Первая и последняя встреча

      В не достройке кровавое месиво, будто бесконечное, продолжалось, и никто никому сдаться не хотели. Все были злыми и агрессивными, как дикие животные из других рас, которых заперли в одной клетке. Лео с Рафом начали запыхаться, а их противникам хоть бы хны, но выбывших с поле-боя было немало, и тогда в игру, наконец, вступили Эштон с Джимом. Главарь натужно и в то же время в ожидании большего сделал вздох. Парни достали свои оружия ближнего боя, каждый подмечая про себя своего противника, разминая мышцы, а в их холодных глазах, отражавших на себе черепах, выражалось лишь желание уничтожить.       Лин резала и метала своих бывших коллег, как тузик грелку. В её до предела зауженных зрачках застыло пустое безумие, на лбу выступила испарина, дыхание участилось, как и сердцебиение, а тело трясло, словно осиновый лист, но, тем не менее, она умудрялась не терять контроль над своими движениями, заставляя своих оппонентов пасть замертво после своего кровавого выступления против них. Девушка беззвучно скалилась, как, если бы рычала и вытирала пот с лица, замазывая кровь с руки на щёки. Её везде быстро скользящий взгляд то и дело метался с черепах на парней — Эштона и Джимми, затем и на главаря. Тот, судя по всему, пока ничего серьезного предпринять, не собирался, но было видно, как ему не терпится всё это закончить. Так же из беглого внимания Лина не ускользнуло и то, что Эш с Джимом определились с выбором своих оппонентов в этой битве, судя по тому, как они разминулись по направлению к ним, пока черепахи сражались с другими. Сделав вздох, Лин только разомкнула пересохшие губы, чтобы предупредить мутантов о наступлении парней, но наёмники не собирались дать ей и слова. Они продолжали кидаться на отступницу, словно голодные волки на раненого оленя которая, ничего им не стоила, как если бы она была чужаком, будто ранее не была одной из них.       — Где Майки с Донни носит, чёрт возьми! — ругался Раф, очередной раз, поражая противника.       — Раз уж Майки задерживается, надеюсь с Донни всё в порядке, — обеспокоенно, быстро мельком оглядывался Лео через плечо, на проём двери в соседний холл, где были младшие. В эту секунду на него подлетает маленький, но очень стремительный нож, что Лео успевает в доли секунды отразить его, получив маленький порез на щеке.       На него не спеша шёл Эш, а на Рафа с разбега запрыгнул Джим, оттолкнув мощным ударом ноги, тем самым выбив его из стойки опоры. Черепах сильно пошатнулся, хватаясь за воздух, чтобы не упасть. Парень лукаво хмыкнул, раскручивая нож в руке, а Рафаэль недовольно зарычал, грубо встряхивая с себя пыль, где получил удар. Эш в свою очередь, в противовес их прошлой встрече на крыше, просто стоял и молча, смотрел на своего оппонента, чем слегка вгонял Леонардо в недоумении. У черепахи потели ладони, от чего он несколько раз сжимал рукоять клинка, а по лицу стекал пот, дыхание учащалось, сердце не переставало пытаться выбиться из груди, и сознание, которое не понимало поведение противника, стараясь предугадать в голове все возможные ходы со стороны Эштона. Лео уже начал топтаться на месте в нетерпении. Казалось бы, на свете нет ни единой живой души, кто мог бы посоревноваться своей сдержанностью и сбалансированностью с самим Леонардо, но этот парень бил все рекорды баланса. В данный момент, Эш был спокоен даже больше чем сам удав. Его до жути безжизненные и стеклянные, с максимально зауженными зрачками глаза смотрели прямо в глаза Леонардо, от чего по спине последнего бегали мурашки, из-за которых хотелось съежиться, но лидер браво держался. Громкая тишина, где совсем рядом сражалась Лин, с другими перестреливаясь, будто в замедленной съёмке с замыленными кадрами на фоне, и эти ватные звуки огнестрельных оружий, как под водой доносящиеся до слуха, кажутся тянувшиеся на час, оглушали мысли.       