Заученные фразы

Было второе января. Выходные закончились, поэтому когда Луи вернулся в больницу, то столкнулся с таким количеством людей, которого не было за прошедшие два дня вместе взятых. Энн с Джеммой находились на том же месте, где парень оставил их. Он ожидал, что женщины будут в приподнятом настроении, но встретился лишь с влажными от слез глазами сестры кудрявого. — Что случилось? — только подойдя спрашивает шатен. Он чувствовал беспокойство, и легкий страх: что если девушка плачет из-за здоровья Гарри? Что если обнаружили ухудшение его состояния? — Он сказал, что ненавидит меня и больше ни с кем не разговаривает, — ответила шатенка, всхлипнув посреди предложения. Луи не знал, что ответить, лишь посмотрел на Энн, которая кивнула ему головой в сторону палаты. Томлинсон ждать не стал. Вокруг было шумно, вроде как случилась какая-то авария, но шатен слышал лишь звук собственных шагов и неотрывно смотрел на приближающуюся цифру на двери палаты Гарри. Когда он оказывается в палате голова зеленоглазого повернута к окну. Младший неотрывно смотрел на вид за стеклом и не обращал внимания на вошедшего. — Гарри. Плечи кудрявого дернулись, а выражение лица поменялось. Подросток медленно повернул голову и встретился взглядом с голубыми глазами. — Можно побыть с тобой? — студент слабо кивает и на несколько секунд закрывает глаза, вероятно, обдумывая что-нибудь. Луи чувствовал страх. Он видел огромный синяк на светлой коже, заметил, как плохо Стайлс мог двигать головой, к тому же тот не разговаривал. Это напоминало о том, с какой болью шатен прожил прошедшие полтора дня. — Ты не можешь разговаривать? — он может, старший знал это. Парень сообщил своей сестре, что ненавидит ее, и просто не хотел больше разговаривать. — Могу, — Томлинсона передернуло изнутри, но снаружи этого не было видно. Голос младшего был невероятно осиплым и хрипящим, что не позволяло успокоить внутренние переживания насчет состояния его здоровья. — Ты испортил всем Новый год, — пытается пошутить Луи и Гарри почти неслышно усмехается, но сразу же отворачивает голову к окну. Он чувствует, что не имеет смелости и сил смотреть старшему в глаза. — Не думаю, что кто-либо заметил это так быстро, если бы я не жил со своей матерью, — медленно и тихо произносит фразу кудрявый. — Не думаю, что все вы слишком остро приняли это. Ну, да, вы расстроены, но если бы эта сука позволила мне умереть, все приняли бы мою смерть как должное. — Именно поэтому я сидел под твоей дверью полтора дня? — спрашивает Луи, чувствуя слабый прилив гнева в груди. Он сдерживает эмоцию, ведь ругаться со Стайлсом было бы самой глупой идеей. Как вообще тот мог думать, что его родственники, он или их друзья легко перенесли бы это? — Даже не понимаю, почему ты сидел тут полтора дня, — Гарри пытается выдать фразу наплевательским и безразличным тоном, но Томлинсон прекрасно видит пелену грусти, что покрывает зеленые глаза. — Может потому, что я люблю тебя? — негромко спрашивает старший и на несколько секунд подросток забывает о своей маске эмоционально скованного человека. — Не говори мне этого. Мне охуеть как плохо, потому что я остался жить, а ты говоришь о любви? — хриплый голос кудрявого надрывается и он начинает кашлять, от чего шатен машинально сжимает его руку, пытаясь поддержать. — Да, ты можешь жаловаться бесконечно долго, ненавидеть всех, кто чуть не сходил с ума, пока ты находился без сознания. Можешь отталкивать мою любовь и даже оскорблять меня. Но мне будет абсолютно все равно, ведь тот момент, когда мне сообщили, что ты выжил — лучший момент в моей жизни. После этого Стайлс не произносит ни слова. Он смотрит в глаза старшего и спустя некоторое время второй перестает обращать внимания на синяки, тяжелое дыхание и покашливание. Гарри дышал и был рядом, и ничего важнее за это не могло быть.

