А на сердце волны

Водная гладь отражает, искажает отражение светлой кожи, таких же синих, как и волна глаз и тёмных как подводные ущелья волос, мечущихся на ветру. Изящные пальцы проводят по поверхности колышущейся стихии, наслаждаясь её теплым ответным касанием. Закон есть закон, но Арсений слишком любопытен. Когда он был ещё совсем маленьким, ему рассказывали, что на земле тоже есть жизнь. И, как любое пытливое на открытия дитя он тоже хотел побывать там, порассматривать всех их с близкого расстояния, поспрашивать, какие у них увлечения. Но напоминают ему и по сей день – закон гласит, что контактировать с людьми опасно, да и запрещено по большому счёту. Тогда не совсем понятно, почему торговцам можно, а обычному тритону – нельзя. Это даже обидно. Арсений не спорит, не отстаивает свою точку зрения лишь потому, что узнай о его вылазках на сушу хоть кто-то – за хвост обратно в воды потащат, даже разбираться не станут. Хорошо, что он не какой-нибудь там потомок знатнейшего рода, а то плавать будут хвостом, будто ему своего не хватает. Арсений любит выбираться на сушу с восходом солнца. В это время лучи не такие обжигающие, да и показаться на глаза кому-то из людей не удастся, в это время они, как и русалочий народ, спят ещё. Житель вод прожил много зим, аж целых двадцать две, так что считает, что имеет полное право сам решать – преступать ему закон или нет. Конечно, страх быть уличённым в таком коварнейшем преступлении есть, никуда не девается. Но с каждым днём всё обыденнее становится в привычной воде. Он, как восторженная юная дева с огромным интересом собирает мелкие вещицы, обязательно узнаёт, для чего они нужны и складывает их по полочкам в своей комнате. Многие из находок кажутся совсем странными. Например, ткани бывают мягкими, как ламинарии. Они точно для одежды нужны. А для чего эти колючие и плетёные? Он как-то пытался выяснить их предназначение, но так и не смог, потому что не ко всем источникам знаний у него есть доступ. Но Арсений пообещал себе обязательно разузнать как представится случай. Сейчас тритон близко к берегу не подплывает, оставаясь на безопасном расстоянии, в более тёплых, но при этом достаточно глубоких водах. Ему нравится вдыхать воздух, как бы это ни было странным. «Легко думать об этом, когда по пояс в родной стихии» – часто голос совести звучит голосом его старшего брата Деметрио. Иногда, это раздражает. Но по большей части – радует. Ведь он очень мудрый, несмотря на то, что по меркам морских жителей он едва ли не юн, каких-то двадцать пять зим. И что забавно – они, то есть Деметрио с Арсением – мало похожи друг на друга. И если вся мудрость их простого рода досталась старшему, то тяга к приключениям и новым эмоциям явно досталась младшему. Именно поэтому Деметрио сейчас корпеет над свитками, изучая что-то там важное для прогресса их народа, ей-богу, того и гляди правителем станет, в то время как Арсений – редкое имя для жителя вод, больше имеет человеческое происхождение – сейчас нежится на солнце, вдыхая воздух, рассматривая выуженную из наплечной сумки кручёную веревку. Точнее её кусочек. Он увлекается мыслями, волны покачивают его нежно, заботливо, почти убаюкивая, так и хочется прикрыть глаза и забыться каким-нибудь ярким сном. Но вокруг так много всего воодушевляющего, что даже навевает желание петь. Но Арсений знает, что поёт он – вопреки врождённой способности морских жителей к музыкальности – ужасно. Чайка и то лучше звучит. Ну, по крайней мере, сам тритон так считает. Его умиротворённое уединение нарушают. Не нарочно, это точно, потому что может ли знать этот человек, что здесь происходит сейчас каждодневный ритуал? Нет. Потому человек спокойно идёт по берегу, озираясь по сторонам, чудом не замечая пригревшегося в тёплой воде тритона. Арсений опоминается, тут же быстрым и плавным движением отплывает к каменному выступу и прячется за ним. Сколько раз не выплывал на это место тритон, а никогда не видел здесь людей. Песочная часть берега была пустынна, никто не смел ступать на неё ногами. А тут, пожалуйста... Тритон разглядывает во все глаза, ему ещё не доводилось видеть этих «запретных» существ вот так близко. Судя по резкости движений, человек и правда что-то потерял. Но даже при всей