Часть 2
3 февраля 2020 г., 21:25
Shot through the heart, and your to blame You give love a bad name I play my part and you play your game You give love a bad name @You Give Love a Bad Name - Bon Jovi
Аномальная жара держится уже почти месяц и погода даже не планирует меняться еще, как минимум вечность. Мой пост, на который я заступил еще ночью, расположен так, что единственная тень, в которой можно передохнуть от испепеляющего солнца, от наблюдательной будки метр на метр. В самом помещении находиться совсем невозможно, душный, сильно прогретый воздух не дает возможности сделать ни единого вздоха. В такое время я очень благодарен тем людям, которые решили сделать нашу спецодежду светлого цвета. И сейчас, жарясь в белой футболке, ощущая, как капли пота неприятно стекают по спине, все, о чем я мечтаю, это прохладный душ. Однако смена придет только поздним вечером и я могу лишь надеяться, что время моего дежурства пролетит как можно быстрее. Но сегодня все идет не так как мне бы хотелось и спокойное быстрое дежурство прощается со мной, когда я отчетливо слышу неторопливые шаги. Приходится выйти из небольшого укрытия тени, чтобы увидеть, очевидно, незваного гостя. -Ты, оказывается, удивительно приветлив, — тот самый гость поднимает руки, демонстрируя отсутствие какого-либо оружия в ответ на мой прицел. -С чего мне вообще быть с тобой приветливым? — широкая, в сложившейся ситуации на удивление дружеская улыбка вновь выбила меня из колеи и автомат в моих руках дрогнул. -Ну… к примеру… в ответ на спасение, ты мог бы и не тыкать в меня своей пушкой, — Чанёль вновь не обращает внимание ни на статусы, ни на банальное личное пространство. -Какой-то бред из твоего рта выходит, — боец передо мной стоит без оружия, совсем не боится подойти близко, да и еще эта улыбка, чуть ли не во все зубы. Высокий парень, с темными, чуть выгоревшими на солнцепеке волосами выглядит так открыто и миролюбиво, что невольно хочется задать вопрос, а он вообще знает где находится? -Такой ты жестокий. Я надеялся, что после нашего приключения мы подружимся. Как тебе идея? -Где твое оружие? — я не особо горю желанием вести светские беседы, хотя обсудить то, что произошло в роковой день, кажется необходимым. -Все там же, где я оставил его в прошлый раз. Огромная куча камней и все такое, — Чанёль пожимает плечами и заинтересованно оглядывает место, где расположен мой пост, — Пришлось попотеть, чтобы найти тебя. -Зачем? — от осознания того, что этот легкомысленный парень пришел на пост охраны просто так я опускаю оружие не в силах и дальше держать бойца на мушке. Что за ребенок. -Я позволил себе надеяться, что ты будешь рад меня увидеть, — удивительно широкие, как и его улыбка, темного цвета глаза открылись немного больше, хотя казалось бы куда еще. Он смотрит прямо на меня, но устоять на месте не может, переступая с ноги на ногу. Если бы моя «пушка» и спецодежда вражеского лагеря не напоминала, какая ситуация сейчас происходит, я бы предположил, что Чанёль волнуется разговаривать со мной. Поджав губы, немного отвожу взгляд, не в состоянии выдерживать щенячье личико Чанёля. Я действительно пытался не забивать голову глупыми мыслями о своем немного сомнительном счастливом спасении. Столько времени провести на фронте, когда меняются не только взгляды на жизнь, но и само восприятие мира и все рушит какой-то парень, который просто «подумал, что поступает правильно», просто рискнул собой. И это никак не выходило из головы. Так что Чанёль был прав, но об этом ему знать совсем не обязательно. Может быть, он не настолько плох и совсем не создан для этой войны, ну или действительно глупый ребенок. -Я… правда благодарен тебе и, скорее всего, теперь должен, — нет сил думать о том, что этот большой щенок стоит слишком близко для человека, который по факту по ту сторону баррикады, и улыбается так, будто они стоят в очереди за мороженым. Просто закрываю глаза, чувствуя, как очередная капля пота скатывается по спине и переключиться