На полях войны расцветут цветы

Когда Лэнс просыпается, китова половина уже пуста, даже простыни остыли. Ну да, военные повадки Марморы в его мужа вбиты намертво, и одним отпуском их из него не вытравишь. Лэнс улыбается себе под нос, сонно потягивается, упираясь кулаками в спинку кровати и рывком встаёт — в отличие от той же Пидж, вечно сидящей в позе скорчившегося гремлина по двенадцать часов в сутки, в глазах от этого не темнеет. Утро спокойное, даже слишком, днём видно будет очередная сентябрьская жара, когда не знаешь, что надеть, пока убираешь листья. Из окна видны пустые поля, на которых спит до следующей весны укрытый соломой можжевельник, но когда Лэнс смотрит на это то видит не тоску подступающей зимы, а повод гордиться своей работой. Страшно вспомнить, сколько времени они потратили, чтобы срезать все стебли и убедиться, что луковицы не тронуты чёртовыми жуками, которые жрут алтеанские цветы как пятиклассник чизбургер! На первом этаже кто-то ругается на кофеварку и, судя по звукам, пинает ножку стола, на котором та стоит. Лэнс подкатывается глаза — Кит неисправим, — и шлёпает босыми ногами в ванну. Чистит зубы, проверяет бороду на наличие щетины и с ворчанием бреется, любовно касается пальцами голубых меток. Аллура подарила их ему, как напоминание о неотвратимом будущем, которое всё равно наступит, что бы ты не думал. Она сделала так много для этого самого будущего, отдала всё, что имела и что могла иметь, а потом передела эту эстафету ему, и он не смог её подвести. Когда Лэнс думает об этом, метки всегда начинают слабо светиться, словно Аллура снова рядом, блестит глазами от энтузиазма и ждёт, когда же они продолжат сражаться за мир во всём мире. Лэнс слабо улыбается, стараясь скрыть тоску — через две недели годовщина, десять лет, как нет их с Кораном принцессы. Господи, подумать только, десять лет. У Ханка первая седина в волосах, Широ наконец задумался о ребёнке, Пидж сконструировала робота, который может копировать человека, а ощущение такое, словно всего месяц назад они все вместе посадили первый цветок можжевельника на Земле и Кит, тогда ещё не осмеливающийся обнять, крепко держал его за руку. Чёрт возьми, и куда летит время? Ругань на первом этаже становится громче, и Лэнс понимает, что если он ещё хоть пять минут простоит в ванной, вертясь перед зеркалом, то им понадобится новая кофеварка. Он заглядывает на кухню как раз вовремя, чтобы увидеть, как вредная техника наконец начинает готовить Киту американо, а сам Кит по всей видимости только что угрожал ей свои ножом.  — Серьёзно? — Лэнс складывает руки на груди и опирается бедром о край стола. — Может ты ещё начнёшь угрожать ей высадкой десанта Марморы и обрывом снабжения? Кит дёргается, как ребёнок, застуканный на месте преступления, и виновато отводит глаза. Тридцать три ему сейчас не даст даже Широ, обычно всегда стоящий на его стороне в каждой подобной ссоре. — Я тебя разбудил? — Кит убирает нож в ножны на поясе — просто поразительно, что он нацепляет их раньше, чем домашние тапочки! — Извини.  — Пф, я сам проснулся. Знаешь, семь лет — порядочный срок, чтобы привыкнуть к твоей бытовой беспомощности и сопутствующей ей ругани, — Лэнс заканчивает свою тираду как раз вовремя, чтобы успеть до назойливого пиликанья кофемашины, возвещающей, что фильтр забился. Кит, только готовившийся защищать свою честь, вместо этого сердито взмахивает рукой, мол, полюбуйся!  — Я этот фильтр три раза чистил! Я просто не понимаю, что ей надо. Я тебе клянусь, разминировать бомбу легче, чем приготовить себе кофе в этом доме! — он в сердцах бьёт ладонью по столу, и его ногти проезжаются по боку кофеварки с душераздирающим звуком. Лэнс запихивает фразу о бомбе на задворки памяти и морщится, как от зубной боли.  — Эй, котик, полегче. Словно в ответ на эти слова царапины на его загривке начинают слабо ныть, и Лэнс машинально поглаживает их рукой. Ещё в ванной он оценил целое созвездие укусов на своей шее, но подозревает, что спине досталось не меньше. Кит, заметив его жест, виновато отводит глаза, хмурится и подходит ближе, плюнув наконец на несчастную кофеварку. Лэнс не видит его лица из-за чёлки, но чувствует сначала дыхание на своей коже, а потом нежное прикосновение губ — Кит целует каждый свой укус, который виден из-под домашней рубашки. Он даже опомниться не успевает, как его подхватывают под бёдра и садят на край стола. Чёрт возьми, это просто незаконно, быть таким сильным, чтобы без проблем поднимать взрослого мужика, как пушинку! Конечно, Лэнсу нравится это, кому не понравится, когда ваш муж — это один из лучших воинов супер-мощной галактический организации, с равным успехом вызывающий и желание защитить, и сорвать одежду. Но хрена с два Лэнс признается в этом. Есть же в конце концов какие-то правила приличия. — Боже мой, — бормочет Лэнс, когда ему под футболку лезут горячими ладонями, а к шее снова и снова прикасаются губы. — Сколько лет прошло, а ты до сих пор готов в любой момент и где угодно. Кит тормозит, его руки плавно опускаются на талию, и он поднимает лицо. Руки Лэнса сами тянутся заключить то в ладони, провести большим пальцем по полоске давно зажившего шрама.  — Ты против? Лэнс думает, что тот шутит, но глаза Кита не смеются. У Лэнса в очередной раз живот совершает кульбит, и он тепло улыбается ещё до того, как понимает, что делает. Склоняется ниже, и Кит как всегда не выдерживает его взгляд дольше минуты и опускает ресницы.  — Я никогда не против, — мурлычет Лэнс в чужие губы, с удовлетворением чувствуя, как крепчает хватка на его талии, потому что нет ничего приятнее, чем проверять на прочность китово самообладание. — Но… — с крыльца доносится мелодичный сигнал дрона и лёгкий стук, когда тот приземляется на ступеньки, — почта прибыла. И тебе стоит её забрать до того, как ветер сдует дрона чёрти куда.  — Лэнс! — почти рычит Кит, прижимаясь к ему плотнее, и хмурится, но Лэнс отлично знает, что серые глаза у него потемнели отнюдь не от злости, поэтому он пихает своего ненаглядного прочь от стола.  — Давай-давай, потом продолжим наш момент единения, — он весело фыркает, наблюдая за тем, как Кит постепенно краснеет от воспоминаний и того, что его только что прервали. — А я сделаю кофе, пока ты не довёл нашу кофеварку до нервного срыва. Кит с ворчанием скрывается в коридоре, а Лэнс сползает со стола, снимает и заново вставляет фильтр, даже не думая его чистить, и нажимает кнопку перезагрузки. Через пару минут удовлетворённая техника готовит американо без сучка и задоринки. «Бедные-бедные Клинки Марморы, которые слишком серьёзно относятся к правилам эксплуатации», — посмеивается про себя Лэнс, проверяя телефон. У кнопки звонка стоит восклицательный знак, и он послушно набирает Пидж, которая отвечает как всегда незамедлительно.  — Утро доброе, зубрила, — приветствует он её, устанавливая телефон на подставку и разворачивая голографический экран. Со светящейся плоскости того ему корчит рожу Пидж, как всегда в защитных очках, как всегда со стаканом кофе в руке, как всегда посреди лаборатории.  — Фу, Лэнс, ты бы прикрылся, — вместо приветствия советует подруга. — Чем вы вообще в постели занимаетесь? Лэнс с хихиканьем потирает самый заметный укус и поигрывает бровями.  — Тебе рассказать? Серьёзно? Мне-то не сложно.  — Не-ет, даже не думай, — картинно морщится Пидж и показывает ему язык, прежде чем выпить кофе: Лэнс понятия не имеет, сколько вмещается в этом стакане, но готов поспорить, что не меньше литра. Когда-то Ханк пытался объяснить ей, что столько кофеина вредно, так же вредно, как сидеть за компьютером в позе скорчившегося гремлина, но если бы кто Ханка слушал… К тому же, тот никогда не начинает читать морали на пустой желудок, а учитывая его поварской талант, косячить даже выгодно. — Однажды Кит окончательно сожрёт тебя, и я вздохну с облегчением, — назидательно пророчествует Пидж, грозя свободным пальцем. –Так что, через две недели на Алтее? Вы же с Китом будете? Теперь это их милая традиция, а раньше возле статуи Пидж вполне мог скрутить такой приступ рыданий, что она не могла стоять, не вцепившись в кого-нибудь. Лэнс запихивает эту короткую мысль в глубины памяти, как запихивает страх за Кита, лежащего в медподе после очередной миссии, и отчаяние, настигающее, когда он видит Ханка, глядящего в космос без единого следа улыбки. Эти воспоминания — как проржавевшие оружия войны, всё ещё торчащие посреди плодородных полей. Должно пройти гораздо больше десяти лет, прежде чем они окончательно уйдут в землю.  — Конечно, — Лэнс снимает чашку американо и ставит готовиться экспрессо, — о чём речь? Ты звонила Ханку? Я вчера пытался, но вместо этого попал на его дочь. — Аа… да… — Пидж хихикает. — Она вчера вытащила телефон из его кармана, и они никак не могли его отобрать. Насколько я поняла, она умудрилась позвонить Корану и почти час рассказывала ему о сказках, которые прочитала. Кошмар какой-то, я бы не выдержала. Лэнс бы ей поверил, если бы не видел однажды, как мисс Я-слишком-занята-для-этого-дерьма целый час изображает инопланетного захватчика, который пытается напасть на храбрую принцессу. Правда все фотки, что он успел сделать, были стёрты каким-то очень хитрым вирусом, к которому Пидж по её клятвенным заверениям не имела никакого отношения. — Ну, зато раз телефон вчера был не у Ханка, мы избежали очередной фотографии? — фыркает Лэнс, почёсывая царапины на шее. Надо бы их помазать заживляющей штукой. Пидж подкатывает глаза.  — Держи карман шире: загляни в наш чат, там всё как всегда. Я тебе клянусь, у меня скоро памяти не хватит все эти фотки сохранять.  — Ты всегда можешь этого не делать, — насмешливо выгибает бровь Лэнс, но Пидж издаёт мученический стон, который расшифровывался как «глупости не говори». Неожиданно на фоне за подругой вырисовыется лаборантка: Лэнс знает её, смышлёная девочка из расы Эзор.  — Что такое, Шелри? А, опять сбои в питании? Но мы же увеличили диапазон… Ладно, иду, — Пидж вновь поворачивается к нему с извиняющейся улыбкой. — Извини, созвонимся позже? Он салютует ей, завершая звонок, и открывает чат, краем уха определив, что Кит торчит в коридоре, перебирая почту и, возможно, счета. Хотя они не так часто надолго оставались в этом доме, занятые один дипломатическими миссиями, а второй — гуманитарными операциями, но налоги есть налоги. В чате действительно висит новая фотография — в своём желании запечатлеть каждый момент семейной жизни Ханк переплёвывал даже Кёртиса. На фото дочь Ханка, очень похожая на земную девочку, если бы не оранжевые склеры и голубоватая кожа, играет с мыльными пузырями в форме различных зверей, а чуть дальше стоит её мама-галра, настолько милая и домашняя, что причислить её к воинственной расе никак не получаетя, и пускает эти самые пузыри из непонятного устройства, которое Пидж, вне всяких сомнений, может пересобрать в лазерную пушку. Ханк, очевидно, фотографировал эту семейную идиллию. Лэнс хмыкает и нажимает «сохранить», добавляя ещё одно изображение к предыдущим четыреста пяти. Подобный объём был только у альбома четы Широгане, но здесь нельзя было упрекать Кёртиса — когда у Широ начинался очередной приступ, после которого он не мог смотреть в зеркало на седую чёлку и прикасаться к своему протезу, только фотографии и помогали вернуть ему расположении духа. Когда этот альбом был случайно удалён, Лэнс с Ханком и Пидж кинули его аж в трёх экземплярах, забив Кёртису почту под завязку. Лэнс слабо сжимает губы — ещё одно эхо войны, до сих пор отзывающееся в них. Смогут ли они однажды оставить позади воспоминания о горящих кораблях, обжигающих лицо взрывах и безграничном космосе, забирающем у них Аллуру? Перестанет ли однажды Кит без следа исчезать на чужих планетах, чтобы спустя несколько месяцев вернуться в крови и синяках, молчаливый и отчуждённый? Дождутся ли они покоя? Услышав, что Кит подходит к нему со спины, Лэнс встряхивается, запихивая эти мысли далеко-далеко, и взмахивает телефоном. — Гордый папаша снова прислал. Мне кажется, даже если мы заведём своего ребёнка. понадобятся годы, чтобы приблизиться к тому числу фото, которое Ханк делает за месяц.   — Ребёнка… — глупо повторяет Кит, зависает, усмехается и снова зависает, глядя куда-то мимо Лэнсового плеча. Лэнс с подозрением смотрит на него, пытаясь понять, стоит ли беспокоиться — за семь лет совместной жизни он уяснил, что порой Киту требуется время чтобы уложить в голове, казалось бы, банальную информацию, — но тут кофемашина возвещает об окончании работы. Взяв своё экспрессо и снабдив всё ещё погружённого в свои мысли Кита американо, Лэнс бегло просматривает почту.  — Хм… приглашение на открытие ярмарки, счета… о, куда же мы без счетов! — он цокает языком, откладывая те в сторону. — И письмо от Корана! Он просит навестить алтеанский детский приют имени Аллуры… бога ради, сколько вещей назвали в её честь за десять лет? — Кит хранит молчание, машинально поднося чашку к губам и так же машинально отпивая. Это уже начинает нервировать. Лэнс откладывает письма в сторону и мягко берёт его за руку. — Эй, ты чего? — Я просто… — Кит отставляет чашку и поворачивается к нему всем телом, прямо глядя в глаза с каким-то непонятным, ждущим выражением. — Я просто хотел спросить: ты никогда не задумывался о… ну знаешь… Он беспомощно смотрит на письмо от Корана. Лэнс смотрит туда же, складывая два плюс два, и едва это уравнение составляется, удивлённо округляет рот, переведя растерянный взгляд на Кита. — Но ребёнок — это же такая ответственность! Как мы справимся? — Лэнс в подобморочном состоянии обводит взглядом кухню, словно на одной из полок с тарелками скрывается ответ на его вопрос. — Это же… ужасно сложно! Это не вселенную спасти! Кит мягко фыркает — Лэнс обожает этот звук, полный снисходительности и нежности одновременно.  — У тебя была куча братьев и сестёр, и не ты ли вечно говорил, что с детьми на «ты»?  — Но это ведь ВСЕГО ЛИШЬ братья и сёстры, — бормочет Лэнс, нервно пройдясь рукой по волосам. — Если я косячил с ними, то всегда были мама и папа, чтобы всё исправить. — А ты думаешь, что накосячишь? — с улыбкой в голосе спрашивает Кит — Лэнс и этот звук обожает.  — Ну… — он хочет сказать «да», но встречается глазами с Китом. Тот смотрит на него так, будто Лэнс был самым умным, самым надёжным, самым совершенным мужчиной во всей вселенной; смотрел тем самым взглядом, что спасал его в самые тяжёлые моменты войны. От этого в груди мгновенно теплеет, словно сердце взяли в руки и держали до тех пор, пока из него не пропал весь лёд. Лэнс тихо выдыхает и привычным движением запускает пальцы в растрепавшийся хвост Кита, медленно перебирая пряди. Он чувствует себя почти сдавшимся, но только почти.  — А что насчёт тебя? Ну, знаешь, полёты на другие планеты, гуманитарная помощь, случайно превращающаяся в смертельно опасные миссии, то, что у тебя есть уже личный медпод… — перечислять это проще, чем осмысливать, и Лэнс старается не думать о том, сколько страха скрывается за его словами, потому что иначе голос задрожит. Кит неожиданно утыкается лбом ему в лоб.  — Я думал временно покинуть Мармору, — едва слышно говорит он, как будто стыдится своих слов, бросает умоляющий взгляд на Лэнса. — Конечно, если я им понадоблюсь, то я отвечу. Я не собираюсь их бросать!.. Кит как будто боится, что Лэнс назовёт его плохим членом команды, вспомнит, что говорил много лет назад, пока они были заперты посреди холодного космоса. Лэнс не вспоминает, для этого ему надо вырвать из себя сердца. Вместо этого он касается лица Кита, гладит большим пальцем полоску шрама, чувствует его дыхание у своих губ.  — Хорошо, — улыбается он, надеясь, что прикрывший глаза Кит чувствует его улыбку. — Я люблю тебя. Эхо войны неожиданно затихает.