угловатости высокого тела, в своей надморской территории двигается он умело, совсем не неказисто. Брат Арсению такого наговорил, видимо, пытаясь отбить желание познать этот загадочный народ. Но тритон внимателен, подмечает, что человек юн, очень длинный в высоту, волосы как у его друга Даниэля – и светлые, и тёмные одновременно – короткие, не развеваются на ветру, разве что чёлка длиннее остальных, потому человек часто её зачёсывает рукой назад. Сам он в свободных тряпичных одеждах, которые подхватывает ветер и колышет. Арсений не замечает, как выдаёт себя, выплывая из своего укрытия. Он ловит взгляд глаз человека и тут же пытается спастись, прячась обратно. – Я тебя видел, – звучит голос незнакомца приятно – Арсений как тритон различает те, что хорошо бы звучали в пении – но на разоблачение не реагирует, – покажись, пожалуйста. Не бойся, я не причиню тебе зла. Тритон помнит про опасность этих существ, она под его жабрами¹ с самого детства, матушка ещё об этом говорила. И про проклятье он тоже помнит. Но что-то совсем глубоко в морской душе отзывается, просится и силится откликнуться на зов. – Нельзя нам видеться, – подаёт голос Арсений в надежде на понимание. – Почему? – искренне удивляется голос с суши. – Потому что тогда ты потеряешь разум, а я силу, – печально поясняет тритон, поникнув, но тут же слыша в ответ... смех. Задорный и тёплый, как солнечные лучи. – Нам это не грозит, – уверяет человек, – так происходит только у истинных пар, и то, при прикосновении, а не взгляде. Арсений не выдерживает и выплывает из своего укрытия окончательно. – Откуда ты знаешь всё это? – наклоняет голову тритон, чуть сжимая в руке лямку своей сумки. – Так это во всех мирах одинаково, – после нескольких мгновений промедления произносит человек, как-то странно сгибаясь... кажется, а, да, это называется присесть, – представь, если бы пары друг друга с первого взгляда находили? Вот мальчишке три года, а девочке полтора месяца. Что было бы? Арсений неловко пожимает плечами, но при этом слушает речи человека внимательно, осторожно, не пытаясь перебить. – Не очень хорошо было бы, в общем. Не бери в голову. Молчаливое изучение друг друга длится несколько минут. Арсений первый нарушает его. – А ты сюда... зачем пришёл? Не помню, чтобы сюда приходили челове́ки. – Этот берег самый дальний от города. На него действительно редко кто приходит. Я просто здесь... от всего отдыхаю. Странно, но Арсению совсем не страшен этот человек. Наоборот, с ним интересно разговаривать. – А ещё я потерял часть от своего корабля, – вздыхает тот, пока тритон впитывает в себя все жесты и движения руками этого необычного двуногого. – Корабля? – ухватывается за знакомое слово Арсений, теперь заглядывая в его глаза. Зелёные как водоросли в солнечный день. – Да, – простодушно отвечает он, – я вчера вечером сидел здесь и оставил ткань для паруса на песке. Надеялся, что найду тут сегодня. Но ветра беспощадны... – Подожди, – говорит тритон, залезая в свою сумку, доставая то самое плотное и немного колючее и отправляя волной к сидящему на берегу человеку, – подойдёт? Человек же награждает удивлённым взглядом неожиданный дар жителя моря. Он поднимает с песка кусок ткани и теперь так же поражённо оглядывает тритона. Почему-то Арсению ещё немного неловко. – Это то, что нужно, – произносит человек, рассматривая снова этот подарок, – если не лучше! Это ведь парус с затонувшего корабля. Такой редкости нигде не сыщешь сейчас! Спасибо тебе... Видно, человеку хочется назвать по имени тритона, но они друг другу не представлялись. Арсений понимающе кивает. – Арсений. Снова взгляд полный удивления. – Очень... людское имя, – только и отвечает человек. – Знаю. Маменьке понравилось. А тебя как величать? – впервые Арсений улыбается. – Антон. – Тритон вздрагивает, словно он попал в холодное течение. Непривычно короткое имя. – Так что спасибо тебе огромное, Арсений. Тритон не видит в этом ничего такого, но благодарность человека, то есть, Антона ему очень приятна. – Мне пора. Но... мы бы могли увидеться завтра, как думаешь? – предлагает человек. – Могли бы, – совсем теряется Арсений от этого предложения, потому отвечает первое, что приходит ему в голову. – Как раз доделаю некоторые детали и похвастаюсь тебе