Заученные фразы

— Доброе утро, Пейно, Хазза, — Гарри не понравилось это прозвище, когда Найл придумал его после обеда в среду, но блондин оказался подлым лжецом — он не прекратил так называть парня по его просьбе, за что первый равнодушно относился к ирландцу весь четверг, но в пятницу последнему все же удалось вымолить прощение (и круассаны здесь вовсе не при чем). Задняя дверь машины Лиама закрылась и троица отправилась начинать свою вторую учебную неделю в качестве студентов. Когда в пятницу Пейн и Стайлс узнали, что Найл живет за две улицы от их, то первый любезно предложил останавливаться каждое утро у перекрестка и забирать его в университет. Для шатена это не составляло никакого труда, но Хоран был безумно благодарен, несколько минут обнимая нового друга. Настолько он не любил общественный транспорт. — Я планировал не говорить, но не могу сдержаться, — залепетал подросток, уткнув голову в пространство между головами двух парней, сидящих на первых сидениях автомобиля. — Я целовался с Зейном Маликом. — Нихрена себе! — воскликнул Лиам и Гарри усмехнулся, ведь не часто удавалось наблюдать за тем, как шатен кричит. — Как это вообще случилось? В университете? — Конечно нет. Я с другом пошел в субботу в клуб, и там мы встретили Зейна. Мы поговорили, я пошутил, он очаровательно посмеялся, и мы решили выпить. Выпили чертовой текилы, слово за слово, потом язык за язык, и мы целовались в углу клуба минут тридцать, — с явной долей восторга от пережитого поделился подросток. — Это все круто, у меня только вопрос: кто такой, мать вашу, Зейн Малик? — Ты глупыш, Гарри, это наш одногруппник, друг Томлинсона, — кудрявый мысленно ударил себя по лбу, но винить не стал — запоминать имена всегда было для него сложностью. — Значит и Томлинсон там был? Наверное, сбил с ног больше половины присутствующих в клубе, — Найл кратко засмеялся и подвинулся немного назад, не желая упасть, если Пейн резко затормозит. Хотя, с такой пробкой тормозить нигде не придется. — Да, был каким-то уставшим и пьяным, хоть потом целовался с кудрявым парнем. Не ты, случайно? — Гарри изобразил рвотный позыв, но не сильный, чтобы не выглядеть отвратительно. — Даже если бы мне нравились парни, он был бы последним в списке. — Так ты не гей? — искренне удивился Хоран и британец полуобернулся, наблюдая за его эмоцией. — Я не хотел спрашивать, но почему-то был твердо уверен, что ты любишь члены. Ну, ничего, вагины это тоже неплохо, дружище. — Меня не интересует ни один пол, я асексуал, Найл. Не представляю как это — желать засунуть свой половой орган в тело человека, — кудрявый неосознанно скривился, когда в голове всплыли кадры из порно, которое он смотрел с надеждой получить хоть какие-нибудь эмоции. Асексуалами рождаются. Он явился на свет без желания продолжить род, еще до того, как узнал, что это. В мире около семидесяти миллионов асексуалов, семьдесят процентов из них женщины, а именно ему посчастливилось попасть в тридцать процентов. Как-то подросток пришел к теории, что если бы он родился со способностью испытывать влечение к людям, то он бы нуждался в них, выходя из этого — мог жить ради какого-нибудь человека, как результат — не хотел бы покончить с собой. Но так как Гарри тот, кем является, спасти его способен только он один. Но ему это делать было незачем. — Офигеть. Ты типа никогда не дрочил? — развивает тему парень и приходит время Лиама кривиться. — Может не будем об этом? Понимаю, вы двое чертовски прямолинейны, но я не способен такое слушать, — пытался уговорить друзей шатен. — Ой, Пейно, не выдумывай, почти все дрочат и говорят об этом, — с усмешкой ответил Хоран и перевел взгляд на кудрявого, глазами выражая любопытство. — Три раза. Я пробовал в четырнадцать, шестнадцать и этим летом. Половой орган отлично реагирует на стимуляцию, и когда я кончаю то тело слегка расслабляется, но, думаю, люди, которые способны испытывать сексуальное желание, чувствуют оргазм намного ярче. Раз я дал одному парню отсосать, и я возбудился, кончил, но не чувствовал абсолютно никаких эмоций, смотря как он орудует с моим членом во рту на коленях. Я буквально не могу почувствовать положительных эмоций от этого. Когда Гарри закончил рассказ в машине на секунд тридцать образовалось молчание. Лиам, скорее всего, трясся изнутри от услышанного, а насчет Найла кудрявый не был уверен. Но вскоре ирландец воскликнул несколько ругательств, выразил свое удивление, сказал, что понимает и слегка толкнул в плечо, поддерживая и улыбаясь. Но никто и никогда не понимал. Стайлс всегда был одним в этом мире. Он знал, что есть люди с таким же мировоззрением, как у него, но таких встретить не посчастливилось. Было бы круто узнать человека, который тоже хочет покончить с жизнью, они могли бы сделать это вместе. Да, парень не нуждался в людях, но не быть в одиночестве в последние минуты жизни — не самая плохая идея.