***

Стайлс не поддерживал никаких социальных контактов, кроме общения с матерью. Он полностью игнорировал присутствие Джеммы в доме, не заходил ни в одну социальную сеть, не отвечал на звонки. Во время пребывания в больнице друзья навещали его каждый день, но каждый раз он ограничивался лишь приветствием и прощанием. Неделю назад его выписали, и Найл пришел к нему домой, но Стайлс сказал, что не хочет никого видеть, и тот ушел. Обучение в университете больше не имело никакой важности. Единственным разом, когда кудрявый надолго покинул дом, был день, когда он забрал документы из учебного заведения. Он поступал туда ради того, чтобы внести в свою жизнь перед смертью разнообразие и просто проверить лично, что это такое — обучение в высшем заведении. Все должно было закончиться вместе с его смертью, но раз уж вышло так, что он выжил, документы пришлось забирать лично. Вчера приходил Лиам, и Стайлс так же попытался его прогнать, но парень проявил стойкость. Они долго сидели молча, но потом кудрявый приоткрыл ворота своей крепости сопротивления и поделился некоторыми новостями. Разговор с Пейном пошел ему на пользу, ведь тот ни разу не попытался выяснить причины поступка Гарри и даже не думал осуждать. Мама была невероятно доброй. Она хорошо понимала, что руганью и истериками только ухудшит их отношения и состояние сына, поэтому вела себя предельно аккуратно. Но все веревки, пояса и галстуки из дома женщина вынесла. Джемма стабильно несколько раз в день пыталась поговорить с Гарри. Она ничего не добьется, потому что еще ни к кому в жизни парень не чувствовал такой ненависти. Когда он очнулся две недели назад, первым воспоминанием была женская фигура, открывающая дверь в его комнату за мгновенье до смерти. Очнувшись, он чувствовал такое душевное опустошение и боль, коих не чувствовал еще никогда. Стайлс также винил и себя, ведь не закрыл дверь в комнату. Он должен был сделать это, пусть в доме никого и не было. Ведь оказалось, что кое-кто был. Все, с кем он общался переживали, что кудрявый попытается снова убить себя, и во второй раз спасти его уже не удастся. Этого никто не говорил, но подросток прекрасно понимал, что такая вероятность пугала всех его родственников и друзей. Сам он пытаться убить себя больше не собирался. Гарри не видел смысла что-либо делать в этой жизни и знал, что не найдет этого смысла еще долгое время, но совершать самоубийство повторно не хотелось. Не из-за страха, что его снова спасут и на этот раз психологом он не отделается, а по одной простой причине — он просто не хотел. Значимых причин убить себя не было, но Стайлс решил сделать это. Значимых причин жить дальше не было, но Гарри решил, что стоит попытаться.

***

Через два дня ему исполнится девятнадцать лет. Долгое время парень считал, что не доживет до этого возраста. Контакты с друзьями и сестрой все еще не наладились, но Гарри подумал, что стоит помалу возвращаться в круговорот жизни и пытаться все наладить. Ему бы хотелось провести остаток жизни отшельником и жить на средства матери, но собственное достоинство не позволило бы ему долго продолжать такой способ жизни. Поэтому за двое суток до своего Дня рождения парень позвонил Найлу. Тот поднял трубку после первого гудка и шокированным голосом спросил, на самом ли деле это он. Хоран был все таким же Хораном, и парням удалось пообщаться так, будто не было почти трех недель молчания и отторжения со стороны кудрявого. Британец попросил друга позвать всех встретиться сегодня в три часа в их кафе, и на этом они попрощались. Гарри мог попросить всех сам, но сами понимаете, это были бы безумно трудные разговоры. Время, как обычно, было беспощадно к Гарри. Вроде бы еще недавно он только разговаривал с ирландцем, а прямо сейчас часы почти перевалили отметку в два часа дня. Он освободился от двух одеял, выключил ноутбук, на котором смотрел фильм ужасов и полез в шкаф, пытаясь выбрать, что надеть. Каждый раз, когда Стайлс выбирал наряд, взгляд падал на подаренную Томлинсоном рубашку. Он достал вещь вместе