кораблём, – Антон моргает одним глазом и начинает уходить в сторону деревьев, – до завтра, Арс. – До завтра, – совсем тихо отвечает тритон, так и оставшись удивлённым. Он так и держится на воде, пока коже не становится совсем сухо и приходится уйти под воду. *** От брата Арсений получает нагоняй за то, что «опять выбрался на сушу, хорошо, что мы не из знатного или королевского рода, а то тут же тебя в пену бы обратили». Даниэль, тот самый друг, всё допытывается и пытается разузнать, что произошло там на суше, что друг так сильно зависал в воде от задумчивости. Но Арсений ничего не рассказывает, уплывая к себе и полночи думает об этом странном человеке. Можно ли считать его теперь приятелем или нет? Он и правда не убил, не поволок за короткие (в отличие от его сородичей даже слишком короткие) волосы невесть куда, не высосал жизнь (и такие ужасы ему про людей рассказывали) и не смеялся над тем, какое он странное существо. Просто поговорил, даже улыбался немного, принял подарок, на прощание даже моргнул глазом. Арсений вспомнил, что это называется подмигивание, уже дома. А это расценивается как дружеское нечто. Получается, что Антон Арсению друг? Тритон не может глаз сомкнуть, всё думая об этом. Где-то ближе к утру его озаряет, что они ещё не друзья. Они знакомые, возможно приятели, а стать друзьями ещё надо. И почему-то Арсению это очень нужно. Не потому что Антон человек, а потому что он интересный человек. *** Арсений понимает, что они не договорились о конкретном времени встречи, потому приплывает к берегу ближе к полудню и принимается ждать. Но его приятель не заставляет себя ждать долго. Он видит как Антон быстрыми шагами приближается к воде и от этого где-то в груди становится тепло. Сейчас Арсений улавливает, что всё время боялся, что человек не придёт. – Прости, Арс, задержался. Отец от меня еле отстал, – винится Антон, присаживаясь на берегу, – долго ждёшь? – Да только сам подплыл, так что ты вовремя, – успокаивает его тритон, внимательно рассматривая своего приятеля. Сегодня на нём такая же просторная одежда, только светлая, а не тёмная. И сам он будто свежее выглядит, ну или Арсению совсем чудится. – Рад тебя видеть, – голос Антона всегда звучит искренне, это так необычно, – я принёс доделанный корабль, гляди. Антон достаёт из похожей на его собственную сумки действительно деревянное судно, только не огромных размеров, а небольшое, которое умещается в обеих руках. Антон запускает его по волне прямиком в руки Арсения и тот принимает это чудо. Тритон и эту вещь с интересом рассматривает, восхищённо наблюдая такие маленькие детали, как киль, блестящую палубу и... парус. Из той самой ткани, что он подарил ему вчера. – Это... невероятно красиво, Антон, – шепчет Арсений, смотря то на кораблик, то на человека, – так точно всё передать. – Без твоей помощи он бы не поплыл, – Антон улыбается довольно, так же оглядывая обоих. Арсений возвращает по волне корабль его создателю. – Я бы не хотел оставаться в долгу, – мягко, словно теплые воды звучит голос человека, – ответный подарок доставит мой корабль тебе этой волной. Арсений вновь ловит судно. Только теперь на палубе сверкает нечто блестящее. Тритон берёт пальцами осторожно. Он сначала не понимает, что это, а потом узнаёт и поднимает взгляд на Антона. – У вас наверняка полно всяческих драгоценных камней, но думаю такого у тебя нет в коллекции. Это адуляр или же «Лунный камень»... – Я знаю, – Арсений восхищённо выдыхает и так же оглядывает Антона, – его у нас называют «лунный блеск». Но он настолько редкий, что я видел только в учебных материалах изображения. Это... очень дорогой подарок, Антон. Я не могу его принять. – Не такой уж и дорогой. Это моя находка, – Антон улыбается. Он ожидал этой реакции. – У меня тоже всего полно, а этих камушков собрал почти с дюжину, так что от одной штучки с меня не убудет. Так что прими в благодарность. Арсений и слова произнести не может, держа в руках красоту в виде подаренного камня. Он прячет в сумку подарок, чувствуя как щёки непривычно горячеют, пока руки отправляют корабль обратно. – Спасибо, Антон. – Не за что. И снова эта улыбка. *** Они видятся каждый день, разговаривают друг с другом почти до заката, рассказывая всё о своих мирах. Арсений