Не прикасайся ко мне! – разворачиваюсь в его руках и бью по щеке, отрезвляя. Стоило ему только потянуть руки и дать понять, что не желает видеть на мне одежды, как я не сдержался. Член все еще стоит, но уже не так больно. Сколько обидно. Что он желает только мое тело. От шока и первого в своей жизни отказа у Чанеля почернели зрачки, и он нахмурился. Он не любит, когда я отказываю ему, а сейчас к тому же я его и ударил, совершенно забыв об инстинкте самосохранения. Чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику – явный признак чанелевской злости. - Бекхенни, что с тобой происходит? – вместо грубых слов и криков, спокойно спрашивает Пак, но я все еще чувствую его раздражение. Его мир существует только ради того, чтобы трахать мое обнаженное тело, чтобы доводить меня до криков. Так действительно было до поры. Теперь сама мысль о том, что я еще раз увижу его голым, вызывает тошноту. Прикусив губу, смотрю на его широкие плечи, обтянутые рубашкой, на его руки, мышцы которых скрывает ткань. Она только выглядит ненужной, но сейчас она исполняет мое самое сокровенное желание, делая из Чанеля секрет. Я ведь знаю его вдоль и поперек, он скучен мне. Но я все еще люблю его. Я все еще хочу его. - Бекхенни, - зовет снова, на этот раз ласково проводя рукой по моей щеке. – Ты можешь сказать мне. Я выслушаю и пойму тебя. Бекхен, ничего не скрывай. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. Набираю воздух в легкие и решаюсь: - Я ненавижу твое тело! Хочется укрыться от взгляда, я жмурю глаза, ожидая удара. Но когда открываю, так и не дождавшись, вижу снисходительную улыбку Чанеля. Он улыбается? А разве оскорбление про тело он не мог посчитать с признанием о нем самом, что я его ненавижу, что хочу расстаться. Но я ведь не хочу! Я хочу быть с Чанелем, хочу быть в его власти, хочу принадлежать ему, как и раньше. Только без его и моего тела. Потому что от пошлости, от засосов, от его татуировок меня тошнит. - Поэтому ты так пожирал меня взглядом сегодня утром? Ошарашенно гляжу на него, а он все лыбится: - Я давно заметил. Ты трогаешь меня, ты ласкаешь меня, ты целуешь меня. Но ты заставляешь себя. Бекхен, неужели ты думал, что я не замечу. Я знаю тебя чертову тысячу лет, я изучал тебя в той же степени, что и ты меня. Но так получилось, что тебе надоело это первому. Не надо стесняться своих новых желаний… Он нагибается и застегивает расстегнутые ранее пуговички на моей рубашке. Обжигает дыханием ухо: - Все, что нравится тебе, нравится и мне. И если ты ненавидишь мое тело, то я тоже буду его ненавидеть. Просто расскажи мне, что ты желаешь сейчас? От прикосновений Чанеля я задыхаюсь. Как он мог знать, как он мог видеть?! Я так тщательно скрывался, но, видимо, все отражалось в моих глазах. А он постоянно делает это – смотрит мне в глаза, что где-то внутри отдается ледяным душем. Он трогает меня сквозь одежду – мой несуразный костюм, но ощущения настолько яркие, будто под его пальцами ненавистная мной кожа. Он прижимается ко мне, и мне кажется, что одежды совсем нет, но я цепляюсь пальцами за его рубашку и возвращаю себя в реальность. - Скажи же, Бекхен, - шепчет демон-искуситель. – Я сделаю это для тебя. Я все сделаю для тебя. - Х-хочу, чтобы ты трахнул меня. Не раздевая, - от каждого его движения прерываюсь, чтобы сделать вздох. – В своем кабинете. Ах… Чанель. На своем столе… Понимаю, что подписываю себе смертный приговор. Но остановиться не могу. Понимаю, что на нас будут смотреть, нас будут обсуждать, будут презирать. Жалкий бухгалтер отнял у компании директора. Ха! Еще 15 лет назад, неудачники, когда мы познакомились! Меня зовут Бен Бекхен. Кажется, я обещал счастливый конец. Получайте. Я трахаюсь с ним, со своим Паком, в одежде. Иногда он рвет её на мне и все-таки оставляет засосы, иногда я трогаю его татуированную кожу. Но это лишь отголоски нашей прошлой ласки, которой больше нет. Зато я часто обновляю гардероб! Неловко носить одежду, хоть и стиранную, которую кое-кто несколько раз обкончал.