Что только не бывает (рабочее)

Через пять минут чуть не плакал, волосы не хотели промываться, я их еще больше запутал, чуть сильнее дернешь, шишка дает о себе знать. Заглянувшую в ванную женщину воспринял как спасительницу, сидел и млел под ее ловкими руками. - Вот мы вам сейчас волосы приведем в порядок, высушим, расчешем. Маркус мазь принес, на чистую кожу вашу шишку помажем и кушать пойдем… - приговаривала женщина. У нее рот не закрывается, она что-то бубнит, убаюкивает, хорошо… Выбрался из ванны, завернулся в мягкий халатик и тут, раз… автоматически взмахиваю рукой, рядом с ней появляется темная дымка, два… новый взмах, дымка устремляется вверх потом вниз на меня, проходит вдоль волос, мягко, ласкаясь, касается лица и рассевается. Стою, обалдеваю. Волосы сухие, от колтуна остались лишь одни воспоминания, лежат волосинка к волосинке, мягко переливаются. Пропускаю их сквозь пальцы, волосы не черные, они темно-темно-шоколадного цвета, цвета горького шоколада. Поворачиваюсь спиной к зеркалу, волосы достигают поясницы. - О-о-о-о… - вместе со мной обалдевает и женщина. – Вам, наконец, удалось это заклинание. Ага, выясняется, что я маг. Наверное. В голову приходит: «Трах-тибидох-тибидох-тибидох». Открываю шкаф. Мда-а-а-а… разнообразие радует глаз. Рубашки просто черные, рубашки черные с черной вышивкой, рубашки черные с черными переливающимися камнями. Открываю следующие створки шкафа: брюки черные без стрелок, брюки черные со стрелками, брюки черные с еще более насыщенным черным лампасами. С обувкой, камзолами, шляпами и так далее та же фигня. Выбираю рубашку и мягкие брюки, как вы думаете, каких цветов? Конечно черных! Женщина вертится рядом, натягивает на меня камзол, аккуратно и трепетно поддерживая волосы рукой, мне даже кажется, что она их погладила украдкой. Приходит Маркус и осторожно, приподнимая волосы у корней, смазывает мою шишку. Удивление скрыть даже и не пытается, переглядывается с женщиной, указывает ей на мои волосы. Делаю вид, что не замечаю их немых переговоров. Идем в столовую. Дом просто огромен, вокруг красота: хрустальные люстры, красивые картины, позолоченная лестница ведет вниз к просторному холлу с мягкими диванами, заворачиваем в столовую, длинный стол с белой скатертью и накрытая часть для меня. Маркус уже ждет здесь, услужливо отодвигает мне стул. Бросил взгляд на стол с накрытыми для меня яствами. Бинго! Я знаю, откуда у меня прыщи! На столе лишь сладкие блюда, начиная с пирожных с какими-то ягодами, заканчивая сладким желе. О, пирожки! Потянулся, схватил румяную выпечку, разломил, по ходу отряхиваясь от сахарной пудры, которую я захватил рукавом с тарелки с булочками. Пирожок был с яблоками, ну, хоть что-то. Умял очень быстро, запивая травяным настоем. Схватил другой. Только одними пирожками сыт не будешь. Оглянулся на мою маленькую свиту, Маркус с тетенькой-болтушкой стояли рядом, сцепив руки спереди. Полюбовался на них. Маркус занервничал от такого внимания. - А как у нас с тем, что наиболее посущественней? – задал вопрос. Тишина. Меня не поняли что ли? - Мясца бы. – Попытка номер два. - Э-э-э… - отмерла женщина. Она, видимо, наиболее сообразительна. – Вы не довольны, господин? Все как всегда, все как вы любите. - Ну, я всем доволен, но это же десерт? Обед я совсем-совсем пропустил? - Это обед. Не понял. Я на ЭТОМ долго не протяну. - А есть что-нибудь другое. - Мария может приготовить, только вам придется подождать немного. – Это Маркус не самый сообразительный, но самый дипломатичный. Женщина рядом закивала. Ага, ее зовут Мария. Но кушать-то еще хочется. - А есть что-нибудь готовое? - Есть, но… – Маркус