узнаёт, что возраст людей измеряется не в зимах, а в лета́х (невзначай выведывая, что Антону всего двадцать лет), что они изготавливают изделия из дерева, порой просто необычайной красоты, танцуют. Правда, когда Антон показывал, это действие казалось ужасно смешным настолько, что теперь Арсений понял значение людского выражения «смеяться до боли в животе». Сам же тритон рассказывал про древние обычаи народа, ритуалы поклонения богам морей, и Антон спрашивал... так много и искренне, что невозможно было прервать свой рассказ. – А истинность обязательное условие брака? – спрашивает как-то Антон, сидя на берегу, пока волны ласково омывают его ноги. – Брака – нет. Но если ты хочешь крепкую семью, то истинность в помощь влюблённым, – поясняет Арсений, болтая хвостом, потому что привычно устроился на каменном выступе. – Чем же она помогает? Только привязывает пару друг к другу. – У водного народа у истинных крепнет связь, Антон. Это не просто предначертанность от богов. Это скорее подтверждение уже имеющихся чувств. Мне старший брат рассказывал, что после укрепления поцелуем чувств пары, желание смотреть на кого-то другого просто отпадает. Ты становишься словно легче и кажется, что ничто не может сломить в тебе уверенности. Арсений смотрит на Антона, а тот молчит. Человек как-то совсем ласково смотрит на своего друга, отчего становится немного неуютно на камне. Хочется подплыть ближе, заглянуть в глаза напрямую и поискать ответ там. Но он себя пресекает. *** В одну из ночей Арсению становится непривычно жарко. Тело будто полыхает от того, какой сон видит. Там чьи-то руки прижимают к себе, ласкают нежными касаниями, а губы так трепетно прижимаются к его, что становится недостаточно воды для вдоха. Арсений распахивает глаза и оглядывает свою комнату. Ему никогда не снились прежде порочные сны, тем более такие правдоподобные. Неужели провидение намекает ему на необходимость искать себе истинную пару? Действительно, пора бы. Так маменька говорит. Но что если... что если Арсений не хочет никого искать? Что если он чувствует всем своим существом, что уже нашёл его? Только вот может оказаться, что всё это совсем не взаимно. Да и противозаконно. Сердце тревожно ухает, когда Арсений понимает, о ком думает в этом ключе. Он закрывает лицо ладонями, мотая головой из стороны в сторону. Нельзя. Испытывать привязанность к человеку нельзя. *** Антон ещё с первой встречи ощущает нечто невероятное. Само явление пред его очами такой красоты совсем сбивает с толку. Тритон с человеческим именем Арсений удивляет его своей наивностью и простотой. А ещё щедростью. Такой подарок ему даже отец не подарит, а ведь это знаменитая парусина с торгового корабля, который повторяет Антон. Ему очень интересно слушать рассказы жителя вод обо всём, но больше его тревожит другое. Вдруг что-то станет причиной невозможности их встреч? Антон гонит дурные мысли в сторону, выбирая новый подарок для Арсения. Столько всего они друг другу отдали, что можно было составлять учебные издания по народам земли и моря. Но это не столь важно, сколь это подарки от доброго друга. Антон спрашивает про истинность не только потому, что ему интересно, а потому что это повод поглядеть на Арсения, послушать мягкий голос, похожий на журчание воды, а шёпот его чудится шумом прибоя. Однажды Антон не выдерживает очередного разговора с отцом про его будущее и необходимость сочетаться браком с кем-либо и просто сбегает. Убегает к морю, чтобы поплавать. Но ему не везёт, едва он оказывается близ любимого места, море начинает бушевать. Он еле удерживается на беснующихся волнах, стараясь, чтобы его не унесло окончательно. *** Арсений немного расстраивается из-за непришедшего на встречу Антона. Но успокаивает себя тем, что и у людей есть дела. Он оглядывается на море и понимает, что оно слишком неспокойно. Возможно, его друг предчувствовал бурю, потому не пришёл, а предупредить просто не смог. Потому Арсений с облегчением вздыхает. Значит Антон вдалеке отсюда и ему ничего не угрожает. Сердце тревожно бьётся при этой мысли. Арсений мчится куда-то в сторону скал, потому что его будто зовут. А рядом с «кольями Смерти» он разглядывает знакомую фигуру, едва удерживающуюся за выступ. – Антон, – отчаянно шепчет