One Step To Heaven

2 месяца спустя Зимы в Готэме никогда особо не отличались холодом, а снег, зачастую, выпадал лишь на Рождество, а после праздников быстро таял, вновь обнажая под собой сырой черный асфальт. Украшения, оставшиеся после ярких городских гулянок, все еще не покидали своих законных мест, но уже успели порядком приесться, став чем-то обыденным, и больше не вызывали такого восторга, как первые дни. Наблюдая за городом, находившемся буквально в нескольких километрах водной глади, покрытой сейчас тонким льдом, Джонатан Крейн устало вздыхал, думая о том, что отдал бы сейчас многое за возможность прогуляться. Около месяца назад, по решению закрытого судебного заседания, его, наконец-то, выпустили из темной одиночки, позволив изредка находиться в комнате досуга и даже принимать пищу вместе с остальными, не буйными или опасными заключенными. Первое время было непросто привыкнуть ко взглядам... Это, конечно, лучше, чем когда на твою жизнь покушается каждый встречный, но тоже порядком напрягает. Некоторые пациенты напрямую высказывали ему свое нелестное мнение, но, к удивлению Джонатана, на этом все заканчивалось. То ли психи боялись охраны, то ли были недостаточно злы на него. Но это не важно... Там, в одиночке, осознание безграничного чувства вины и уныния, почти сломило его. Масла в огонь подливал назойливый голос Джокера, который находился где-то неподалеку. Нередко клоун затевал заочный сеанс психоанализа своему бывшему напарнику, а иногда просто бросался угрозами. Но Джонатан молчал, делая вид, что не слышит, более менее приходя в себя, только тогда, когда Джокер утихал. Он много думал о Блейке. Почти всегда он думал о Блейке. И о том, как сильно жалеет о том, что потерял его. Образ Джона часто являлся во снах, которые больше не были страшными, а, скорее, пугающе тревожными. Он постоянно думал о том, что офицер находится в опасности и, если что и случится, то он не сможет его больше спасти. Это беспросветное бессилие буквально прибивало к полу, вводя в еще большее отчаяние и отбивало аппетит. И лишь только тогда, когда Крейна, наконец, перевели в камеру общего режима, и он прочел из свежей газеты, что с защитником Готэма все в порядке и вчера он предотвратил взлом одного из банков, на душе стало чуточку спокойнее. Его любимым занятием стало дежурство у большого окна в общей комнате, и чтение газет и книг. Неудобства, причиняемые неодобрительными взглядами, постепенно сошли на нет, а его врач, явно понявший с самого первого сеанса, что попросту не сможет на уровне вести диалог с таким психотерапевтом, как Джонатан, перестал предпринимать попытки "вылечить" своего пациента. Все, вроде бы налаживалось... Но тоска не уходила. -Крейн! - раздался сзади низкий голос одного из охранников данного блока. - К тебе посетитель. Тело Джонатана словно пронзил электрический заряд... Он неподвижно застыл в кресле, даже, кажется, не дыша. -Крейн! - вновь нетерпеливо позвал охранник. На ватных ногах, доктор проследовал на выход и, под конвоем крупного чернокожего служителя порядка, направился в комнату для свиданий. Когда металлическая дверь начала со скрипом открываться, Крейн уже знал, кого увидит через мгновение, но все равно не смог сдержать рваного, восторженного вздоха при виде сидящего за столом в небольшой комнатке офицера Блейка... Он перевел взгляд своих черных глаз на вновь прибывшего пациента в оранжевой форме, но остался молчалив и серьезен. Когда охранник вышел, оставив их наедине, Джонатан сделал пару осторожных шагов вперед и мягко опустился на стул напротив своего посетителя, по-прежнему неотрывно смотря на него. -Привет... - выдохнул психотерапевт, чуть осипшим от волнения голосом. -Здравствуй, - сдержанно поздоровался Джон и чуть дернул уголком губ, в подобии приветственной улыбки. По виду Блейка можно было сказать, что он до сих пор сомневался, что находиться здесь - хорошая затея. Он изо всех сил пытался выглядеть спокойным, но внутреннее напряжение и волнение сочилось буквально из каждого жеста. -Как-ты? - наигранно спокойно спросил офицер, положив руки перед собой на стол. -Нормально, - так же неестественно ответил Джонатан и слабо улыбнулся. - Перевели из одиночки, стало не так грустно. С этими психами не соскучишься. -Ясно... - заключил Блейк и опустил глаза. -Джон? - вдруг позвал Крейн после небольшой безмолвной паузы. -Да...? -Ты пришел не просто так. Я тут уже два месяца и... -Верно, - Блейк резко перебил его и вновь замолчал, будто собираясь с мыслями, а потом, наконец, вновь заговорил. - После того, что случилось в приюте, я думал, что буду ненавидеть тебя вечно. Первое время так и было, но от этого мне не становилось легче. А когда я понял, что намеренно обманываю себя, пытаясь навязать что-то ложное, стало еще хуже... Джон поднял глаза на Крейна и в них отчетливо читалось сожаление и доля какой-то совершенно не присущей им жалости. И он продолжил: -Ты в мой голове... Всегда. Я не могу больше. И даже то, что убил Бэтмена и еще кучу людей... - Джон замотал головой, не в силах найти слов. - Я не знаю, что с этим делать. От этих слов, сердце врача забилось в разы сильнее. Он дышал через приоткрытый от удивления рот, не зная, что ответить. Безумная радость бушевала внутри, но, почему-то, все никак не могла вырваться наружу. Джонатан резко подался вперед и сгреб руки собеседника в свои. Он крепко вцепился побелевшими пальцами в его кисти и запястья, словно это была последняя надежда на его спасение... Они встретились взглядами и печально улыбнулись друг другу. -Как бы я хотел тебе помочь, - шепотом сказал Блейк, наклоняя голову ближе к Крейну. - Но я не в силах... -Не важно, - так же шепотом ответил Джонатан, соприкасаясь с ним лбом и прикрывая от удовольствия глаза. - Сейчас важно лишь то, что ты просто пришел...