Рафаэль кричит и нападает на Джимми, навострив саи против него. Лео отвлекается и на секунду бросает взгляд на брата, но Эштону хватает этого отрывка, чтобы достать нож из запаса и резко бросить в черепаху. Леонардо приседает и уходит чуть в сторону, избегая ранения, но в то же мгновение вслед за улетевшим ножом, следует удар ногой с разворота. Черепах знатно получает по челюсти, затем следуют базовые рукопашные атаки, только с ножом в каждой руке, удар которых, если пропустишь, получишь глубокие порезы. Лео в этой ситуации сразу принял позицию защиты, уходя и уклоняясь от атак наёмника, а Раф с Джимом наоборот же сражались за доминирующую позицию, оба не желая быть парнем для битья. Джим шустро уходил от атак черепахи, и в то же время ловко приступал к нападению, и казалось, будто совсем не парится на счёт своего противника. Как держал лицо кирпичом, так и не менял. Зато Раф потел в три ручья, злился, рычал и бесился с каждым промахнутым ударом, приближаясь к пику своей ярости. Чем больше Джим уходил от ударов, тем больше черепах кипел, и его атаки становились всё менее точными и осознанными. Леонардо отпрыгивая от очередного удара Эша, не мог не заметить состояние брата, а приблизится к нему, попросту не было шансов. Атаки Эштона как град следовали друг за другом без остановки. Последовательность его ударов были идеально поставлены, как по жанру, что даже лидер черепах терял ход своих мыслей, дабы успеть понять неопределённое движение противника. Они точно, без сомнения отличались от прошлых действий наёмника. Ударит рукой? С разворота? Или обманный маневр? В итоге оказывается ничего из этого не верно, и Лео попусту теряет шанс свой черёд атаки. А когда он пытается приступить к нападению по своему расчёту, Эш будто прочитав его насквозь, кардинально менял свою тактику и держал удобную для себя дистанцию, атакуя его с расстояния, метая ножи, которых как на зло разбросанных вокруг было полно.       — Давай же, Донни, очнись, — безрезультатно трясь безвольное тело брата Майки, невольно начиная думать о плохом по тому, как тот по-прежнему и звука не издавал.       Приступ ужаса медленно накрывал младшего, видя, слыша и ощущая всё, что происходило в соседней комнате через тонкую стену. Эти выстрелы, лязги лезвий, крики, стоны боли и глухие удары тел об стену, и падающие люди с высоты. Вся эта какофония и бессознательное тело брата на руках безжалостно давили на Майки. Маленькая паника, сидевшая где-то в глубине начала нарастать с удвоенной скоростью, подводя Микеланджело на грани от которого хотелось встать, закрыть уши и кричать во все мочи зажмурив глаза до боли, лишь бы не слышать весь этот ужас и не видеть раненых братьев. Но он держался со стиснутыми зубами с надеждой в глазах, где отражался болезненное лицо Донателло, ибо понимал, что он нужен своим братьям сейчас и впредь как никогда. Сейчас Донни придёт в себя, и они вдвоём пойдут помогать старшим, тогда они смогут победить всех врагов, объединившись. А для этого, вначале нужно, чтобы Дон очнулся, но он не просыпается.       — Донни, пожалуйста… — Майки небрежно, быстро смахнул подступившую слезу с глаз, вздрагивая от ударов в стену от которых сыпались кусочки бетона и пыль с потолка, оседая на плечи черепахи белым осадком.       Снаружи с улицы послышался короткий сигнальный звук от полицейской машины. Микеланджело, будто вынырнувший из пучины морского дна, поднял голову на звук и полуприсядью подбежал под окном, как к спасительному кругу незаметно выглядывая наружу. Там из машины выходили полицейские, смотря выше, на место, где были видны активно движущиеся силуэты людей и слышны выстрелы. Внизу около дома так же работали люди одетые в комбинезоны мусорщиков и в противогазе, таская трупы под здание. Пару секунд понаблюдав в недоумении, один из полицейских заговорил по рации, и затем обе вынули свои пистолеты из кобур, не отходя от открытых дверей своей машины, и вдруг первого откинуло назад со щёлочкой на лбу. Второй пригнувшись, успел спрятаться за машиной, снова тянясь рукой к рации на плече, но и там его настиг пуля смерти, пробив сердце.       На крыше здания, где шла бойня, сидел мужчина с леденцом во рту, смотря в оптику снайперской винтовки, и лениво включив свою рацию, заговорил:       — Внутри стало шумно, да?       Рация немедля прошипела в ответ:       — Меня не это сейчас волнует.       Мужчина хмыкнул:       — И что же тогда тебя беспокоит в данной-то ситуации?       Динамик рации вновь захрипел:       — Если Джимми не перекрыл их сигнал с участком, то шумно будет уже у нас снаружи.       