с вешалкой с прошелся пальцами по нежной ткани, спустя секунды отряхиваясь от ненужных воспоминаний и помещая одежду обратно. Воспоминания не уходят просто так. Первое, что вспомнилось о Луи, это его признание. В тот момент в груди кудрявого невероятно защемило. Он ощущал это рядом с Луи очень часто, но в тот момент чувство просто зашкаливало. Он чувствовал, что не сможет пережить все это без Луи. Но всё же он смог. Прожил почти три недели в своем доме и ни разу не сорвался, чтобы позвонить или написать парню. Естественно шатен пытался с ним связаться, но попытки прекратились еще две недели назад, когда от Гарри не пришло ни одного ответа. Сейчас же он выходил из дома и на минуту позволил себе постоять под снегопадом, подставляя лицо под холодные снежинки. Кудрявый вышел из дома немного раньше, поэтому за пять минут до указанного времени находился перед дверью кафе, в котором во время учебного семестра так часто любили зависать парни. Он повернул голову и увидел здание университета, в котором сейчас никто не учился, ведь была суббота. Небольшая тревога закралась где-то между ребер, но Гарри шумно выдохнул и открыл дверь, входя в теплое помещение. Он ожидал, что никто из парней еще не явился, ведь так было бы легче, но ожидание не подтвердились. Четыре головы повернулись в его сторону, и кудрявый ухватился за карие глаза Лиама, который поддерживал своей улыбкой. Руки начали распутывать шарф, а после сняли с тела пальто и повесили на напольную вешалку за пару метров от стола. — Привет, — здоровается подросток, используя огромный объем сил, чтобы сказать всего одно слово. — Привет, — ответил каждый и Хоран поднялся со своего места, радостно втягивая зеленоглазого в свои фирменные удушающие объятья. Сразу же подошла официантка, чтобы принять заказ, и прошло еще две минуты с тех пор, как он сел за столик. Зеленые глаза впились в поверхность стола. Он ощущал, что еще никогда в жизни так сильно не боялся начать разговор с людьми. — Я ушел с университета. Хорошо, все мы понимаем, что Гарри не особо умел начинать разговоры. Вот он и начал общение с немного шокирующей темы. — Что? — воскликнул Хоран и Зейн также что-то пробормотал. — Дерьмо. Зачем? Если это из-за одногруппников, из-за того, что им все известно, то мы бы просто закрыли все их… — Они знают? — удивился кудрявый. Эта новость не пугала его, ведь подростку все еще было все равно, что думают безразличные ему люди, но его искренне удивило, что кто-то узнал. Мама никому не болтала, в парнях он почему-то был уверен, но когда-то Лиам сказал ему, что соседи всё знают, а никто из одногруппников кроме Пейна не был его соседом. Запутанная история, ничего не скажешь. — Это вовсе не из-за них. Я не хочу быть журналистом. Мне это нравится, но я не вижу себя в этой профессии. — И чем ты собираешься заняться? — впервые за почти три недели он слышит его голос. Чистый, звонкий даже тогда, когда он говорит негромко, и такой успокаивающий. Впервые за всю встречу их глаза встречаются, и Гарри не может разорвать этот контакт, пока где-то рядом не падает столовый прибор, разрушая сформировавшуюся тишину. — Я стану профессиональным фотографом. Выучусь, возможно меня возьмут на работу в какой-нибудь журнал, — кудрявый пожал плечами и встретился взглядом с Зейном. — Это офигенно. Найл говорил, что у тебя красивые фотографии, — комментирует Малик поддерживающим тоном. — Он видел всего одно фото. Не нужно поддерживать меня, потому что я попытался убить себя. Как обычно, Гарри. Неуютная тишина повисает в воздухе, пока брюнет не решает ответить. — Я поддерживаю тебя, потому что ты мой друг. Мне все равно, что ты повесился, ведь сейчас ты жив и рядом, а на остальное плевать. Это были те слова, которых Стайлс не ожидал, но подсознательно очень хотел услышать. Несколько недель он яро отказывался от любой поддержки, но оказалось, чтобы пережить этот трудный период нужно ничто другое, как эта самая поддержка. Кудрявый поблагодарил друга и слово за слово у них завязался разговор. Парни рассказывали об