замялся, - мы приготовили для себя жаркое с мясом. Мария толкнула мужчину локтем и зашипела ему: - Ты что предлагаешь? Господин такое не ест. Я не собирался отказываться от сытной и наверняка вкусной еды, только потому, что «господа» такое не едят и поэтому быстро и громче, чем хотел, ответил: - ЕМ. Мария втянула голову в плечи. Маркус выпал в осадок. Оба таращились на меня и молчали. Я подождал, но видя, что движухи никакой не наступает, решил взять все в свои руки. Встал, с шумом отодвигая стул. - Куда идти? Мария посеменила вперед, показывая дорогу, за ней я, за мной Маркус. Чувствую себя арестантом. Может они меня прибьют по-тихому за то, что покушаюсь на их еду, расчленят, а ночью, когда будет совсем темно из-за спрятавшейся за тучи луны, потихоньку вынесут мои останки и прикопают где-нибудь в саду. Я так и вижу, открывается дверь с темного хода, показывается зад Маркуса (он спиной выходит), Маркус пыхтит и тянет на себя один конец покрывала, затем показывается Мария, она несет второй конец. В покрывале я, вернее мои останки, обрубки и так далее (меня же расчленили). Вот они спихивают то, что от меня осталось с лестницы, и, опять подхватив покрывало, натужно сопя, волокут свою ношу в сад. Маркус несет лопату и слабенький фонарик (чтоб издалека видно не было), Мария постоянно ворчит, чтоб Маркус шел помедленнее, так как она не успевает и ей тяжело. Они находят старый дуб (обязательно дуб и обязательно старый), Маркус разгребает листья и копает яму, Мария светит ему фонариком. Они закапывают останки вместе с покрывалом. Мария приговаривает: «Вот сейчас мы вас уложим, господин, вам будет там удобно и хорошо, земля здесь хорошая мягкая, настоящий перегной». Маркус сверху присыпает листьями и они возвращаются вместе назад, усиленно делая вид, что копали землю для новой клумбы. Дома замывают кровь и садятся пить чай. Сад запущенный, даже никто и не заметит, что что-то в нем изменилось. И никто не придет поплакать на мою могилку, не будут знать, где эта самая могилка. Интересно у меня есть близкие, кто-то же должен искать могилку, для «поплакать»? Епрст, какая херня лезет в голову! Пока я размышлял, наша «змейка» спустя много поворотов и переходов «доползла» до кухни. Как здесь хорошо, тепло и уютно. В камине горел огонь, на огне томился котелок, вся мебель в кухне была деревянная, начиная от всевозможных полочек и шкафчиков, заканчивая большим столом с задвинутыми к нему стульями посередине. - Сейчас, сейчас, - засуетилась Мария. Ловко стала расставлять на подносе посуду, метнулась к котелку в камине и стала шустро из него накладывать еду. По кухне распространился аромат мяса со специями. Мой желудок заинтересованно встрепенулся. – Идемте. – Подхватила поднос. Я не понял, мне еще предстоит путь обратно? Мы с желудком против, это я заявляю со всей ответственностью! Я хоть и задобрил его пирожками, но это как-то несерьезно. - Стоп. А здесь покушать нельзя? Бздынь. Это стукнул о стол поднос с едой, выпавший из ослабевших рук Марии. - Ма-а-а-ам, а скоро кушать-то бу-у-удем… - раздался детский голосок. В кухню ввалились двое ребятишек лет пяти: мальчик и девочка. – Ой, - это они меня увидели и шустро спрятались за Маркусом. - О, так вы еще не обедали, - проявил я сообразительность. – Ну, так давайте здесь вместе покушаем, - я уже чуть не скулю, кровожадно разглядывая поднос. Тишина. Поднимаю взгляд, в голове всплывает слово «Ревизор». Марта и Маркус изображают скульптуры, глазки выпучены, челюсти на полу, только детки любопытно сверкают глазенками из-за Маркуса. Что опять не так? Я ж так с голоду помру. - Ну, - угрожающе. Отмерли, слава богам.