Мужчина вновь хмыкнул и не стал отвечать, только раздробил леденец во рту с громким хрустом.       Майки испуганно мгновенно укрылся за стеной, не смея больше подниматься выше положения лёжа, стараясь обойти открытые участки стены, чтобы лишний раз не высвечиваться снайперам, и быстрым ползком подойдя к Донателло, вновь продолжил вдвое обеспокоенно пытаться разбудить его, сильно тряся за плечи. Умник, наконец, с громким вздохом подскочил с земли, резко присев и тут же схватился за голову, стискивая и скуля.       — Что случилось? Где мы? — он сильно хмурился и сложно двигал глазами, с трудом открывая их, но тут же жмурясь от слишком сильного света.       С облегчённым выдохом младший выдавил смешок, смотря на брата и хватаясь за него, будто гора с плеч.       — Чёрт, как же долго я пытался тебя разбудить. Даже начал думать, что ты больше не вернёшься в наши ряды.       — Ох, не сегодня, Майки, и уж точно не сейчас. Где Раф и Лео? Как ты… Как мы тут оказались? Что с теми людьми, которые так нагло похитили нас? Где мастер Сплинтер? Что с ним? — шокировано и с испугом расспрашивал младшего Дон, вставая на ноги держась за Майки и пошатываясь от головокружения.       — Мы в каком-то недостроенном, забытом здании вдали от города. Лео с Рафом там бьются с наёмниками. Наверняка нас заждались уже. А что с мастером Сплинтером я не знаю, его здесь нет, — честно ответил Майки, на последнем погрустнев и снизив голос.       Донни стиснув кулаки, проглотил горький ком в горле пытаясь не думать о плохом, но перед глазами всплывали моменты, как их отец падает без сознания, и наёмники, кладущие его в мешок, утаскивая в глубь канализации. Смотря на напрягшегося и погрустневшего брата, Микеланджело мягко берёт его за руку, так по-детски, как в детстве и заглядывает ему в глаза.       — Всё будет хорошо, Донни.       Дон посмотрел на брата и только сейчас отчётливо заметил на нём раны и синяки, а руки у младшего мелко подрагивали, и глаза покраснели от недавних, молчаливых слёз, и, не смотря на это, Майки всё равно, как взрослый успокаивал и подбадривал брата, как когда-то они сами поддерживали его в трудные минуты. Умник нахмурил брови, понимая, что братья всё это время сражались, отказываясь сдаваться. Даже, когда он был без сознания, они не растерялись и до сих пор бьются, вплоть до этой секунды, не смотря ни на что. Донателло улыбается и сжимает плечо младшего, с уверенностью кивнув ему:       — Да, ты прав. Всё будет хорошо, Майки. Мы справимся.       Пули летят, клинки искрятся, лужи крови расплываются, и тела один за другим бездыханно расстилаются. Наёмников можно стало по пальцам пересчитать, но это означало лишь то, что остались сильнейшие, и черепахи понимали, им всё равно ещё не скоро вдохнуть с облегчением.       Раф бешено колотил и молотил всё до чего коснутся его кулаки, он и сам перестал слышать свой яростный рык, исходящий из своего же нутра, превращающийся в дикий рёв как у зверя. Из-за его напора, Джимми всё же пришлось немного отступить и защищаться на максимуме, но всё равно без труда, так как, Рафаэль был похож на слепого быка, гоняющийся за своим колоколом на шее. Только его звонками, вместо звуков, выступали кровавые порезы на его теле, наносящимися наёмником, от чего, руки мутанта, начиная с кистей до плеч стали походить на камень — гелиотроп. Струйки алой крови стекали по руке, размазываясь по зеленой коже, капая на пол и пачкая всех вокруг, кто рядом и близко. Продолжая атаковать Джимми, Рафаэль резко замахивается и рассекает саем над головой наёмника, тот пригнувшись, отпрыгивает в сторону, но сзади него оказывается Лин, и саи Рафа проходят по коже девушки, оставляя порез. Лин хватается за рану на плече тянущийся до груди, и смотрит на окровавленную ладонь, а Раф заметив девушку на своем поле зрении, не останавливается и утробно протяжно рыкнув, — Лин, — кидается уже на неё. Та уворачивается от атак, отражая удары, но, не смея нападать. Она с пониманием, так же и с сожалением, принимала удары мутанта. Ей было стыдно, что из-за её одной глупой ошибки всё так обернулось. И даже ни в чью пользу, а с обеих сторон уже просто лишь бы ликвидировать угрозу в свой адрес. Она смотрела на Рафаэля, чьи глаза горели яростью и наполненные ненавистью, слепо следуемый своим вспыльчивым характером. От этого Лину становилось больнее в груди, а на душе тяжелее. Ведь, казалось, что только недавно эти самые глаза смотрели на неё иначе, пусть и с опаской и не доверием, но в них ощущалось ещё и тепло и интерес, а эти руки, которые сейчас готовые убить, когда-то боялись коснуться девушки.       