на это кажется необходимым, но от жары путаются мысли и почему-то яркая улыбка все также в голове, а вновь взглянув на парня, образ дополняется счастливым взглядом и лучами солнца в темных волосах. -Я совсем не хочу делать тебя своим должником, — Чанёль вдруг неожиданно приблизился еще ближе, а я успел лишь резко выдохнуть, — Но, может быть, мы сможем подружиться… Бэкки, — он подмигнул и тихо рассмеялся, а я вновь застыл от такой наглости в свой адрес. Где-то в сознании мелькнула мысль, что такая реакции на сокращенное имя достаточная странная и надо бы что-то уже с этим сделать, но парень вновь быстро отступил, как будто и не он только что миленько улыбался другому мужчине. -Да что ты вообще творишь, придурок? — в возмущении пытаюсь дышать глубже, но воздух отвратительно горячий и каждый вдох дается с неимоверным усилием. -Я правда рад, что смог увидеть тебя и даже немного поговорить, — Чанёль становиться серьезным, а его взгляд немного грустным, хотя от духоты я могу бредить и не полагаюсь сейчас на собственное восприятие, — Сейчас мне надо уходить. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в такой же мирной обстановке. -Надеюсь, что мы вообще больше не увидимся. Чанёль громко смеется. -Ты жестокий. И он уходит, моментально скрываясь, оставив меня одного со своими мыслями. А когда шумит рация, из которой я узнаю, что немедленно требуется поддержка в основном лагере, в который проникли вражеские солдаты, меня прошибает холодный пот. Только что, похожий на щенка боец, обвел меня вокруг пальца, искусно отвлекая от наступления.***
В палатке горит только одна настольная лампа, прожекторы уже отключены и брезентовые стены погружены в полумрак. У костра слышны разговоры солдат, редкий смех и незатейливая мелодия гитары. Многие решили отдохнуть и давно разошлись по своим спальным местам, но отбой еще не был дан и кто-то проводит время за пределами лагерных палаток. Наш отряд только сегодня вернулся с боевого задания, по этому, я точно знаю, парни еще долго будут сидеть на улице, а командир, удовлетворенный прошедшей работой, возможно, даже присоединится к ним. Свое место я нашел в координационном центре. Нужда в уединении привела на самую окраину временного лагеря. Меня успокаивает тихий шелест голосов, но это не помогает вытеснить мысли, которые все настойчивее проникают в голову. Их так много и я совершенно не понимаю, как с этим справляться. Насколько это позволяет походный стул, устраиваюсь максимально удобно и расслабляюсь, только найденная на столе ручка щелкает пружиной в руках. Все это время, я наблюдаю за мотыльком, который летает вокруг единственного источника света. Он бьётся о стекло лампы и не понимает, что скорее спалит свои крылья, чем достигнет цели. Я выдыхаю, прикрывая глаза, и улыбаюсь. Каким образом мои мысли смогли найти отклик в несчастном насекомом? Откидываю ручку и устало упираюсь локтями в колени. Даже с закрытыми глазами вижу свет лампы, но мне все же не дают насладиться уединением. -Прекрасный, тихий вечер, но ты сидишь один в палатке. Едва заметно вздрагиваю, и, вскакиваю, мгновенно достаю пистолет, направляя его на позднего гостя. Его голос я узнаю сразу. -Какого черта ты делаешь? — сердце колотится слишком быстро, успокойся, ненормальное! Чанель улыбается и поднимает руки, демонстрируя отсутствие оружия. Но я и не думаю опускать свое, он все еще враг в чужом логове. Хмурю брови, когда он делает шаг навстречу, но только поднимаю пистолет выше, показывая, что сейчас я не настроен на дружеское общение. -Я спросил, какого черта? — упор на повторенный вопрос, однако, голос стараюсь не повышать. -Думал, мы прогуляемся по округе, посмотрим на звезды, — он опускает руки, — ну, знаешь, романтика и все такое. Чанель улыбается своей широкой и обворожительной улыбкой, вновь теряя весь возраст и тень военного опыта, ведь и не скажешь, что перед тобой стоит убийца, ничем не отличающийся от тебя самого. Но я вижу в ней лишь насмешку. Прогулка, звезды, романтика, что