Что только не бывает (рабочее)

(SayuriRei , спасибо за отзыв, очень благодарна) Все три дня я наивно думал, что беловолосый пошутил о переезде, а о поцелуе я старался и не вспоминать. Я, конечно, гадал о мотивах всех действий Рауля, но к более и менее внятному объяснению не пришел. Я даже подумал, может он вдруг обанкротился и хочет за мой счет поправить свое благосостояние, но откинул эту идею как бредовую, род герцогов д*Шарров очень богат. Но как я повел себя при поцелуе…Я мысленно застонал, мне было стыдно, очень, я ругал себя «размазней», я бесился, что не мог держать себя в руках, поэтому это воспоминание я загнал глубоко-глубоко и решил делать вид, что ничего не было. Это полезно для моего психического здоровья. Утро четвертого дня началось с оккупации нашей взлетной грузовыми летучками. Прилетел Рауль и привез свои монатки, я думаю, он захватил их ВСЕ. Я в панике стал стучаться к отцу по переговорнику, а он очень удивился, что Рауль переезжает ко мне ТАК ПОЗДНО!!! Обычно, как сказал он, «молодые» съезжаются сразу после обручения. Я взвыл и спросил, можно ли как-то воспротивиться этому. А он: «Да ты что! Это будет такой скандал!». Скрипя зубами, смирился. Мария с Маркусом ходили ошалелые во всей этой кутерьме и только успевали «это туда» и «это сюда». Дети бегали радостные и вносили большой вклад в общий бедлам. Я взял книги, Дружка, натырил на кухне еду и скрылся в полуразрушенной беседке в саду, до вечера не выйду, пусть не надеются. Рауля я избегал. Меня никто не схватился, не прибежал ко мне с воплями: «Тани, миленький, куда ты пропал?». Я обиделся. Следующие четыре дня оккупация продолжалась. Мало того, что Рауль занял одну из гостевых комнат со мной по соседству, так он присвоил себе МОЙ кабинет! Сказал, что ему нужно работать и дела Империи требуют большой сосредоточенности, и он не может просматривать документы и составлять договоры на коленках, а у меня есть «прекрасная лаборатория с замечательным рабочим местом»! Я согласился (куда ж я денусь) и полил кресло в кабинете «прекрасным» средством с «замечательным» эффектом! Все эти четыре дня беловолосый ходил и сверкал задом в прямом смысле этого слова. Я злорадствовал, дети хихикали, а кресло в кабинете просто заменили. Мало того, он сумел зайти с тылу. Он, святотатец, нашел общий язык с Марией и Маркусом! Есть мы продолжали так же все вместе, но перешли с кухни в Малую столовую. Так, видите ли, «более соответствует моему положению» и он «ничего не имеет против завтраков, обедов и ужинов в кругу семьи». «Круг семьи» из Маркуса и Марии растаял. А потом я обнаружил Маркуса и Рауля обсуждающих необходимые закупки для поместья. На мой вопрос, почему Маркус не разговаривал со мной раньше на эту тему, тот лишь пожал плечами и сообщил, что я такими вещами никогда не интересовался. Я обиделся опять. Дети ждали возвращение Рауля из города с нетерпением. Каждый раз он привозил им что-нибудь вкусненькое или какие-нибудь игрушки и дети предвкушали, что привезет им «господин Рауль» на этот раз. Я снова обиделся. Рауль «то», Рауль «се». Он был везде, он разбирался во всем. К концу шестого дня его пребывания в поместье я ходил мрачный, на все обращения ко мне что-то бурчал в ответ и сбегал либо в лабораторию, либо в сад. Я чувствовал себя никому не нужным. «Ну и фиг с вами», - решил я. – «Вы мне тоже не нужны». Рауля я не замечал принципиально. Но про меня вспомнили. Графиня. Она прилетела утром, впорхнула в дом и утащила меня в мою же комнату. Там она меня вертела, смотрела на свет мое лицо, восхищалась моими волосами и что-то мычала себе под нос. Потом улетела. Я пожал плечами. Соскучилась что ли? А на следующий день привезла с собой худого размалеванного хлыща и все повторилось заново. Хлыщ бегал вокруг меня, закатывал глазки и восклицал жеманным голосом: - Ах, какой экземпляр! Ах, какие глаза! Ах, какая кожа! А волосы-то, волосы! Он сбегал в летучку и приволок оттуда образцы тканей. И начался АД! «А, если так?», «А так?», «А это будет оттенять волосы», «А это глаза», «А если сочетать», «Ах, как это подчеркнет фигуру!». Я же играл роль молчаливого манекена. Потом отмер и заметил, что ко мне прикладывают ткани только серебристого цвета, при этом обсуждались лишь его оттенки. Я сорвал с себя очередной кусочек ткани и сказал: - Я ношу одежду только черного цвета. Хлыщ сделал вид, что упал в обморок. - Милый, но так не принято, на свадьбах нужно одеваться в цвета рода, - возразила графиня. – В нашем случае все очень удачно: цвет рода д*Шарр серебристый, а у д*Орсвит серый. Вот хоть убей меня, не вижу никакой