Погрузившись в свои мысли, Лин путается и не успевает уклониться. Получает удар справа, и пинком в живот отлетает в стену, ударившись об неё. Сзади на Рафа подбегает Джим, готовый вонзить клинки в шею мутанта, но не успевает добежать, как с боку его сильно отталкивают и он отлетает в другую сторону. Эш увлечённо сражаясь на клинках с Лео, оба не замечают, как на них летит человек, и Джимми ударившись об Эштона, сносит его с ног, унося прочь к стенам. Леонардо резко потеряв противника из виду, удивлённо поворачивает голову в сторону, откуда прилетел Джим, затем на самих парней, после резко снова смотрит на братьев, заметив Майки с Донателло, и приободрённый, подбегает к ним. — Ну, наконец-то, парни!       — Вот так-то, ушлепок! Будешь знать, как со спины нападать… или, не нападать… ну, ты понял, о чём я, — запутанно протараторил Майки подоспевший прикрыть тыл своего брата.       Донни тоже отправив двоих на свободный полёт и уложив третьего, спешно подходит к Рафу с Майки, смотря на них с ошарашенным лицом и множество вопросов крутящихся на кончике языка.       — Майки, Донни, — Рафаэль, увидев младших, чуть успокаивается и делает шаг к ним, но тут громогласно звучит грубый голос лидера наёмников.       — Достаточно!       Мужчина снимает с себя пиджак, и небрежно бросив в сторону, засучивает рукава рубашки.       — Хватит этих детских игр. Время вышло, салаги. Эш, Джим, нечего там валяться, соберитесь!       Эштон недовольно сбрасывает с себя Джима, поднимаясь на ноги, второй встаёт следом и бросает напарнику кроткую, ему лишь ведомую улыбку, и они оба готовы к бою. Лин тоже поднимается, но только с трудом, опираясь, пошатываясь и уже харкая кровью. С её носа без остановки текла кровь, капилляры глаз лопались, голова становилась чугунной, а ноги в противовес, ватной, и подрагивали. Полученные за всё время раны, начали давать о себе знать.       — «Блядь. Дела плохи, действие адреналина заканчивается. Только не сейчас, пожалуйста. Мне надо ещё». — Лин затуманенным взором начала искать упавшие сумки бывших коллег, чтобы выудить оттуда хотя бы один адреналин, и вновь ввести в себя для дальнейшего боя, но как назло, рядом никаких сумок не было. Лин упала на колени, охваченная жаром с ног до головы, её всю трясло, и живот скручивало, будто хотело выворачиваться на изнанку. Во рту отдало кислинкой, и Лин рвало как отравленную, выплёвывая остатки и так пустого желудка.       — «Нет, нет, нет, нет, нет. Сука! Я не могу так умереть, нельзя, не сейчас. Чёрт!».       Джимми увидев Лина, на автомате шагнул к ней, но голос их главного останавливает его.       — Оставьте Эла, ей и так уже конец. Лучше сосредоточьтесь на мутантов. У нас не осталось времени. Давно пора заканчивать со всем этим балаганом!       Закончив говорить, главарь вытаскивает из пазухи огромный охотничий нож, которым можно и медведя убить, и встаёт в боевую стойку, как бы приглашая — кто первый? Если к нему раньше не подпускали его подопечные, то увидев, что он сейчас открыт, Рафаэль удовлетворённо скалится и без лишних слов бросается к главарю.       — Раф, стой!       Не успевает Леонардо остановить своего брата, как тот в ту же секунду, прилетает обратно к ним, сбивая их с ног и придавив на землю собой.       — Что за…? — не понимая, и растерянно вскочил на ноги Раф, с настороженностью смотря на мужчину и замечая, что снова растерял свои саи. Остальные братья, поднявшись, тоже удивлённо смотрели на мужчину, как он так быстро сбил с ног огромного мутанта, при этом обезоруживая его.       Главарь стоял даже не сдвинувшийся ни на сантиметр со своего места, а возле него по обе стороны, валялись потерянные саи черепахи. Мужчина вновь встаёт в боевую позу, и в этот раз, призывая ребят к себе ладонью верх.