Арсений, кидаясь к нему, лавируя в сильных волнах. Упругие потоки воды пропускают жителя вод, однако беспощадны к мужчине с земли. Они сносят и относят его всё дальше, не давая шанса спастись. Но несколько долгих секунд, и Арсений крепко хватает руку друга, перехватывает за талию и тянет за собой в секретное место этих скал. Туда бешеные волны точно не попадут. Одна надвигается очень угрожающе, так что Арсений еле успевает заплыть в пещеру, прижимая своим телом Антона к стене, чтобы поток не снёс его снова. Антон еле приходит в себя, откашливается лишь сейчас, чувствуя прохладу воды и мягкий жар чьего-то тела. – Арс? – спрашивает он, едва его зрение обретает чёткость. – Еле успел, – испуганно оглядывает Арсений своего друга, бесконтрольно касаясь его тела, обхватывает ладонями лицо, – ты зачем полез в воду, зная, что будет буря? – Я... не знал. – Антон не двигается, просто смотрит, чем пугает Арсения ещё больше. – Болит что-то? Воды наглотался? – тритон всё не успокоится, глядит встревоженно, не замечая, как на него смотрят в ответ. – Ты меня спас, – выдыхает Антон, улыбается немного, теперь разрешая себе коснуться тонких запястий этих рук, – и трогаешь меня. Арсений соображает медленно, но всё же понимает, что нарушил ещё одно из правил подводного мира. Не касаться людей. Ни за что, никогда. – Конечно, я это делаю. Иначе ты бы утонул, – Арсений старается не думать о том, как ему очень тепло от того, что он так тесно прижимается к другу, – а ты не я, тебе нужно дышать. – Я взбесился из-за отца и хотел доплыть до грота, – спокойно говорит Антон, гладя обхваченные запястья, – не уследил... – И чуть не погиб, – злится Арсений, – чем ты только думал? Антон молчит. Как и всегда в такие моменты, человек только и делает, что смотрит так. Арсений вдруг отчётливо ощущает знакомый жар от близости тела и стремительно краснеет, чуть приоткрывает в попытке что-то сказать рот. Но не может произнести и слова. Тогда Антон решает всё за них обоих, чуть подаётся вперёд, прижимаясь к губам в поцелуе. Арсений сначала ничего не делает совсем, но мягкие и тёплые губы нежно ласкают его, заботливо и осторожно, будто вот-вот всё закончится. Но как же волнительно от этих касаний. Как хорошо. Арсений отпускает лицо человека, скользит ладонями дальше по мокрой рубашке, пальцами вплетаясь в растрёпанные пряди на затылке чувствует себя ласково подхваченным жаркими потоками моря, ощущает себя до невероятности целым и... счастливым? Поцелуй прерывается, отчего Арсений открывает глаза и смотрит теперь в зелёные, чуть потемневшие от плещущегося в них желания продолжить. Но Антон считается не только со своими, но и с желаниями Арсения. Тритон думает, что это благородно. – Антон! – доносится как сквозь толщу воды чужой голос, – Антон! – Это мой кузен, – совсем отчаянно поясняет Антон, – не может меня найти. – Так покажись ему! Он же может подумать, что ты... – Я не хочу туда. Хочу остаться с тобой, – шепчет обжигающе в губы Антон, обнимая крепче. – Ты и так со мной, – улыбается Арсений, гладя своего человека по волосам, – а твоему кузену будет больно понять, что он потерял тебя. Плыви же. – Сейчас я тебя послушаю, – серьёзно заявляет Антон. – И правильно. Завтра увидимся тут же, милый. – Как скажешь, – Антон думает кратко чмокнуть, а выходит ещё один глубокий поцелуй, ровно до очередного зова по имени. – Плыви, – через силу отталкивается от своего человека Арсений, – хотя я лучше помогу тебе доплыть до берега. – Не стоит, я справлюсь. Завтра на этом же месте, красота моя. Антон предусмотрительно оглядывается по сторонам, отмечая, что море больше не бушует, и человек плывёт в сторону берега. Он оказывается не так далеко, как казалось в ярости стихии. Арсений видит, как его человек доплывает до земли, его там встречает низкого роста человек, что обнимает, а потом, судя по жестам, ещё и ругает. И только сейчас тритон осознаёт главное, проводя по собственным губам пальцами. – Он меня поцеловал, – радостно выдыхает Арсений, улыбаясь, сползая в воду по самую макушку, – Антон меня поцеловал. Мой Антон... А затем делает кувырок в воде и неистово трепыхает хвостом и плавниками. И руками, от нахлынувших на него чувств. Никому не расскажет, потому что теперь это только их.