Школа, где зарождаются новые чувства

***

Четырнадцатое февраля — день, когда ты можешь признаться в чувствах человеку, который тебе нравится. Для Канао этим человеком являлся добродушный и всегда улыбающийся мальчик с алыми глазами. По приходу в школу он скромно машет рукой в её сторону, пытаясь добиться внимания. Но не сегодня…

***

Танджиро уже несколько раз за день опаздывал на уроки, забегая в кабинет и стоя в проходе, чтобы отдышаться и попросить извинений у учителя. А виновными в этом были носящиеся за ним девушки, которые держали в своих руках шоколад с валентинками и кричали что-то по типу «Ты мне нравишься!» Парень ничего не мог с этим поделать, боясь, что чем-то обидет их и просто прятался в некоторых неприметных местах. «Ему, наверное, и так достаётся. Моё признание точно будет лишним…» — Канао стояла перед зеркалом в уборной, одной рукой прижимая к груди ярко-красное сердечко, вырезанное из картона и посыпанное блёстками, а второй поправляя свою темную прямую чёлку. «Неужели… Домой, скорее!» — прозвенел звонок с последнего урока, а Танджиро с радостной улыбкой закинул рюкзак на плечо и в торопях ринулся из кабинета, иногда оглядываясь назад, и подозревая, что вот-вот выбежит новая партия. «Ах, да… Нужно найти Канао. Но как я отдам ей шоколад? Что я должен сказать?» — размышлял он, пробегаясь мимо дверей. Алоглазый, спокойно выдохнув, зашел за поворот длинного коридора: там его уже никто не заметит. Но тонкий звук, доносящийся из кабинета музыки, его остановил. В это время Цуюри, взяв в руки скрипку, которая лежала на столе, укрытом кучей нотных листов, плавно провела смычком по струнам. Она прикрыла глаза, задумываясь о том, как же трудно раскрыть свое сердце и даже подарить какую-то картонку. «Может, я ему вовсе и не симпатична…» — снова хмурые мысли нахлынули волной, но девушка усмехнулась, не обращая на это внимания. Мелодия ласкала слух, мотивами напоминая колыбельную. Камадо подошёл ближе к двери и простоял так еще немного, но после додумался присесть на пол и опереться о стену. «Интересно, у кого же такие золотые руки?» — парень улыбнулся и прижал к себе колени, сильнее прильнув к стене и наклонив голову на бок. Сиренеглазая всё еще играла, маленькими шажками проходясь по всему кабинету, и представляя себе кружащийся вальс, который бы она танцевала в роскошном зале какого-нибудь огромного замка. Но… Танцевала бы одна? К этому времени Танджиро уже окончательно успокоился и задремал, настроив свое дыхание под сильные доли струнного инструмента. Канао, сделав последний звук как можно тише, аккуратно положила скрипку на место и с грустью улыбнулась. Девушка направилась к двери, взяв со стула сумку с учебниками. Выйдя наружу, она увидела парня с закрытыми глазами, сидящего на полу.  — Танджиро? — прошептала та, застыв перед ним. Цуюри боялась сделать что-то не так и внимательно смотрела на Камадо, вскоре осознав, что он спит.  — Устал, наверное… — девушка медленно подошла к нему и присела рядом. «У меня есть отличный шанс…» — подумала сиренеглазая и на коленях осторожно подползла еще ближе к своему возлюбленному. Она протянула руку к его щеке, после чего слегка по ней провела, глядя на беззащитное сонное личико. Канао прикрыла глаза и начала по-немного приближаться к парню, нацелясь на светло- розовые губы, обычно растянутые в улыбке. Но, не до конца закрыв свои очи, девушка заметила что-то яркое и красное, внезапно появившееся перед ней. Это были огненные глаза Танджиро, которые уже едва сливались с цветом его румянца. Цуюри очнулась и резко подалась назад, с ног до головы залившись краской. Ее мысли опустошились, и теперь в голове вертелся стыд, да и только.  — Ты… Канао, это ты играла на скрипке? — пытаясь перевести тему, он принял облик маленького, ничего непонимающего ребенка, который от нетерпения бегал сверкающими глазками в разные стороны.  — Д-да… — заикаясь, ответила та. Девушка пыталась отвернуться от собеседника или вообще провалиться сквозь землю, не зная, куда деть свои руки. Но Танджиро знал, что делать. Он осторожно взял ее за запястье и подвинулся ближе, глядя прямо в ее глаза, похожие на стеклянные шарики. Взгляд был чистым и прямым, от чего нельзя было представить себе, какие мысли пробегают в его голове. Камадо приближался, а девушка становилась все краснее и краснее. Танджиро обнял свою возлюбленную за талию, прильнув к ее плечу. Цуюри чувствовала его дыхание, доходящее до шеи, от чего по всему телу мгновенно побежали мурашки. Камадо вновь отстранился, и, не успела девушка пошевельнуться, как он слегка коснулся своими губами до ее губ, все так же закрыв глаза. «Прости… Не умею…» — то, что хотел произнести вслух парень, но сдержался, чувствуя, как на сердце становится теплее. Для Канао этот момент длился вечно, хоть и занимал каких-то пару секунд, после чего Танджиро, едва заметно улыбнувшись, вновь оперелся о стену, прикрывая рукой свой румянец. Цуюри, разнеженная новыми впечатлениями, обняла своего возлюбленного, прижавшись к нему и обвив его шею. Ее щеки пылали, а сердце стучало с невероятной скоростью. Танджиро чувствовал то же самое.

***

Валентинка здесь была ни к чему, ведь для обоих все уже и так было ясно…