разницы. - Ах, как жаль! Свадьбу придется отменить, потому что я ношу одежду ТОЛЬКО ЧЕРНОГО ЦВЕТА! Меня убеждали, уговаривали, грозили, но я был горд собой – я был непреклонен. Заглянул Рауль: «Черный? Ах, черный! Ну, пусть будет черный». Я скрипнул зубами. А после минуты тишины: «Черный – это такой благородный цвет!», «Да, да, да. А как он идет господину! У меня есть прекрасные образчики черной ткани!» и так далее и тому подобное. Утомили они меня. Еще один неприятный сюрприз устроил мне профессор из моей академии. Он мне прислал подарок, очень своеобразный подарок. Господин Орманд Свард одарил меня МЕРТВЕЦОМ! Я чуть не упал, когда радостный курьер показал мне длинный ящик и сказал, что господин Свард доволен моими исследованиями и пеняет мне, что я совсем пропал. А я даже по переговорнику с ним связаться не могу и принять от него вызов тоже, я даже не представляю себе, как он выглядит. Курьер улетел, а я стоял на ослабевших ногах, привалившись к косяку двери, смотрел на ящик и не знал, что делать. Подходить к мертвецу я категорически отказывался. Выручил Рауль, ну, куда же без него! Он, потормошив меня и не видя реакции, хотел перенести ящик с трупом ко мне в лабораторию. - Не надо это туда! - Но почему? – Рауль недоумевал. - Уберите это куда-нибудь! – У меня начиналась истерика. - Куда? - Мне все равно, но чтобы я это не видел! – Сорвался я на крик, меня начало трясти. – Убери это, убери! Не заноси это в дом! Я не знаю, куда! Сожги, закопай, выкинь! Куда-нибудь… не хочу… Прибежала Мария, увела меня, дала успокоительный настой, она с таким беспокойством квохтала надо мной, что я начал оттаивать. Маркус ходил бледный и укутывал меня в плед. Дети сидели с обеих сторон и заглядывали в глаза: «С вами все в порядке, господин Тани?». Я совсем растрогался. Всех удивил Дружок, он подполз ко мне на животе и положил голову на ноги. А я подумал: «Чего это я в последнее время веду себя как истеричка?». Рауль окинул взглядом всю картину в холле, хмыкнул и ушел в уже свой кабинет. Куда он дел страшную посылку, я не знал, и знать не хотел. *** С беловолосым у меня назрел серьезный разговор. Я пришел в свой бывший кабинет, он теперь выглядел совсем по-другому, книги по некромантии исчезли, их место заняли многочисленные тома сводов законов Империи, везде царил идеальным порядок, все листики по стопочкам, на столе ничего лишнего. - Нам нужно поговорить с тобой, Рауль, - начал я. Рауль настороженно кивнул. - И ты, и я, мы оба понимаем, что нас совершенно ничего не связывает, кроме чудовищной ошибки при обручении. Очень удивительно, что боги посчитали нашу ссору предложением руки и сердца, - Рауль кивнул опять. – Поэтому нам необходимо с тобой сосуществовать так, чтобы не портить жизнь друг другу. Я предлагаю следующее, - заинтересованно поднятая бровь, - после свадьбы мы с тобой разбегаемся. Тебе же очень сложно ездить на службу во дворец отсюда? Это наверняка отнимает у тебя много времени. Да и вся обстановка для тебя здесь совершенно непривычная. - Почему ты так решил? Мне у тебя очень нравится и прогулка во дворец для меня не составляет никакого труда. Я устало вздохнул: - Давай начистоту. Зачем тебе все это нужно? Ты же мог потянуть со свадьбой, но тебе почему-то понадобилось срочно выходить замуж, более того я указал тебе хорошую причину, чтобы жить раздельно, но ты все равно упрямишься. Что происходит, Рауль? - Если я скажу, что воспылал к тебе нежными чувствами, ты поверишь? - Нет. - Тогда считай, что я хочу разгадать загадку: почему некромант боится мертвецов. Во время покушения еще можно было списать это на шоковую реакцию, но кто же из некромантов отказывается от такого подарка, как свеженький труп. Ты меня удивил, - Рауль криво усмехнулся. - Значит, я зря к тебе пришел, - сделал я вывод. - Почему зря? Я очень рад с тобой пообщаться. - Только я одного не понимаю, - не слушая его, продолжаю свою мысль. – Ты из-за какого-то упрямства хочешь лишить себя интимной жизни. - А вот здесь ты не прав, МИЛЫЙ, - выделив последнее слово, отвечает беловолосый. – У меня будет законный муж и моя интимная жизнь будет его заботой. - Ты совершенно меня не привлекаешь. - Поверь мне, это не так и я тебе это докажу. - Как ты собираешься доказывать? Возьмешь меня силой? Не думал, что ты насильник. Беловолосый разозлился, подлетел ко мне и, больно схватив за локоть, зашипел в лицо: - Нет, дорогой, супружеский долг ты будешь отдавать мне добровольно! Ты сам будешь с удовольствием ложиться в мою постель, это я тебе обещаю. Я вырвал руку и ушел, хлопнув дверью. Злобу я в себе с усилием давил.