***

— Мне стоит с ним поздороваться. Если он не сделает этого, мне лучше промолчать? А он ведь может проигнорировать меня, я тогда сбегу. Ты побежишь за мной? — лепетал Хоран, когда они проходили по коридору, в конце которого находилась их аудитория. Лиам по-традиции ушел поздороваться с Майей. Парень, как уже стало понятно, слегка волновался из-за предстоящей встречи с Маликом. После того, как они целовались, брюнет отошел купить выпивки и Найл действительно не собирался уходить, но его друг попал в драку, и пришлось помогать, а когда вернулся в помещение — парня уже не было. — Я думаю, он обворожительно улыбнется тебе своей идеальной улыбкой, ты потечешь и я потеряю обретенного несколько дней назад друга. — Ты тоже считаешь меня своим другом, я так польщен. И я ни разу в жизни не менял друзей на отношения, Стайлс, запомни это раз и навсегда, — кудрявый еле улыбнулся и кивнул, пропуская блондина вперед к двери в аудиторию. И не потому, что если Томлинсон снова будет бежать, то первым заденет Хорана. Британец в своей теории не ошибся — как только парни подошли к лестнице, разделяющей ряды со студентами, Найла окликнул Малик, стоящий возле первого ряда, здороваясь с ним и даже приобнимая. Кудрявый не был уверен, стоит ли идти на свое место, или дождаться друга, но думать не пришлось, когда он почувствовал на себе взгляд. За метр от него находился Луи Томлинсон, который опирался на крайний стол первого ряда и неотрывно смотрел на его лицо. Вообще, Гарри заметил его сразу, но решил не обращать никакого внимания. Взгляд был внимательным, изучающим, а когда шатен поднял голову, то увидел, что голубые глаза впервые за восемь дней не блестели от непонятно где обретенного счастья. — Ты ведь действительно самый красивый человек, которого я видел, — по внутренностям Стайлса будто ударяет молния, и само тело содрогается в импульсе злости и отрицания. — Идешь на выставку? На них, скорее всего, смотрели люди. Гарри часто ловил на себе взгляды одногруппников, как говорил Найл, многие тут считают его психом или наркоманом, и это их право на мнение. Но лучше бы прямо сейчас тут не было людей — Стайлс не хотел свидетелей, которые подтвердят смерть Луи от его рук. — Что за выставка? — почти шепчет студент, чтобы не начать кричать. Он находит силы на спокойствие и поднимает глаза с пола, впервые имея возможность заметить что-либо, кроме ярких голубых глаз. Луи был красив. Не настолько объективно, как его друг Зейн, но пока он не начинал говорить или двигаться, то был очень привлекательным парнем. Челка копны мягких на вид карамельных волос была убрана на правую сторону головы, нос небольшой и немного приподнятый, губы тонкие, но подходящие к чертам лица, ровный подбородок, брови округлой формы и довольно выразительные острые скулы. Кожа была немного загорелой, на открытых руках набито несколько татуировок, а мышцы подкачены. Выглядит, как гей. — Под открытым небом, посвящена известным британским поэтам, больше всех выделили Джонса Гарета, Рори Пека и Оливера Болдуина. Они мне нравятся, — слышно, что голос Луи высокий и громкий даже тогда, когда он разговаривает спокойно. А меня не интересует журналистика. — Это вместо каких-то занятий? — задает вопрос кудрявый как раз тогда, когда к ним подходит Хоран. — Да, второй и третьей лекций, — брови Томлинсона часто приподнимались во время ответов, а пальцы переплелись между собой. Стайлс не замечал, чтобы шатен был нервным, поэтому понял, что он нервничал из-за разговора с ним. — Спасибо за информацию, — в обычной безразличной манере закончил разговор зеленоглазый и отправился к своему месту вместе с Найлом и только что присоединившимся Лиамом.

***

Особого желания посещать выставку не было, но парень вспомнил, что у него было только одно желание — умереть, а для этого время еще не наступило, поэтому вместе с группой он отправился к автобусу, который за двадцать минут доставил их к пункту назначения. Приехав, парень ожидал увидеть площадь со стендами и прочим, но вокруг не было ничего, кроме высоких современных зданий. Пока пересчитывали количество студентов, Гарри попытался узнать у Найла и Лиама, где будет проходить выставка, но те также не были осведомлены. — Простите, — как только женщина, ответственная за экскурсию закончила считать Стайлс заговорил. — Где именно будет проходить выставка? — На крыше здания, что находится перед вами. Владелец лично спонсировал и предоставил крышу для проведения выставки. Внутренности Стайлса сжались, а сам он неосознанно сделал шаг назад, сталкиваясь с плечом одногруппницы. Он прикусил губу и завертел головой со стороны в сторону, даже слышать больше о этой выставке не желая. — Я не поднимусь на крышу, — заявил студент и уже намеревался уйти от толпы ровесников. — Если у тебя фобия высоты, то можешь не переживать — крыша полностью ограждена стеклянными панелями чуть больше метра высотой, — пыталась заверить его молодая женщина, но шатен не имел силы даже слушать ее. Кто-то, черт подери, должен был предупредить, что это будет крыша. — Я не поднимался на крыши домов с тех пор, как мой лучший друг умер, свалившись с одной. Этого было достаточно. Гарри с детства имел способность отвечать коротко и так, чтобы вопросов не оставалось. Образовалась тишина и женщина молча кивнула, безмолвно позволяя студенту не подниматься на выставку. Он попрощался с шокированным Найлом, притихшим, знающим обо всем Лиамом и отправился на автобус, который не был способен увезти его от боли воспоминаний.