за бред говорит этот придурок. -Не неси чушь. Сейчас ты на моей территории и я даю тебе последний шанс, если не хочешь пулю в лоб, — по хорошему я должен был пристрелить его сразу, но он без оружия, без защиты. -Я хотел извиниться. Ты же понимаешь, чаще всего наши поступки продиктованы начальством, - он опускает взгляд, а меня поглощает возмущение. -Ты делал то что был должен. Я виню только себя, что поверил тебе, - выплевываю эти слова Чанёлю в лицо и его губы изгибаются в кривой улыбке. -Поэтому я здесь. Все, что я сказал тогда была правда. Очень хотел увидеть тебя. -Перестань говорить все эти странные вещи, - трудно контролировать свое состояние, вероятно я болен. Чанёль вздыхает, и его улыбка гаснет, оставляя лишь слабую тень, делает еще несколько шагов, почти упираясь грудью в пистолет. -Бэкки, — его голос тихий и обволакивающий, я не зря занимаю свое звание и пистолет в моих руках не дрогнул, но предательское дыхание не подчиняется и сбивается, — Пожалуйста, опусти. Он кладет ладонь на мои руки и, от ее теплоты, я напрягаюсь сильнее. Делаю короткий вздох, но все же медленно опускаю оружие, очередной вздох и убираю его в кобуру. Напряжение не проходит, но я не чувствую от Чанёля опасность, возможно, я об этом еще пожалею. -Спасибо, — он вновь тянется ко мне, касаясь рукой щеки, и, прежде чем я отшатнулся от него, успевает провести большим пальцем по родинке над губой. Поджав губы напряженно наблюдаю за ним, делая еще шаг назад и уже не понимаю от чего сердце все еще колотится как сумасшедшее. -Или говори или выметайся, я больше не посмотрю на то, что ты спас меня. Лимит исчерпан. Чанёль мельком смотрит на мои губы и вновь улыбается. -Вы, ребята, сегодня отлично поработали, мой босс просто в ярости, отобранное место было так важно для него. -Сейчас будут угрозы от твоего начальства? -Нет, но если ты хочешь послушать все, что он высказал, то это займет некоторое время, — он смеется, а я на секунду подвисаю на бархате его голоса. -Тогда зачем ты пробрался ночью на территорию вражеского лагеря? — я немного расслабляюсь и уже просто недоумеваю, что происходит в голове у этого парня. -Завтра очередная миссия на юге, мы кое-что узнали и готовимся ответить. Я хотел, чтобы ты был осторожен, — он смотрит так, будто видит меня насквозь, или это тень лампы так играет на его лице? -Наш отряд не участвует в завтрашней миссии. Я передам твои слова начальству, раз ты так жаждешь предупредить нас. -Нет, — он едва дает договорить мне. — Я хочу, предупредить тебя, — упор на последнее слово и шаг в мою сторону. -Меня не будет, — почти шепот, глаза в глаза. -Я очень рад, — оставшееся расстояние между нами сокращено до минимума, я тону в его взгляде, вероятно, это все тень от лампы. — Там будет бойня. -А ты? — получилось совсем не так как хотелось, слишком тихо, слишком обеспокоенно, слишком нежно, чересчур много «слишком». Но Чанёль все равно не отвечает. Он наклоняется ко мне, и я задыхаюсь от ощущения его губ. Совсем не так, как может показаться на первый взгляд. Поцелуй нежный, чувственный, а его губы невероятно мягкие. Сердце пропускает удар, а после заходится в бешеном ритме. Конечно, без безумных фейерверков, но Чанёль целует до трепета в груди. Вновь чувствую руку на своей щеке. Мои глаза закрыты, но я, как будто все еще вижу свет единственной включенной лампы. Я, правда, хочу его оттолкнуть. Действительно очень сильно этого хочу, но тело как будто и вовсе не мое. Не могу двигаться, лишь кончики пальцев на руках покалывает от силы пережитых эмоций и мягкости его губ. Чанёль отстраняется, а я не могу заставить себя открыть глаза. Прерывистый вздох и сиплый голос, который я сам не узнаю: -Убирайся. Он трогает на прощание мою родинку над губой. -Я прощаюсь. -Я сказал, убирайся. Все еще с закрытыми глазами, чувствую, как жар его тела пропадает. С огромным трудом делаю несколько глубоких вдохов и, наконец, смотрю вперед. В палатке только я, и упорно бьющийся о стекло лампы мотылек.
