Заученные фразы

Луи не замечал, что уже два десятка минут не двигался. Он сидел за несколько метров от входа в операционную, где несколько врачей какими-то способами пытались возобновить дыхание Гарри. Энн сидела на стульчике напротив, держа бутылочку с водой слегка трясущимися руками. Джемма ушла от двери еще на несколько метров и ходила по коридору туда и обратно, нервно выкручивая пальцы. Томлинсон поднял голову только тогда, когда в операционную вошла еще одна медсестра. Ему пришлось позвонить Шарлотте и сказать, что он не сможет встретить с ними Новый год, ведь Гарри попал в неприятность и находится в критическом состоянии. Сестра предложила приехать, но шатен сказал, что справится один, и что все будет хорошо. Он не стал говорить о попытке суицида и врал насчет того, что все будет хорошо. Томлинсон на самом деле не знал, чего ожидать. Внутри точилась битва между надеждой и смирением, и надежда помалу теряла силы. Новостей не было почти час, и студент изо всех сил сдерживался, чтобы не встать и не ворваться в операционную. Он поднял лицо к потолку и понял, что все еще в шоке от того, что произошло. Луи чувствовал отчаяние, безумную боль, страх и ненависть к самому себе. Даже не верилось, что они не общались четыре дня до того, как Гарри сделал то, что сделал. Они даже не успели попрощаться. Парень поднялся на ноги, подумав, что хочет покурить, а после сел, ведь понял, что за время его отсутствия могут сообщить какие-нибудь новости. Энн шмыгнула носом и поднялась, прошла несколько метров и села рядом с Томлинсоном. Студент взял ее за руку и сжал, а на лице женщины появилась улыбка, полная боли. — Мне страшно, Луи, — почти что шепотом произнесла брюнетка и голубоглазый кивнул, сжимая ее пальцы двумя руками. — Мне тоже. Но он справится, — попытался поддержать Энн парень, но вышло неубедительно. — Он не хочет справляться, он сдался. А я не видела этого и не успела помочь, — по лицу Кокс потекли слезы и студент прикусил щеку, опуская глаза. Он видел. Он знал все еще так давно, но был таким глупым и не верил, что его близкий человек способен на такое. Резко Томлинсону стало очень стыдно перед мамой Гарри и он решил продолжить не смотреть в ее глаза. Двое людей остались сидеть молча, взявшись за руки и хватаясь слухом за тишину в почти пустой больнице. Через несколько минут Джемма прекратила ходить и села напротив, опираясь головой о стену позади себя и прожигая красными глазами стенд над головой Луи. Три пары глаз впиваются в человека, как только за его спиной захлопываются двери в операционную. — Вы родственники Гарри Стайлса? — женщины закивали, а Луи не отрывал глаз от лица мужчины, пытаясь по эмоциям понять, что тот скажет. — Он дышит. Пока без сознания, возможно, пробудет в этом состоянии день или два, но возможности ухудшения состояния не ожидается. — Спасибо! — Джемма жмет руку врача и слабо обнимает его, от чего тот ласково улыбается. — Вы все можете пойти домой. Еще на два-три часа Гарри останется под наблюдением в операционном отделении, а после его перевезут в одиночную палату. Возвращаться раньше четырех часов дня не советую, он тогда еще не очнется. Еще немного и парень бы умер, но вы успели. Структуры его головного мозга повреждены, к тому же обнаружен сдвиг хряща в шее, но ничего из этого не является опасным для его здоровья. Кроме, конечно, психического состояния. Что же, удачи и сил вам. Мужчина попрощался и ушел, а Луи чувствовал, как надежда внутри на время приструнила все негативные эмоции, страхи и переживания. Джемма заявила, что останется на ночь, но Томлинсон убедил девушку, что ее маме нужно отдохнуть и помочь добраться, ведь самой женщине будет трудно. Мама Гарри поблагодарила его и крепко обняла на прощание, подарив такую же улыбку, которая часто появлялась на лице Стайлса.

