'bad name of my love'

You're a loaded gun There's nowhere to run No-one can save me, the damage is done @You Give Love a Bad Name - Bon Jovi

      Ветер поднимает очередные клубы песка, и лицо обдает горячим сухим потоком. Маска на лице не спасает от температуры воздуха, а песок уже не только в глазах, но, кажется, что все тело покрыто им, несмотря на полностью закрытую спецовку.       Я следую немного в отдалении от основной группы, которая сопровождает груз. Моя миссия — прикрывать, но, фактически, я тут просто для вида. Местность тихая, пустующая деревня напоминает апокалипсические виды со старыми грязно-глиняными домами, разрушенными сараями и пустующими огородами. Со вздохом оглядываюсь вокруг, представляя, насколько дышащие жизнью были эти улицы в прошлом. Как и все на линии фронта, вымерли не только деревни, но даже деревья почти все опали, оставив редкие желтоватые листья.       Мы стараемся идти бесшумно, но быстро. Тишина обманчива, не стоит забывать, что мы на боевой миссии, а не наслаждаемся видами на прогулке, хотя из-за пыли, что так настойчиво лезет в глаза, это не представляется возможным.       В шум ветра примешивается посторонний звук, и я быстро оборачиваюсь в сторону источника. Проклятый песок не дает рассмотреть детали, но я точно знаю, что гостей мы не ждем, а друзей на этой территории нет. Мгновенно даю знак командиру группы, оповещая о посторонних, но полностью среагировать отряд не успевает. Совсем рядом раздается взрыв и на некоторое время меня оглушает, выбивая из реальности, буквально сбивая с ног.       Место, которое мы заняли, всегда было тихим, увидеть перед собой вооруженного врага или услышать вблизи взрывы считается не то чтобы редкостью, но на моем счету, такое происходило — по пальцам пересчитать можно.       Я падаю на землю, прикрывая голову от камней, которые разносит взрывом, а звон в ушах не дает сориентироваться в пространстве. Дышать очень тяжело, воздух сильно нагрет, полон песка, а через маску, такое ощущение, будто дышать вообще невозможно. Впервые за очень долгое время я чувствую, как где-то далеко, но весьма ощутимо, бьется паника.       Раздавшиеся, сквозь продолжающийся звон в ушах, выстрелы заставляют подняться и осмотреть местность. Старые и где-то уже полуразвалившиеся здания теперь полностью разрушены, почти все крыши обрушились, в уцелевших стенах с трудом можно обозначить комнаты. Вероятно, эпицентров было несколько, такое большое поражение местности от обычной гранаты маловероятно. И это не на шутку пугает меня. Я не слышал других взрывов.       Пытаюсь оглядеться, но картинка перед глазами плывет, звон все не проходит, а постоянные хлопки выстрелов не дают сосредоточиться. Тупая боль в затылке явно намекает, что меня, все же, задело. С губ срывается судорожный выдох и в голове успевает мелькнуть, что каким-то чудом меня не коснулась перестрелка, как я натыкаюсь на солдата в темно-синем камуфляже. Однако, спецодежда нашего отряда песочного цвета.       Вновь падаю на землю, уклоняясь от пуль врага. Прислушиваясь только к ощущениям в пространстве, перекатываюсь за уцелевшую стену, припоминая рядом с собой какой-то дом. Переводить дыхание времени нет, к тому же дезориентация, смешиваясь с паникой, которую контролировать все сложнее, она убивает малейший шанс рационально мыслить в опасной ситуации. Стены моего укрытия выглядят совсем неустойчиво, но все попытки перейти в другое место терпят крах у первого же булыжника, о который я запинаюсь и валюсь на землю.       Руки слегка подрагивают, когда я сжимаю свое оружие, дожидаясь того, от кого пытался так неудачно скрыться. Вдох, выдох, звон в ушах постепенно успокаивается, я уже вижу приближающуюся тень, когда очередной волной взрыва сносит едва уцелевшую несущую стену и потолок рушится.       Резкий рывок дергает меня куда-то в сторону, а я успеваю немного разочароваться, что и долг военный не отдал как следует, да и смерть какая-то не совсем геройская выходит. Но все что следует дальше — это оглушающий грохот камней и шумное дыхание у моего уха. Меня не хило так приложили о стену, что выбило воздух из легких, а открыв глаза, мир вновь потерял четкость.       -Парень, эй, жив? — я пока не могу сосредоточиться на лице человека, но то, что голос мне не знаком, заставляет напрячься. Меня бьют по щекам, в надежде привести в себя и это, правда, помогает отойти от шока, а пистолет, который я чудом не выронил, придает уверенности.       -Тебя, похоже, нехило так приложило, — я, наконец, фокусирую взгляд и первое, что четко доходит до осознания, широкая улыбка парня, на вид не старше меня.       -Пришибленный такой. Сколько пальцев показываю? — он начал махать рукой, но меня привлекли совсем не его на удивление длинные пальцы. Чувство дежавю, парень одет в темно-синий камуфляж.       Я недоуменно перевожу взгляд с одежды парня на его лицо и обратно. Похоже, голова от удара все еще не оправилась и эти оттопыренные уши могут мне просто мерещиться. И как в подтверждение моих сомнений солдат кладет руку, которой только что махал перед лицом, на мое плечо легко встряхивая. На удивление, его попытка привести меня в чувства опять помогает. Я пытаюсь отогнать странное наваждение и, быстро перехватив оружие двумя руками, направляю пистолет на парня делая шаг назад и упираясь спиной в стену. Попытался установить безопасное расстояние, но загнал себя в ловушку, ну просто настоящий профессионал.       -Воу, спокойнее, я без оружия, — он поднимает руки и кивает на гору камней, что когда-то была крышей, замечаю жалкие обломки вражеского оружия, однако свой прицел не опускаю.       -Что ты хочешь? — легче от того, что противник безоружен, не становится. Весь его вид с огромными глазами и широкой улыбкой выглядит обманчиво наивно, что еще сильнее сбивает с толку. Он только что спас меня?       -Хочу убедиться, что ты жив и здоров. Такое ощущение, что тебе хорошо прилетело этими камнями, — он издевается надо мной? Тянет время, ожидая поддержки своего отряда? Думает, как безопаснее захватить меня в плен? Я совершенно не пониманию мотивов солдата, и напряженная обстановка не помогает мне исправить это. — Меня зовут Чанёль.       -Что? — видимо все мысли написаны у меня на лице и Чанёль смеется, а я упускаю момент, когда парень вновь оказывается ближе допустимого.       -Это мое имя. Теперь представиться должен ты, — он протягивает руку для рукопожатия, а я пытаюсь проморгаться, тупо уставившись на уже знакомую ладонь с длинными пальцами.       -Бэкхен? — от всего происходящего голова начинает гудеть.       -Ты у меня спрашиваешь? — он вновь широко улыбается, опуская проигнорированную руку, а я чувствую себя так глупо, не смотря на то, что оружие в моих руках нацелено на лоб Чанёля.       -Вот придурок! Ты вытащил меня из завала. Зачем? — сейчас мы стоим, друг напротив друга, где-то рядом утихают оглушающие выстрелы, а я держу на прицеле вражеского солдата, который рискнул своей жизнью, пытаясь спасти мою. И я, правда, не понимаю причин.       -Я подумал, что это будет правильным поступком, — на этих словах я теряюсь окончательно и, впервые за все время нашего знакомства, Чанёль действительно серьезен.       Его рация зашипела, сообщая что-то слишком тихо, чтобы я смог расслышать, и Чанёль загадочно улыбнулся. Он попытался подойти еще ближе, однако, наткнулся на мой угрожающий взгляд, который я попытаюсь выразить максимально устрашающе, для наглядности удобнее перехватывая пистолет в руках. Он жест явно не оценил, останавливаясь, но губы все так же искривлены в легкой ухмылке.       Я дернулся, когда его рука потянулась ко мне, но оружие Чанёля все еще валялось где-то в завалах, так что преимущество явно в моих руках, в буквальном смысле. Однако парень просто стряхнул каменную пыль с моих волос, вводя меня в еще большее смятение.       -К сожалению, мне уже пора, доблестный воин. Мы уходим, — он все же преодолел оставшееся между нами расстояние, склонив голову на бок и опустив руку на мое плечо, — Но я искренне надеюсь, на скорую нашу встречу… Бэкки, — сокращенное имя прозвучало удивительно слащаво, моментально оседая на языке приторным сахаром.       Возмущенно глотаю ртом воздух от такой наглости. Он действительно назвал меня Бэкки? Но Чанёль не собирается наблюдать за моим шоковым состоянием и скрывается за разрушенной стеной, в клубах пыли, что все еще не осела на землю. Великодушно отпускаю его с миром, ведь теперь я его должник и брать в заложники парня было бы не по чести. Однако решаю это уже после того как он ушел, ведь кто-то даже не оглянулся, спокойно повернувшись ко мне, вооруженному солдату, спиной.       И тут до меня доходит то, что заставляет застыть на месте, я в непонимании моргаю, опуская взгляд на то самое оружие, что, по сути, служило щитом от наглого бойца, но не выпустило ни единого патрона во вражеского солдата за всю засаду отряда. Я не стрелял.