университете, забавных ситуациях с преподавателями, о драке двух идиотов-одногруппников посреди занятия. Гарри почти все время молчал, но его вклад в разговор и не требовался. Он просто внимательно слушал, временами смеялся и этого хватало. Время с друзьями пролетело быстро, и прошло уже полтора часа с тех пор, как подросток вошел в помещение. В один момент он с шоком посмотрел на часы и выругался вслух, обращая внимание парней. — У меня встреча с психологом через двадцать минут, мне пора идти. Встретимся еще? Все закивали и ответили положительно, и зеленоглазый улыбнулся, поднимаясь, чтобы надеть пальто. — Я могу проводить тебя? Ответ застревает в горле, словно косточка от вишни, и проходит не меньше десяти секунд, прежде чем подросток находит в себе силы оторвать взгляд от лица Луи и ответить. — Да. Хорошо. Ну, всем пока. Гарри все также не любил объятья, но обнял каждого из друзей, кроме Томлинсона, в простой контакт вкладывая всю свою благодарность. Когда двое парней вышли на улицу, снегопад стал значительно меньшим. Солнце уже почти спряталось за горизонт, и на каждой улице зажглись фонари. Снег приятно похрустывал под ботинками, и Стайлс был рад, что дороги не покрыты льдом. Тишина между ними не была напрягающей и неудобной, по крайней мере, так казалось Гарри. — Мы больше не вместе? — в один момент задает вопрос Луи и кудрявый кусает щеки, ведь ожидал этого вопроса, но совершенно не хотел услышать. — Я не заслуживаю тебя. Если бы я умер, мне не пришлось бы расставаться с тобой, но блядская Джемма спасла меня, за что я ненавижу ее, и теперь нам приходиться говорить. — А я никому и никогда не был так благодарен, как ей. Из-за нее я все еще имею возможность разговаривать с тобой. — Мне поебать, — равнодушно ответил Гарри, хоть равнодушие — совершенно не то что сейчас было на душе у подростка. — А мне нет. И я, блять, так же считаю, что виновен. Я до последнего отказывался верить, что твои слова — правда. Я должен был уберечь тебя, — голос Томлинсона такой искренний и дрожащий, что кудрявому захотелось остановиться посреди этой людной улицы и изо всех сил обнять старшего. — Уберечь меня от самого себя? — Да, Гарри. Вина снова накрыла парня с головой. Луи все еще волновался и все еще хотел быть с ним, а он намеренно вел себя так отвратный мудак, пытаясь оттолкнуть шатена. Спустя пять минут Стайлс резко останавливается, и голубоглазый становится рядом. Они пришли к зданию, где работал психолог, к которому парня записала его мама. Его сеанс был последним на сегодня, ведь это было просьбой Гарри — чтобы сеансы были последними за день, и он должен был поспешить. — Я не оставлю тебя, Хаз, ты знаешь это? — Луи берет руки кудрявого в свои холодные от мороза и смотрит через его глаза в самую душу. Подросток не знает, что ответить. Он позволил себе вернуться к друзьям, но заслуживал ли он того, чтобы такой человек как Луи продолжал иметь место в его жизни? — Я ведь люблю тебя, Томлинсон. Пиздец как люблю. Шатен тихо смеется и касается лба второго своим. — И я люблю тебя, Гарри. Он позволил себе сделать это и прямо сейчас совершенно не хотел тратить время на самобичевание. Все, чего хотелось — впервые за такое долгое время поцеловать своего парня. Губы соприкасаются по инициативе Стайлса и он чувствует улыбку старшего, после чего тот отвечает на поцелуй, привычно обнимая талию младшего. — Мне пора. — Хорошо. Сколько длится сеанс? — Час. — Значит через час на этом месте. — Да. До скорого. Губы соприкасаются еще раз и подросток отворачивается, быстрым шагом направляясь к входу в невысокое здание. Он чувствует вкус Луи на собственных губах и улыбается, впервые за несколько недель чувствуя счастье в чистом виде. — Хей, Гарри, — кудрявый мгновенно оборачивается, настигнув двери в здание. — Да? — Я люблю тебя. Самый солнечный парень из всех, кого он только встречал, стоит за десять метров от него и кричит о своей любви. Как вообще он на такое заслужил? — А я тебя. И Гарри заходит внутрь ради того, чтобы через час вернуться. Они справятся.