***

Когда Луи проснулся, то его тело болело от неудобной позы, а часы показывали время в семь утра. Он проспал около трех часов на кресле, что находилось недалеко от палаты Стайлса. Его перевезли около третьего часа ночи, и в это время Томлинсон был рядом, получив возможность увидеть, хоть и ненадолго, холодное и бледное, но живое лицо парня, которого он любит. Около десяти часов утра в холле появилась Джемма и Энн и Луи попытался улыбнуться, помахав им. Все они просто сидели и ожидали, когда Гарри очнется. Никто почти ничего не делал: они сидели, смотрели в пол или на стены, думали о своем или пили воду. Никому не требовалась поддержка и разговоры, родным людям Стайлса просто хотелось увидеть его хоть на минуту и убедиться, что все в порядке. Томлинсон знал, что все не в порядке и не будет даже тогда, когда кудрявый очнется. Он понимал, что Гарри, скорее всего, отправят к психологу или психиатру, постоянно будут донимать вопросами в духе «Ты в порядке?», отчего подростку будет только хуже. Шатен заранее знал о том, каким будет состояние парня: тот будет ненавидеть всякого, кто попытается с ним заговорить. Именно поэтому студент дал себе обещание, что первые дни даже не будет пытаться относиться к младшему как психолог к пациенту. Полпятого медсестра сообщила, что Стайлс все еще без сознания, сразу после чего позвонила его мама. Луи сказал, что у Гарри некоторые повреждения и он без сознания, после чего мама, как ожидалось, спросила о причине травмы. Шатен ответил, что не может рассказать и сказал, что и сегодня не придет домой. Джемма попыталась убедить парня пойти отдохнуть, но он напрочь отказался и после семи вечера женщины отправились домой. Острая боль в желудке напомнила, что Луи не питался уже почти целые сутки. Это заставило его подняться с кресла и поискать автомат с едой. Выбор пал на апельсиновый сок и трое разных шоколадных батончиков. Есть не хотелось, но терпеть кроме моральной еще и физическую боль не хотелось больше, поэтому парень за десять минут справился со всей приобретенной пищей. Его глаза медленно слипаются, пока подбородок прижимается к собственному кулаку, но хлопнувшая дверь заставила голубоглазого распахнуть глаза. За десяток метров от себя он видит Хорана, Пейна и Малика. Глаза у всех были напуганными и шокированными, и все трое быстро добрались до друга. — Ебаный пиздец, — выдыхает Найл, мгновенно обнимая поднявшегося на ноги Луи. — Как он? Ты тут долго? — Сутки уже. Он без сознания, но все хорошо, — парни с облегчением выдыхают и рядом с Томлинсоном присаживаются на кресла и диванчики. — Кто вам сказал? — Я узнал час назад от соседа. Какого-то черта нам никто не сказал, и я совершенно случайно узнал это от деда, который блуждал по своему двору, — отвечает Лиам, блуждая взглядом по всему помещению. — Ты его спас? — Джемма, — отвечает Луи и больше, чем на несколько минут между парнями воцаряется тишина. — Я несколько минут не верил, что он сделал это, — негромко произносит Найл и каждый поворачивает к нему свою голову. — Он так часто говорил об этом, раз даже сказал, что собирается… собирается сделать это, но я никогда не брал это близко к сердцу. Я понимал, что он может сделать это, но полностью отказывался верить. — Аналогично, — комментирует Луи, возвращая взгляд к стенду о СПИДе, висящему на стене напротив. Листы находились далеко, поэтому парень только и мог, что смотреть на название болезни. — Он признавался, что сделает это. Я пиздец как ненавижу себя, потому что не помог. — Ты не виновен, — произносит Зейн и Луи усмехается. — Ты не мог знать, когда это случиться. Он знал. Гарри говорил, а он просто взял и забыл. Луи вообще не понимал, как смог забыть о таком. — Тебе стоит пойти отдохнуть, мы можем остаться тут, — произнес Найл после еще нескольких минут молчания, и студент отрицательно махнул головой. — Уйду только завтра, если он еще не очнется, и то ненадолго, — информирует друзей старший и парни кивают, оставаясь рядом почти до самой ночи.

***

Больше чем физические факторы доставляло неудобства психологическое утомление. Луи старался ходить, несколько раз выходил на улицу, пытался есть, но проведенные на стульчике в больнице полтора дня давали свои последствия. Болела спина и ноги, чувствовалась общая усталость, но ничего из этого не имело ни малейшего значения, когда через стену от него находился все еще не очнувшийся Гарри. Врачи сказали, что это нормально, что он не очнулся за полтора дня, но почему-то это не вносило уверенности. После двух ночей, проведенных в стенах больницы, Томлинсон все же согласился на один-два часа съездить домой, чтобы помыться, сменить одежду и что-то съесть. — Можно хотя бы посмотреть на него? — попросил парень перед самым отходом и доктор думал всего несколько секунд, после чего кивнул и указал рукой на двери палаты. Луи слышал, как громко бьется сердце, пока он шаг за шагом приближался к палате. Дверь медленно открылась под слабым напором его руки и впервые с того момента, когда кудрявого перевозили в палату он имел возможность посмотреть на него. Кровать находилась за пару метров от входа, и шатен прошелся взглядом по всему этому пути, только после этого поднимая глаза на умиротворенное лицо Стайлса. Первое, что бросилось в глаза — синяки на шее. Огромные горизонтальные синяки, которые простирались по тонкой коже. Луи сделал шаг назад и закрыл за собой дверь, простояв так еще несколько секунд. Повернувшись, он встретился взглядом с Энн и сразу отвел взгляд, быстрым шагом направляясь к выходу из помещения.

***

Квартира встретила хозяина холодом и тишиной. Он решил, что ехать в дом родителей — глупая идея. Луи не стал затягивать и сразу поднялся на второй этаж, взяв новую кофту с черными джинсами и бельем и отправился в ванную комнату. В холодильнике парень нашел только ветчину и сыр, но этого хватило, ведь, как и раньше желание есть находилось на заднем плане. Часы показывали, что прошло чуть больше часа, с тех пор как Луи покинул больницу, поэтому он решил, что пора возвращаться. Пока парень обувался, телефон зазвонил, и на экране было указано, что номер неизвестен. — Гарри очнулся, — дыхание задерживается, но спустя секунды на лице Томлинсона появляется улыбка. Широкая и искренняя, впервые за много часов. — Уже еду.